Капитан Эфраим Сноу с высоты восьми с половиной футов своего роста пристально посмотрел на жену работодателя.

– Пока не выяснится, где находится Джаред, я не могу позволить вам сойти на берег, миссис Данхем, – проговорил он медленно и отчетливо. Эти русские большие мастера на разные трюки. Поверьте, мэм, мне уже приходилось иметь с ними дело.

– Давайте я пошлю записку послу Англии, капитан, – сказала Миранда. – Надеюсь, ему известно, где мой муж.

– Отличная идея, мэм. Эй, Вилли! Ты где, парень?!

– Я здесь, сэр! – Перед капитаном мгновенно появился юнга.

– Миссис Данхем через несколько минут даст тебе записку для английского посла. Доставишь ее по назначению, Вилли. Пока свободен.

– Слушаюсь, сэр!

Миранда спустилась в кают-компанию яхты и быстро написала короткое письмо с просьбой предоставить ей информацию о муже. Зная о профессиональном лукавстве дипломатов, она сказала юнге, чтобы тот, передав ее письмо, непременно дождался ответа. Юнга вернулся менее чем через час и принес в качестве ответа приглашение леди Данхем отобедать сегодня вечером в английском посольстве. Посол сообщал, что к семи часам за ней будет послана посольская карета.

– О боже! – вскрикнула Миранда, прочитав приглашение. – Мне же совсем нечего надеть!

– Сдается мне, что я уже слышал эти слова, – хмыкнул Эфраим Сноу. – Слышал от своей Эбби. Она произносит их всякий раз, когда куда-нибудь собирается.

Миранда рассмеялась.

– В чем-то вы правы, сэр. Но в данном случае это, увы, печальная правда. Я отправилась в путешествие, не захватив с собой ни горничную, ни вечерние наряды. Дело в том, Эф, что я не собиралась участвовать здесь в каких-либо официальных мероприятиях. Однако… Ведь вы же знаете этот город! Может быть, вам известно место, где можно купить приличное вечернее платье и туфли?

– Есть такое место. Это магазин Леви Бимберга, и я съезжу туда с вами, миссис Данхем. Вам не стоит перемещаться здесь без сопровождения.

Вскоре они сошли на берег, и капитан окликнул проезжавший мимо экипаж. Кучер тотчас подъехал к ним, они сели в карету, и капитан назвал адрес. Экипаж тронулся с места и покатил в сторону Невского проспекта, главной улицы русской столицы. Капитан Сноу изъяснялся с возницей на французском языке, стараясь медленно и четко выговаривать слова. Как он объяснил, практически все петербургские извозчики понимали по-французски, хотя знали этот язык далеко не блестяще. Что же касается города, то Миранду очаровала его красота. Было очень приятно в этот яркий солнечный день ехать по широкой улице, разделенной бульваром. Она видела в стороне несколько зеленых парков. То и дело на пути попадались ухоженные скверы с клумбами ярких цветов. Вдоль набережной Невы был проложен пешеходный тротуар, и, несмотря на довольно ранний час, она увидела несколько прекрасно одетых пар, прогуливавшихся по нему.

– Да здесь просто великолепно! – воскликнула она. – Санкт-Петербург ничем не уступает Парижу или Лондону.

– Да, мэм, но у них так только здесь. И только из-за того, что именно такое впечатление царь хочет произвести на гостей своей столицы, – с усмешкой проговорил капитан Сноу.

– Эф, что вы имеете в виду?

– Сразу видно, миссис Данхем, что вы очень мало знаете о России. В этой стране люди разделены на два класса. К одному относятся царь и окружающая его знать, к другому – так называемые крепостные крестьяне, которые находятся на положении рабов. У них нет никаких прав, кроме тех, которыми их соизволит наделить хозяин. Вся их жизнь посвящена тому, чтобы обеспечивать хозяину комфортное существование. Они живут в ужасающей бедности, потому что их жизнь не представляет для хозяина особой ценности: место умершего тут же займет новый раб, их здесь очень много. Да, есть еще что-то подобное нашему среднему классу. К таким людям можно отнести владельцев магазинов и купцов, а также небольшое число свободных крестьян, которые поставляют им свою продукцию. Но если вы, не дай бог, когда-нибудь попадете в трущобы, которые занимают немалую часть этого города, то у вас кровь застынет в жилах от того, что вы там увидите. Есть в России и промышленники. Здесь, в Санкт-Петербурге, имеются судостроительные верфи и текстильные фабрики, но рабочим там платят сущие гроши, так что жить они могут в бараках, находящихся неподалеку от фабрик. Однако условия там не многим лучше, чем в трущобах.

– О, это ужасно!.. – воскликнула Миранда, не сдержавшись.

– Нам остается только радоваться, что мы живем не в этой европейской стране, а в «нецивилизованной» Америке, – с усмешкой заметил капитан-янки, явно гордившийся своей родиной.

– Я никогда не понимала, как одни люди могут так ужасно относиться к другим. Я ненавижу рабство!

– Тем не менее не все жители Новой Англии думают так же, как вы, миссис Данхем. Многие из наших соотечественников не видят ничего зазорного в том, чтобы привозить из Африки рабов для работы на плантациях юга страны. – Миранда вздрогнула и опустила глаза. Эфраим Сноу тихо вздохнул. Сам того не желая, он расстроил эту симпатичную женщину. – Да будет вам, мэм! Вам совсем ни к чему переживать из-за подобных вещей. Думайте лучше о Джареде и о том, какой приятный сюрприз его ждет. Как вы полагаете, он будет сегодня на обеде в посольстве?

– Думаю, что нет. Скорее всего, он сейчас вообще не в Санкт-Петербурге. Иначе посол в своей записке написал бы, что мой муж здесь.

– Видимо так. А вот и магазин Леви Бимберга, мэм. И если вы не найдете здесь то, что вам нужно, то это будет означать, что такой вещи вообще не существует. Это один из лучших магазинов города, и у них всегда имеются самые последние поступления из Европы.

Карета остановилась возле магазина, не менее большого и респектабельного, чем лучшие магазины Лондона. Эфраим Сноу вышел из кареты и, подав Миранде руку, помог ей спуститься на мостовую.

– Жди здесь, – сказал он кучеру и, поддерживая свою спутницу под локоть, повел ее в магазин.

Миранда выбрала великолепное золотистое платье из легчайшего лионского шелка с тончайшими металлическими нитями. Платье было украшено крошечными серебряными звездочками и пропущенными по линии лифа узкими лентами также серебристого цвета. Сидело оно на Миранде так, будто было пошито специально для нее. Она сразу решила, что именно в этом платье пойдет сегодня вечером в посольство.

Помимо этого платья, она приобрела еще два: темно-розовое в серебряную полоску и бледно-лиловое, перепоясанное золотистыми лентами. Она купила также шелковое нижнее белье, изящные лайковые туфли, расшитые золотыми и серебряными нитями, подходящие к ним по цвету ленты, несколько вязаных сумочек и украшенную бахромой кремовую шаль. Миранда раньше никогда не покупала готовые платья, однако в магазине имелись искусные белошвейки, которые моментально устранили все замеченные несоответствия ее фигуре.

Посольский экипаж приехал ровно в назначенное время. Капитан Сноу помог Миранде спуститься по мостику и сесть в карету. Летние дни в Петербурге были длинными, поэтому солнце еще светило вовсю, и золотистое платье, казалось, сверкало в его лучах. В отличие от одежды, в драгоценностях Миранда, уезжая из Англии, решила себя не ограничивать и захватила с собой свою шкатулку. Для поездки в посольство она надела великолепное колье из аметистов в оправе из розового золота и такие же серьги. Сев в карету, она крикнула стоявшему на тротуаре капитану:

– Я не пробуду там долго, можешь меня подождать, если хочешь!

За отъезжающей каретой английского посла наблюдали и из дома экспортно-импортной компании, находившегося напротив причала.

– Ты совершенно прав, Саша, – сказал стоявший у окна верхнего этажа князь Черкесский. – Эта женщина кажется вполне подходящей для нашей цели. Но прежде чем начать действовать, необходимо узнать, кто она такая. Проследи-ка за каретой до посольства и выясни все, что сможешь.

– Сделаю, хозяин! – мгновенно отозвался Саша. – Я сразу понял, что она вам подойдет. Неужто я не знаю, какая вам нужна?

– Гм, да… – в задумчивости пробормотал князь, провожая взглядом карету. – Поторопись, Саша.

Саша выбежал из комнаты. Неторопливо последовавший за ним князь спустился по лестнице на первый этаж и с некоторым удивлением посмотрел на многочисленных служащих, склонившихся над лежавшими на письменных столах гроссбухами. Навстречу ему бросился хозяин компании.

– Смею надеяться, мы сумели вам помочь, ваше сиятельство.

– Да, – буркнул, не глядя на него, князь. Затем все так же неторопливо вышел из дома и сел в свою карету.

А Саша тем временем быстро шагал по Невскому проспекту, не упуская из виду карету английского посла. Это был стройный молодой человек среднего роста с необычайно красивым лицом. Он напоминал купидона с русских пасхальных картинок, только повзрослевшего. И кудрявые локоны его были не золотистыми, а темными, глаза же – не голубыми, а черными и блестящими, как спелые вишни. Одет он был по-крестьянски – в широкие штаны и рубаху с широкими рукавами и вышитым воротом нараспашку, но сшиты рубаха и штаны были из очень дорогой материи, а на ногах его красовались мягкие сапоги из прекрасно выделанной кожи. В проеме же рубахи виднелась тонкая золотая цепочка.

Карета свернула с главного проспекта и, сделав еще несколько поворотов на боковых улицах, въехала в открытые железные ворота четырехэтажного кирпичного здания, стоявшего на набережной Невы. Тут же появившийся лакей помог красивой даме в сверкающем золотистом платье выйти из кареты. Когда же она поднялась по ступенькам, он открыл перед ней дверь.

Саша подождал, когда карета поедет на задний двор, к конюшням. Затем, улучив момент, проскользнул вслед за ней на территорию посольства.

– Эй, чего надо?! – окликнул его кучер посольской кареты.

– Добрый вечер, – приветствовал кучера Саша на прекрасном английском. Единственный сын любимой служанки покойной княгини Черкесской, он обучался вместе со своим нынешним хозяином и свободно говорил на нескольких языках, что было крайне необычно даже для дворовых крепостных, находившихся в привилегированном положении. Но княгиня находила развлечение в том, что давала образование крепостному. К тому же она использовала его в качестве своеобразного спарринг-партнера для своего сына, который, к своему удивлению, вдруг обнаружил, что крепостной мальчик может быть не менее сообразительным, чем он. Присутствие рядом Саши подстегивало стремление княжича Алексея к занятиям. Ведь это же немыслимо, чтобы какой-то крепостной оказался хоть в чем-то лучше него!

Кучер с подозрением посмотрел на Сашу.

– Чего ты хочешь? – повторил он вопрос.

Посольский кучер терпеть не мог Россию и русских, но в посольстве платили гораздо больше, чем в любимой Англии.

Саша тоже не любил иностранцев за их заносчивость, однако дружески улыбнулся дородному кучеру.

– Кто та красивая леди, которую вы только что привезли сюда? – вежливо спросил он.

– Кто хочет это знать?

– Мой барин. Он князь.

В воздух взлетела серебряная монета, и кучер ловко поймал ее. Через пять минут Саша знал о прекрасной даме все, что было известно о ней кучеру.

– Спасибо, друг! – поблагодарил он англичанина и поспешил покинуть территорию посольства.

Зная Санкт-Петербург как свои пять пальцев, Саша выбрал самый короткий путь и уже довольно скоро подходил ко дворцу князей Черкесских. Войдя через черный ход, он, не теряя ни минуты, поднялся наверх в личные покои князя, которого застал в постели с любовницей. Об этой женщине Саша знал только то, что она иностранка. Его мало интересовало, кем были многочисленные любовницы и любовники его барина, их всех он ревновал к нему. А эта мерзкая сучка со светлыми волосами, напоминающими по цвету солому, и странными, похожими на желтый янтарь глазами его особенно раздражала. Одета она была в ночную рубашку из такой прозрачной ткани, что было непонятно, зачем она вообще нужна. Женщина полулежала напротив князя с самодовольной улыбкой на губах.

– Ну? – произнес князь Черкесский. – Что удалось узнать?

– Особо ничего, ваше сиятельство. Посольский кучер сказал только, как зовут эту даму. Больше он ничего о ней не знает. Ему приказали подъехать к ее яхте и привезти в посольство. Как он ее вез, мы и сами видели.

Любовница князя, насторожилась и, приподнявшись, резко спросила:

– Ты собираешься заменить меня кем-то, Алексей?

– Нет, моя радость, – спокойно ответил тот. – Но если ты еще раз заговоришь со мной таким тоном, обязательно заменю.

Женщину, вопреки ожиданиям Саши, ответ не рассердил, напротив, успокоил, и ее белые полные руки нежно обвили шею князя.

– О, Алексей, я люблю тебя! Я ужасно боюсь потерять тебя, из-за этого и бываю порой несдержанной.

– Ты должна понять, что я настоящий джентльмен. И должна доверять мне. Когда ты мне надоешь, я сообщу тебе об этом должным образом.

– Тогда объясни, зачем ты посылаешь Сашу следить за женщинами на петербургских улицах.

Князь улыбнулся, и как-то очень странно. И сейчас с обнаженными зубами, казавшимися особенно белыми на фоне загорелого лица, он вдруг стал чем-то походить на волка. И это при том, что князь Черкесский казался весьма привлекательным мужчиной: был широкоплеч и широк в груди, имел тонкую талию, узкие бедра и длинные сильные ноги. Выразительные холодные глаза его напоминали кусочки полированного черного агата, и к ним очень шли коротко остриженные черные волосы. Особый шарм лицу князя придавал безукоризненно прямой нос и красивый разрез рта. Однако плотно сжатые губы наводили на мысль о жестокости.

– Что ж, не вижу причин, по которым это надо скрывать от тебя, дорогая, – сказала он, отстраняя от себя руки любовницы. – Саша ходил сегодня в магазин Бимберга за лайковыми перчатками, которые так тебе приглянулись, и увидел там женщину необычайной красоты – такую, как я ищу уже в течение нескольких лет. Да, именно такую, какая мне нужна.

– Нужна тебе, Алексей?

– Да, для моей фермы. Я давно ищу подходящую пару для своего племенного жеребца Луки. Лука способен производить на свет дочерей, в отличие от своего брата Павла, от которого рождаются только сыновья. Я за последние пять лет нашел для Павла несколько чудесных напарниц, и они уже родили восемнадцать великолепных белокурых мальчиков, за которых можно будет получить целое состояние, продав на базарах Ближнего Востока и Средней Азии. У Луки тоже уже есть несколько напарниц, но все они, к сожалению, на него не похожи. Вот я и ищу женщину такой же редкой масти, как у него. Тогда у их дочек волосы будут не просто светлые, а серебристые. Турки за таких готовы выложить любые деньги, и продавать их можно будет уже по достижении пятилетнего возраста. – Он перевел взгляд на Сашу. – Так, кто же она, эта женщина?

– Пока, как я уже сказал, ваша светлость, мне удалось узнать только ее имя. Это леди Миранда Данхем.

– Что?! – воскликнула любовница князя. – Как ты сказал, ее зовут?

– Леди Миранда Данхем.

– Худощавая блондинка с серебристыми волосами и бирюзовыми глазами?

– Да.

– Ты что, знаешь эту женщину? – оживился князь.

– Мне ли ее не знать?! Ведь это из-за нее я никогда не смогу вернуться в Англию! Из-за нее я вынуждена жить в изгнании и зависеть от таких ублюдков как ты, Алексей! Конечно же, я знаю Миранду Данхем.

Саша с тайной радостью ожидал, что князь сейчас жестоко накажет свою любовницу за оскорбление. Но тот предпочел пропустить его мимо ушей.

– Расскажи все, что ты о ней знаешь, душечка, – прошептал он в ухо Джиллиан и погладил ее отвисшую грудь. – Расскажи, пожалуйста…

Тем не менее Джиллиан была не такая доверчивая дурочка, каковой считал ее князь, и поэтому сразу сообразила, что он, узнав правду о Миранде, может отказаться от своих планов, а она, Джиллиан, упустит шанс отомстить ей.

– Миранда Данхем, – пробормотала она с деланным безразличием, – самая обычная и мало кому известная молодая американка, фактически не имеющая связей в Англии.

– Самая обычная? Однако эта женщина приплыла на собственной яхте и, насколько я понял, она имеет титул, говорящий о принадлежности к английской знати. Ты ничего не перепутала, дорогая?

– Ты меня, видимо, не понял, Алексей! Я же сказала, она – американка.

– Но вышла замуж за знатного англичанина?

– Да нет же! Вовсе нет. Она дочь некоего Томаса Данхема, американца, владеющего землей, которая была когда-то, очень давно, пожалована его предку английским королем. Семья эта поддерживала связи со своими английскими родственниками, и ее члены по традиции присоединяли к своему имени титул «лорд». В Англии так принято. Когда же отец Миранды умер, поместье и титул перешли по наследству к его кузену Джареду Данхему. А сестра Миранды начала срочно подыскивать себе жениха, и ей это удалось – она вскоре вышла замуж. Мамаша тоже сумела найти себе нового мужа. Не у дел осталась одна Миранда, которая, на беду Джареда, являлась по завещанию его подопечной. Она попыталась женить его на себе, но не сумела и сделалась его любовницей. С тех пор она стала совершенно несносной, мучает и себя, и всех окружающих, – завершила рассказ Джиллиан, поздравив себя с тем, что так удачно все изложила.

– А могу я поинтересоваться, откуда тебе все это известно?

– Буду с тобой откровенной, Алексей. Видишь ли, я тоже одно время была любовницей Джареда Данхема. Но эта маленькая дрянь заменила меня в его постели. Джаред в этом отношении – совершенно безжалостный человек. Но все же, несмотря на наш разрыв, я благодарна ему. Ведь именно он предупредил меня, что меня хотят арестовать как шпионку. И если мне удастся помочь ему избавиться от этой назойливой женщины, то это будет неплохой ответной услугой, не так ли? Поэтому, Алексей, если тебе нужна женщина такой внешности для разведения рабов в твоем южном имении, можешь смело ею воспользоваться. Лорд Данхем будет только рад, если она навсегда исчезнет из его жизни. А использовать его титул Миранда не имеет никакого права. Это один из ее трюков. Что же касается яхты, то думаю, лорд Данхем разрешил Миранде воспользоваться судном, чтобы хоть на время выпроводить ее из своего поместья. И искать Миранду он не будет, уверяю тебя. Ее вообще никто не станет искать.

– Даже мать и сестра? Сдается мне, что они могут поднять шум из-за ее исчезновения.

– Они обе в Америке, – не моргнув глазом, солгала Джиллиан.

Князь надолго задумался, и Джиллиан, не выдержав, воскликнула:

– Сделай это сегодня же вечером, Алексей! Кто знает, сколько времени она собирается пробыть в Петербурге. Ты ведь сам сказал, что уже давно ищешь женщину со светлыми глазами и серебристыми волосами для своего племенного производителя. На ее выводке ты сможешь заработать целое состояние!

Саша внимательно посмотрел на сидевшую на кровати женщину. Ему не нравилось, что она с такой горячностью уговаривала хозяина. И глаза у нее при этом как-то уж очень блестели. Поэтому и не верилось, что она говорила правду.

– Мой князь, – заговорил Саша по-русски, чтобы не могла понять Джиллиан Аббот, – я не уверен, что она говорит правду. Я знаю, как сильно вам нужна та женщина, но вспомните о предупреждении царя. Его величество сказал, что если случится еще хотя бы один небольшой скандал вокруг вашего южного поместья, то он навсегда сошлет вас в самое отдаленное ваше имение.

Князь внимательно посмотрел на своего верного слугу и, похлопав ладонью по одеялу, проговорил:

– Устраивайся-ка поудобнее, Саша, и поделись своими мыслями об этом деле. Ты всегда печешься о моих интересах, и ты единственный на всем белом свете человек, которому я полностью доверяю.

Саша с облегчением вздохнул и прилег на кровать рядом с хозяином. Затем, облокотившись о подушку, решительно заявил:

– Ваша любовница хочет отомстить той женщине – я в этом уверен.

– Она этого и не скрывает, – ответил князь.

– В ее рассказе кое-что настораживает, ваше светлость. – Как-то чересчур уж гладко она все объясняет. Мне, например, не верится, что богатый человек позволит своей любовнице путешествовать на его яхте без него. Жена может путешествовать одна на яхте мужа, а любовница – никогда.

– Какой муж, будучи в здравом уме, разрешит красавице жене путешествовать без него, да еще без сопровождения родственников или хотя бы старшей по возрасту компаньонки?

– Каждый может оказаться в чрезвычайных обстоятельствах, мой князь.

– Почти уверен, что ты прав, дорогой мой Саша. И тем не менее я собираюсь заполучить эту женщину, не вызывая скандала, разумеется. У меня есть превосходный план. Выслушай и скажи, что ты об этом думаешь. Так вот, мы захватим эту американку. Ее люди, находящиеся на борту яхты, конечно же, побегут в полицию, когда она не вернется. Но ты, дражайший мой Саша, к этому моменту уже будешь сопровождать ее в путешествии на ферму. Там ты проследишь, чтобы она забеременела от Луки. Я хочу, чтобы ты оставался на ферме до тех пор, пока не станет окончательно ясно, что она благополучно выносила первого ребенка. О том, что кто-то будет искать ее, можешь не волноваться, поскольку леди Миранда Данхем будет считаться мертвой. Это и есть главное в моем плане! В Неве будет выловлено тело светловолосой женщины, предположительно иностранки, – с усмешкой произнес князь и, склонившись к Джиллиан, чмокнул ее в щеку. – На утопленнице будет одежда леди Данхем и кое-что из ее драгоценностей. После нескольких дней пребывания в реке опознать труп будет крайне сложно, но одежда и украшения подтолкнут полицию и всех прочих к нужному нам выводу. Ну как, Саша? Разве не мудрый у тебя господин?

– Поражен вашей прозорливостью, обожаемый князь.

– А теперь отправляйся к английскому кучеру. Наверняка он узнал еще что-нибудь для нас полезное.

Саша поймал руку князя и поцеловал ее.

– Счастлив повиноваться вам, хозяин! – воскликнул он, вставая с кровати. Затем быстро вышел из комнаты.

– И что же все это означает? О чем ты так оживленно беседовал со своим лизоблюдом? – спросила Джиллиан на безупречном французском.

– Саша сомневается в правдивости того, что ты рассказала, дорогая, – ответил князь.

– Этот навозный червяк просто ревнует! – со злостью выпалила Джиллиан. – Надеюсь, ты не поверил ему, Алексей.

– Я переубедил его, милая, – тихо произнес князь Черкесский бархатным голосом. – Забудь об этом. Лучше поцелуй меня.

Миранда, оказавшись в английском посольстве, быстро поняла, что серьезно разговаривать с ней здесь не торопились. Оказалась, что она всего лишь одна из многочисленных гостей, приглашенных в этот вечер на торжественный ужин, и поговорить с послом во время этого мероприятия не удастся. К счастью, ее соседом за столом оказался секретарь посла, который заверил Миранду, что посол не встретился с ней сегодня только из-за неотложных дел.

– Я гарантирую, что завтра посол обязательно примет вас и вы поговорите с ним о своем муже, – сказал секретарь.

– Скажите мне только одно: жив ли мой муж? – с мольбой в голосе проговорила Миранда.

– О небеса, конечно! – воскликнул удивленный секретарь. – Но, миледи, что заставило вас усомниться в этом?

– Лорд Палмерстон ничего не сообщал мне о нем все то время, что он находился здесь.

– Проклятый идиот! – невольно вырвалось у секретаря. – Ох, простите за несдержанность, миледи, – тут же добавил он, смутившись.

– Не стоит извиняться, мистер Морган. Я бы применительно к лорду Палменстону употребила еще более грубые выражения, – сказала Миранда, сверкая глазами.

Секретарь тихо рассмеялся.

Вернувшись к посольству, Саша вынырнул из окутавших русскую столицу розовато-лиловых сумерек на освещенное фонарями пространство.

– Опять пришел? – удивился кучер.

Саша просительно улыбнулся.

– Хозяин поколотил меня за то, что я так мало узнал о той симпатичной леди в золотистом платье. И сказал, что если я ничего больше о ней не выясню, то мне достанется еще больше.

Кучер сочувственно покачал головой.

– Да уж, все они одинаковы, эти набитые деньгами франты. Подай им то, что захотелось, и все тут! О том, что им кто-то может сказать «нет», как другим, они даже не думают. Ладно, малый, тебе повезло. Так уж получилось, что я случайно узнал об этой леди кое-что еще. Услышал на кухне, когда ел там после поездки. Она приехала за своим мужем, который находится здесь, в Санкт-Петербурге, по делам. Посол является его другом, поэтому и пригласил леди на официальный ужин. Однако лорд Данхем не знает о приезде жены, поскольку сам неделю назад отбыл в Англию. Я должен привезти ее сюда еще и завтра после обеда. Чтобы посол в спокойной обстановке, за чаем, мог ей обо всем рассказать.

– Теперь-то у меня есть что сообщить хозяину! – радостно воскликнул Саша, доставая из кармана серебряную монету. – Спасибо, дружище! – добавил он, вкладывая монету в ладонь кучера. После чего неспешно покинул территорию посольства.

Узнав, что посол сможет рассказать ей о муже только завтра, Миранда была крайне раздосадована. Однако главное она уже знала – Джаред был жив и здоров! И это, конечно же, успокаивало. Тем более что после торжественного ужина начались танцы и от кавалеров не было отбоя. В основном это были находившиеся в Санкт-Петербурге иностранные дипломаты – джентльмены с раздувшимися от гордости лицами и очень даже заметными животиками. И сейчас эти люди после дегустации вин из запасов посла позволили себе расслабиться и проявить некоторую смелость. Возможно, именно поэтому Миранда сразу обратила внимание на человека, явно выделявшегося среди других гостей своей наружностью и державшегося особняком. Более того, он оказался единственным мужчиной в зале, заинтересовавшим ее. Как выяснилось, это был сын турецкой принцессы и грузинского князя принц Мирза Эддин-хан, который неофициально представлял интересы Османской империи при дворе российского императора.

Принц выделялся не только высоким ростом, но и весьма необычной и привлекательной внешностью. У него были довольно длинные волнистые волосы, красивые каштановые усы, тонкой полоской обрамлявшие чувственные губы, и темно-голубые, почти синие, глаза. Будучи мусульманином, Мирза Эддин-хан не мог участвовать в танцах. Но когда Миранда, решившая, наконец, перевести дух, отказала нескольким претендентам на очередной танец и отошла от центра зала, он получил возможность приблизиться к ней и заговорить.

– Вы слишком хороши собой, чтобы хмуриться, – заметил принц шутливым тоном. – Я знаю по собственному опыту, что от этого на лице могут появиться морщинки.

Тут взгляды их встретились, и у принца, заглянувшего в глаза Миранды, напоминавшие бездонное море, перехватило дыхание.

– Я не светская кокетка, ваше высочество, а немного грубоватая американка, привычная к откровенности. Поверьте, я не хочу вас обидеть, но, пожалуйста, не пытайтесь обольстить меня пустой болтовней, как это делали все подходившие ко мне джентльмены. Но мне кажется, что вы – гораздо более умный человек, чем все остальные здесь присутствующие, – проговорила Миранда.

– Благодарю вас, миледи. Постараюсь исправить свое поведение. И коль скоро вы предпочитаете искренность и правду, для начала признаюсь: вы, миледи, одна из самых красивых женщин из всех, что мне доводилось видеть.

– Спасибо, ваше высочество, – спокойно ответила Миранда, но все же немного покраснела. А принц отметил, что и смущение ей очень к лицу.

Дальнейшая их беседа была непринужденной и доставила удовольствие обоим. Причем беседа эта совсем не походила на светскую болтовню. А потом принц вдруг сказал:

– Знаете, я никогда никому не завидовал, но у вашего мужа есть то, что вызывает зависть даже у меня.

– Что же именно? – спросила Миранда.

Собеседник пристально, будто гипнотизируя, посмотрел на нее, и Миранде почудилось, что его взгляд пронзил ее насквозь, и она начала растворяться в лучах, исходивших из этих синих глаз.

– Я завидую ему, потому что у него есть вы, – тихо произнес принц Мирза. Миранда замерла в изумлении. А принц поклонился и поцеловал ей руку. – Прощайте, леди Данхем, – сказал он и направился к выходу.

Ошеломленная этими словами Миранда до самых дверей провожала взглядом стройную фигуру в белых шелковых шароварах, яркой персидской тунике и высоком тюрбане, фигуру, резко выделявшуюся среди черных фраков всех остальных мужчин, присутствовавших в зале. Постояв в задумчивости еще какое-то время, она решила, что ей пора возвращаться на «Дрим Витч». В конце концов, на завтра у нее здесь назначена важная встреча, и перед ней надо было как следует отдохнуть.

Вскоре Миранда уже сидела в карете, катившей по пустынным улицам засыпавшего Санкт-Петербурга. Было начало двенадцатого, однако ночь в этом городе казалась необычайно светлой, скорее это была даже не ночь, а какие-то странные сумерки, ужасно нервировавшие Миранду. Кроме того, она находилась под сильным впечатлением от знакомства с принцем Мирзой Эддин-ханом. Миранда еще никогда не испытывала такого интереса к незнакомому мужчине, и это тоже ее беспокоило. Почему этот восточный принц с загадочными глазами так будоражил ее воображение? Она же страстно любила своего мужа… Более того, ей даже в голову никогда не приходило, что можно увлечься другим мужчиной. Не даром лондонские кавалеры называли ее Снежной королевой – Миранда узнала об этом от мистера Браммела и расценила подобное прозвище как лучший комплимент.

Спала она этой ночью очень плохо. А утром сразу поднялась на палубу, чтобы немного развеяться. К своему удивлению, вскоре Миранда увидела небольшую карету с гербом британского посла на дверце. Карета въехала на пристань и остановилась напротив «Дрим Витч». На месте кучера сидел красивый молодой человек, одетый так, как обычно одевались русские крестьяне.

– Не вы ли леди Данхем?! – крикнул он, увидев ее.

– Да, это я, – ответила Миранда.

– Господин посол выражает свое искреннее восхищение вами, миледи, и просит извинить его. Он не сможет принять вас после обеда и предлагает перенести встречу на более ранний час. Если вы не возражаете, я могу отвезти вас к нему прямо сейчас.

– Да, конечно. Я согласна, – ответила Миранда. – Только возьму шаль и сумочку и тут же спущусь к вам.

Миранда быстро спустилась в свою каюту и взяла то, что хотела. Затем прошла в кают-компанию и сообщила капитану Сноу о том, что планы изменились и она уезжает прямо сейчас.

– Хорошо, – кивнул капитан. – Надеюсь, что сегодня вы, наконец, выясните все, что вас интересует.

Быстро сбежав по трапу, Миранда подошла к карете, дверцу которой уже успел распахнуть красивый кучер. Он помог ей зайти в карету, аккуратно закрыл дверцу, затем возвратился на свое место и стегнул кнутом лошадей. Карета сорвалась с места и помчалась вперед, и только тут Миранда заметила, что она не одна. Напротив сидел весьма элегантный господин в белом расшитом золотом мундире.

– Я леди Данхем, – вежливо представилась она на прекрасном французском, – Могу я узнать ваше имя, сэр?

– Князь Алексей Черкесский, – ответил мужчина.

– У вас тоже назначена встреча с послом, князь Черкесский?

– Нет, моя дорогая, вовсе нет.

Такой ответ несколько удивил Миранду. К тому же спутник смотрел на нее слишком уж пристально, смотрел каким-то странным взглядом, вызывавшим неприятные ощущения. Так на нее еще никто никогда не смотрел. И при этом почему-то казалось, что глаза у этого человека совершенно безжизненные.

– Если у вас не назначена встреча с послом, то почему вы находитесь в его карете? – спросила Миранда.

– Это карета не посла, дорогая. Она моя, – сообщил князь бесстрастным тоном.

И тут Миранду пронзило чувство опасности.

– Князь Черкесский, я вынуждена потребовать, чтобы вы немедленно вернули меня на мою яхту! – решительно заявила она, несмотря на участившийся пульс и дрожь в коленях.

А князь вдруг расхохотался.

– Браво, дорогая! Вы обладаете редкой для женщины способностью не терять присутствия духа. Вы именно то, на что я рассчитывал, и я очень рад, что не ошибся в своих ожиданиях.

– Что вам от меня нужно, сэр? И зачем вы прибегли к такой низкой уловке, чтобы заманить меня в свою карету?

Князь Черкесский поднялся и сел с ней рядом.

– Лично мне от вас ничего не надо, дорогая. В этом смысле вам не стоит меня бояться. Я не собираюсь ни насиловать вас, ни убивать. Однако вы мне нужны. Я давно искал красивую женщину с такими блестящими серебристыми волосами. – Он приподнял пальцами ее подбородок и пристально посмотрел ей в лицо. – А глаза у вас, как изумруды, и в их глубине тлеет синее пламя. Превосходно!

Миранда резко отдернула голову.

– Хватит болтать, сэр! – воскликнула она. – С какой целью вы заманили меня в свою карету? Скажите же наконец! Я требую ответа!

– Ты требуешь? – с усмешкой переспросил князь. – Неужели требуешь? Уверен, дорогая, что ты очень скоро узнаешь свое новое место в жизни и поймешь, что у тебя нет права требовать чего-либо. Теперь у тебя вообще нет никаких прав! Ты теперь – моя собственность. С того момента, как ты влезла в мою карету, ты целиком и полностью принадлежишь мне. Однако не бойся. Обращаться с тобой будут нормально. Я отправлю тебя на юг России. Там, в своем имении, я устроил ферму по разведению рабов, и ты станешь отличной партнершей для одного из двух моих лучших производителей. Не сомневаюсь, что ты нарожаешь для меня великолепных детишек.

Гнев и ярость вытеснили страх, и Миранда закричала:

– Да вы сумасшедший! Вы хоть знаете, кто я такая? Я леди Миранда Данхем, жена лорда Джареда Данхема и хозяйка земельного владения Виндсонг! Немедленно верните меня на яхту! Обещаю, что не стану никому рассказывать о вашем поступке, сэр, поскольку думаю, что вы просто сильно пьяны.

В ответ князь крепко ухватил ее за запястье и слегка вывернул руку. Не ожидавшая ничего подобного, Миранда закричала от боли и обиды. А князь, продолжая одной рукой удерживать ее, другой закрыл ей нос и рот какой-то тряпкой, источавшей сладковатый запах. Миранда изо всех сил рванулась в сторону и попыталась закричать. Однако крик, не успев вырваться из груди заглох, поскольку при вдохе ее легкие заполнились чем-то обжигавшим и источавшим все тот же сладковатый запах… И так повторилось несколько раз. Миранда боролась изо всех сил, но вырваться не могла, а сладковатый, дурманивший запах, казалось, заполнял ее тело… В конце концов, все закружилось у нее перед глазами, и она, теряя сознание, провалилась в темный водоворот.

А карета между тем проехала центральную часть города и, оказавшись в пригороде, понеслась еще быстрее. Вскоре они уже ехали через лес по узкой и тряской дороге, а еще через какое-то время остановились возле небольшого дома. Саша вытащил бесчувственную Миранду из кареты, отнес в дом и уложил на кровать. Вошедший следом князь внимательно посмотрел на свою безмолвную жертву и с нескрываемой радостью воскликнул:

– Будь я проклят! Да она еще красивее, чем казалась издалека! Ты только взгляни, Саша, какие краски! На щеках – нежный румянец, а черные ресницы отбрасывают загадочные, почти фиолетовые тени! – Князь наклонился, осторожно вынул из волос Миранды шпильки и заколки, провел рукой по распущенным серебристым локонам и попробовал их наощупь пальцами. – А какая текстура, Саша! Они у нее мягкие и воздушные, как паутинка!

Саша тоже нагнулся и осторожно провел ладонью по голове Миранды, пропуская через пальцы ее волосы.

– Она настоящая аристократка, хозяин. Как она отреагировала, когда узнала, что ее ждет?

– Болтала какую-то ерунду. – Князь Черкесский пожала плечами. – Говорила о том, что она жена Джареда Данхема. Но это уже не имеет никакого значения.

На лице слуги отразилась тревога.

– На вашем месте я бы поверил ей, ваша светлость, – сказал он. – Взгляните на нее! Это же настоящий ангел, не то что ваша любовница. Ту скорее можно назвать дочерью дьявола. Я думаю, что леди Джиллиан ревнует ее к лорду Данхему и злиться из-за того, что тот женился на этой красавице, а не на ней. Давайте вернем эту леди ее людям. Пока это можно сделать совершенно незаметно…

– Нет! Черт бы тебя побрал, Саша! Я искал такую женщину целых три года, а эта оказалась лучше самых моих смелых ожиданий! Я ни за что не верну ее. Я даже себе намерен отказать в удовольствии насладиться ее телом, чтобы скрестить ее с Лукой как можно быстрее. Лучше помоги мне раздеть ее. Я должен забрать ее одежду с собой в Петербург.

Они сняли с Миранды модное платье из зеленого с белыми полосами муслина, а также нижнюю юбку, лифчик и украшенные кружевом панталоны. Затем князь стащил с ее ног черные туфли, а Саша – белые шелковые чулки. Проделав все это, оба на мгновение замерли, разглядывая лежавшую перед ними обнаженную женщину.

– Как она красива, – тихо произнес Саша. – Взгляните, как прекрасно она сложена. Несмотря на такие длинные ноги, тело кажется совершенно пропорциональным!

Князь протянул руки, приподнял сложенными «лодочкой» пальцами груди Миранды и тяжело вздохнул.

– Эх, Саша, думаешь мне легко отказывать себе? Ты же знаешь, я всегда лично пробую тех, кого отправляю на ферму. Но эту производительницу придется пропустить. Рисковать нельзя. Я, к сожалению, черноволос, а она нужна мне для того, чтобы рожать рабынь с серебряными волосами.

– О, вы прекрасный хозяин… – прошептал Саша. Он медленно опустился на колени и, обнимая князя за талию, уткнулся лицом ему в пах. – Позвольте же мне?.. – произнес Саша с мольбой в голосе. – Позвольте своему Саше доставить вам удовольствие. Разве не для этого я появился на свет и вырос рядом с вами? Разве не я всегда был тем, кто по-настоящему любит вас?

Князь Алексей Черкесский погладил черные кудри слуги.

– Конечно, позволяю, мой дорогой Саша, конечно… – пробормотал он, чувствуя сладостную истому от того, что верный раб уже начал делать то, о чем просил.

Через несколько минут чувственное напряжение, возникшее при виде обнаженной женщины, было снято, и князь Черкесский со своим верным холопом вновь принялись за дело. Они надели на Миранду нижнюю и верхнюю юбки, а также блузку и войлочные полусапожки – все тоже самое, что обычно носили русские крепостные крестьянки. Потом Саша заплел длинные волосы пленницы в косы, концы которых перевязал разноцветными шерстяными нитями. После чего они отнесли ее обратно в карету. Внезапно заметив блеснувшее на пальце Миранды кольцо, князь воскликнул:

– Проклятье! Чуть не забыл об украшениях! – Он стянул кольцо с пальца пленницы и вынул из ее ушей серьги. – Что-нибудь еще есть? – спросил князь Сашу.

– К ее платью приколота камея, а больше я ничего не видел, – ответил слуга.

– Принеси из колодца немного воды, – приказал князь. – Если мы хотим, чтобы твоя пассажирка ехала спокойно, то самое время дать ей первую дозу настойки опия. Она уже начинает шевелиться.

Князь смешал в серебряной рюмке воду и коричневый опийный настой. Затем Саша усадил глухо стонавшую Миранду на каретный диванчик, а князь аккуратно, стараясь не пролить ни капли, влил жидкость ей в рот. Миранда, испытывавшая ужасную жажду, с жадностью проглотила прохладную жидкость. На какое-то мгновение она пришла в себя, но потом вновь погрузилась в уютную тьму.

Внезапно послышался шум экипажа, и князь, выглянув в окошко, увидел приближавшийся к домику элегантный фаэтон.

– А вот и Борис Иванович… Отлично! Как раз вовремя! – воскликнул он с улыбкой. – А теперь слушай меня внимательно, Саша. Прямо сейчас ты отправишься в мое южное поместье. Никуда не заезжай, ешь на почтовых станциях, когда будешь менять лошадей. В общем, сделай все, чтобы ехать как можно быстрее. Ты должен добраться до фермы не позже чем через две недели. А потом дай ей несколько дней на отдых – и пусть начинает спариваться. И запомни: чем дольше придется ждать нужного нам результата, тем дольше мы будем находиться вдали друг от друга, мой любимый Саша.

– Я должен оставаться там до того, как она родит ребенка? Нельзя ли уехать, когда она забеременеет, а к родам вернуться?

– Нет, – решительно заявил князь. – Я хочу, чтобы у нее не было ни единого шанса уклониться от родов. Она очень ценная рабыня, Саша. И пусть живет в одном доме с тобой, не надо, чтобы она общалась с другими женщинами. Она не такая, как эти чертовы крестьянки. Они могут разозлиться на нее из-за того и сделать с ней… что-нибудь нехорошее. Давай ей все, что она захочет. В разумных пределах, конечно. Желательно, чтобы она чувствовала себя счастливой.

Саша с обожанием посмотрел на своего повелителя, затем схватил его руку и стал покрывать ее поцелуями.

– Мы еще никогда не разлучались надолго, любимый хозяин. Каждый день без вас покажется мне вечностью!

– Но ты единственный, кому я могу доверять. Сделай это для меня, мой любимый Саша, – сказал князь.

Еще раз поцеловав руку повелителя, Саша вышел из кареты, затем вытащил из нее Миранду и перенес ее в фаэтон, который почти сразу же тронулся с места. Князь же, сев в карету, отправился в свой дворец, где его ждала Джиллиан.

– Где ты был? – спросила она, с обидой надув губки. На ней, как всегда, было полупрозрачное платье, практически не скрывавшее женские прелести.

Вместо ответа князь притянул ее к себе и запечатал ее раскрытый рот поцелуем. Мгновенно возбудившись, Джиллиан сладострастно прижалась к нему всем телом. И еще больше возбудила ее боль от шлепков по ягодицам, которыми князь награждал свою любовницу. Потом он толкнул Джиллиан на кушетку и, опустившись рядом на колени, с минуту разглядывал ее возбужденное интимное место. После чего вдруг прильнул к нему губами. Женщина громко застонала, и в тот же миг князь стремительно поднялся с коленей и оправил на себе мундир.

В течение нескольких секунд Джиллиан лежала неподвижно, а затем, приподнявшись, разразилась проклятиями.

– Негодяй, ублюдок, – кричала она, – как ты смел так завести меня и бросить?!

Князь коротко рассмеялся и проговорил:

– Вечером, душечка. Я берегу силы для вечера. Я готовлю для тебя нечто такое, чего ты никогда еще не испытывала и больше не испытаешь. Да-да, обещаю. А сейчас придется тебе самой довести себя до кульминации. Давай же!.. Я люблю наблюдать, как ты это делаешь.

– Мерзкий ублюдок! – огрызнулась Джиллиан. Однако ее пальцы уже были во влагалище, и она начала двигать ими, возбуждая себя. Конечно, это совсем не то, что заниматься любовью с мужчиной. Но, возбужденная князем, Джиллиан просто не могла больше терпеть: ей казалось, что она может разорваться от распиравшего ее желания.

А князь Черкесский зажег тонкую черную сигару, присел на стул и, покуривая, наблюдал за корчившейся перед ним любовницей. Пожалуй, она была самой ненасытной из его любовниц – тоже своего рода дар! В постели Джиллиан готова была выполнять любые его желания и всегда делала это с величайшей охотой. Несомненно, ему будет ее не хватать, но оставлять Джиллиан рядом с собой уже не следовало – это было бы слишком опасно. Князь знал, что она собиралась принудить его жениться на ней, однако сам он не собирался делать княгиней Черкесской эту высокородную английскую шлюху, шпионившую в пользу Наполеона против собственной страны. Эта честь была приготовлена для юной кузины царя Татьяны Романовой. Об этом в Санкт-Петербурге пока не знал никто, кроме ее будущих царственных родственников. Тем не менее уже было решено, что в следующем месяце, когда Татьяне исполнится семнадцать, в царском дворце объявят о помолвке, а еще через месяц князь с ней обвенчается. И конечно же, перед столь важными событиями следовало все хорошенько подчистить. Прежде всего это касалось Саши. К счастью, с ним все получилось прекрасно, и Саша сейчас ехал на юг, выполняя при этом крайне важное задание. Безусловно, ему обязательно надо написать о Татьяне. Однако сделать это можно будет лишь после того, как царская племянница родит нескольких детей. Да, Саша, возможно, являлся единственным человеком, которым он действительно дорожил, но обеспечить продолжение рода князей Черкесских Саша, естественно, не мог.

Его размышления прервали стоны Джиллиан, и он вновь перевел взгляд на женщину, с любопытством наблюдая, как менялось ее лицо в момент приближения кульминационного момента.

– Очень хорошо, дорогая, – сказал князь через несколько секунд. – Ты отлично это проделала, и в награду я тебе расскажу, где был сегодня. Так вот, я занимался отправкой твоей бывшей соперницы в дальнее путешествие. Ее сопровождает Саша, и сейчас они уже в пути.

– О, Алексей! – воскликнула Джиллиан, бросаясь в его объятия. – Я обожаю тебя!

Князь Черкесский скривил губы в подобии улыбки.

– Я рад, что сумел так легко доставить тебе радость, – сказал он. – А теперь иди прими ванну и подготовься к вечеру. Сегодня мы его проведем вместе, моя радость.

Джиллиан мгновенно вскочила на ноги и поспешила в свою комнату, размышляя о том чудесном сюрпризе, что приготовил для нее князь. Может, это сапфировое колье и серьги, которыми она демонстративно восхищалась при нем на прошлой неделе у ювелира? А может… Нет, для предложения руки и сердца, пожалуй, рановато. Но кто знает! Теперь, когда ей известна тайна Миранды Данхем, он вполне может жениться на ней, чтобы гарантировать ее молчание, – это подсказывает элементарная логика. А если он не догадается, то можно будет и самой на это намекнуть. Алексей не дурак и сразу поймет, насколько ему выгодно сделать ее своей женой.

Князь в своих апартаментах тоже готовился к предстоящему вечеру. Он приказал подготовить шампанское со льдом и лучшую черную икру, затем принял ванну и несказанно удивил слуг, сообщив им, что этим вечером они могут отдохнуть вне дворца. К девяти часам все было готово. Окна в своей спальне князь приказал плотно прикрыть занавесками, и комната теперь освещалась только мерцающим светом свечей в серебряных канделябрах.

Приехав в Россию, Джиллиан в целях маскировки, в случае, если сюда вдруг занесет кого-то из знакомых, изменила прическу. В Лондоне у нее были короткие рыжие волосы, а в Санкт-Петербурге она предстала в образе блондинки с длинными волнистыми волосами. А сейчас в спальню князя она явилась с распущенными волосами и совершенно обнаженная, только шею украшало бриллиантовое ожерелье, а на ногах у нее были розовые шелковые тапочки. Встретившего ее князя прикрывал тонкий шелковый халат.

Выглядела Джиллиан прекрасно. И ее возбуждали не только ожидания, связанные с предстоящим вечером, но и услышанная два часа назад новость о Миранде. Судьба соперницы очень интересовала ее, поэтому, набравшись храбрости после двух бокалов шампанского, она спросила:

– Алексей, а ты можешь мне точно сказать, что ее ждет?

– Кого?

– Миранду Данхем. Каково ей будет в твоем поместье?

– К сожалению, должен тебя разочаровать, дорогая. Там ей будет достаточно комфортно. Разве ваши английские конезаводчики не уделяют особое внимание своим лучшим призовым кобылам? Вот и я стараюсь как следует заботиться о своем племенном фонде.

– А если она откажется делать то, что ты хочешь? Что, если она будет сопротивляться твоему Луке? Любая женщина может затеять борьбу, когда ее принуждают заниматься любовью против ее воли.

– Если она откажется делать то, что надо, добровольно, ее заставят силой.

– Каким образом?

– Свяжут специальным образом, чтобы Лука мог сделать свое дело, – сухо ответил князь. – Приятно это узнать, а, Джиллиан?

– Да, – хрипловато выдохнула она. – О боже, как бы я хотела, чтобы Джаред Данхем узнал о том, что с ней сделают! Чтобы узнал, что другой мужчина спокойно берет женщину, которую он считает своей!

Князь нахмурился. Теперь окончательно стало ясно, что Саша оказался прав. Впрочем, это уже не имело значения. Красавицу с серебряными волосами везли в южное поместье. А эта дура Джиллиан даже не поняла, что созналась во лжи. Ведь совсем недавно она утверждала, что Миранда не вышла замуж, а Данхем был рад от нее избавиться.

– Давай прекратим это скучное обсуждение обязанностей крепостных, дорогая, – сказал князь. – Есть гораздо более интересные вещи, которыми мы можем порадовать себя. – Он скинул халат, затем снял с шеи Джиллиан ожерелье и, подав ей руку, повел к кровати.

– Днем я был жесток с тобой, душечка, зато сейчас обещаю: ты получишь именно то, чего больше всего желаешь.

У Джиллиан перехватило дыхание. Неужели она не ошиблась? Неужели в этот вечер он сделает ей предложение?

А князь привлек ее к себе и воскликнул:

– Ах, душечка, мне так хорошо с тобой!

Джиллиан задрожала в предчувствии наслаждения, а князь вдруг повалился на кровать. Джиллиан тотчас оказалась сверху, и он, приподняв ее сильными руками, резко вошел в нее. Джиллиан взвизгнула от удовольствия и заерзала мягкими ягодицами по его бедрам. Князь же положил ладони на ее груди и стал теребить кончиками пальцев соски, похожие на спелые вишни.

– О, какой симпатичный казак-наездник из тебя вышел, милая! О-го-го, вперед… – приговаривал он в такт ее движениям. – Однако ты слишком торопишься получить удовольствие. Сегодня все будет не так. Придется немного подождать, – добавил князь и вдруг снял с себя Джиллиан.

– Нет! – воскликнула она. – Черт побери, Алексей, я хочу быстрее!

– Нет-нет, душечка, – проворчал князь. – Этой ночью мы сблизимся с тобой несколько раз, но достигнуть вершины удовольствия я позволю тебе лишь единожды. Зато это будет такое наслаждение, которого ты еще никогда не испытывала и впредь никогда не испытаешь. Я обещаю тебе сверхнаслаждение, дорогая.

Князь уложил Джиллиан на живот и, убедившись в том, что она не видела, что он делает, взял в руку хлыст, заранее припрятанный возле кровати. Затем князь уселся ей на плечи, лицом к ногам, и с оттяжкой ударил ее хлыстом по ягодицам. Потом еще и еще. Джиллиан завизжала и попыталась скинуть его, однако сделать это ей не удалось, и Алексей продолжал хлестать ее. Лишь когда ягодицы сплошь покрылись розовыми рубцами и рыдающая от боли Джиллиан прекратила попытки освободиться, он отбросил хлыст и, пересев, вошел в нее через анальное отверстие, как делал с некоторыми из своих любовников. Князь погружался в нее очень медленно, постепенно усиливая давление; когда же нарастающее у нее вожделение заглушило боль и Джиллиан глухо застонала, он вышел из нее и уложил на спину. Не давая ошеломленной любовнице опомниться, князь закинул ее ноги себе на плечи, уткнулся лицом в ее промежность и начал действовать губами я языком. Однако продолжалось это опять лишь до тех пор, пока Джиллиан не приблизилась к кульминации. Уловив этот момент, князь тотчас отстранился от нее.

Она взвизгнула от досады и принялась выкрикивать в его адрес ругательства сразу на трех языках, что вызвало у князя Алексея Черкесского неудержимый приступ хохота. Успокоившись, он взглянул на разъяренную любовницу и решил, что она готова к тому, чтобы получить обещанное им наслаждение.

– Все в порядке, душечка, – прошептал князь. – Сейчас я возьму тебя.

В следующее мгновение он вошел в нее, и Джиллиан тотчас рванулась ему навстречу. Но князь, глядя на нее с улыбкой, не очень-то старался доставить ей удовольствие. Он двигался довольно медленно, и в какой-то момент его руки, скользнув по груди любовницы, остановились у нее на шее, а пальцы нащупали на горле жилки лихорадочно бившегося пульса.

– Я обещал тебе, что исполню самое заветное твое желание, моя душечка Джиллиан. И я дал тебе возможность отомстить лорду Данхему за то, что он предпочел тебе эту красотку Миранду. – Его пальцы сильнее сжали горло любовницы. – Теперь лорд Данхем будет искать ее до тех пор, пока не убедится, что уже нечего искать. Тебе ужасно хотелось стать леди Данхем. При жизни это не удалось, зато после смерти ты ею станешь.

Глаза Джиллиан широко распахнулись – она почти сразу поняла зловещий смысл услышанного. Джиллиан схватила князя за руки, пытаясь освободиться, однако ей это не удалось. И закричать она не смогла, так как пальцы князя еще сильнее сдавили ее горло. В этот момент Джиллиан отчетливо поняла, что сейчас умрет. И в тот же миг Джиллиан достигла вершины сексуального блаженства – такого она еще никогда не испытывала и лишилась последних сил и даже стремления бороться за жизнь. «Я умираю», – подумала Джиллиан, и словно издалека до нее донесся голос князя:

– Когда твое тело выловят из Невы, душечка, на тебе будет одежда леди Данхем и ее украшения. Естественно, все решат, что ты – это она, и тебя похоронят в ее могиле, о чем будет свидетельствовать твое имя на могильной плите. Разве это не заслуживает благодарности с твоей стороны, душечка?

Конвульсии страсти Джиллиан Аббот перешли в предсмертные судороги: ее тело несколько раз дернулось и затихло. А князь Алексей Черкесский, не прекращавший заниматься любовью, достиг вершины удовольствия несколькими секундами позже. Выйдя из уже мертвой любовницы, он поднялся с кровати и, пошатываясь, пошел в свою гардеробную. И только там князь почувствовал, что дрожит. «Самое незабываемое развлечение», как он называл про себя то, что сейчас совершил, все-таки чересчур взволновало его. Чтобы успокоиться, он налил себе бокал шампанского и одним глотком осушил его.

Взбодрившись таким образом, князь отметил, что ощущения, которые он только что испытал, превзошли самые смелые ожидания. Иметь женщину в тот момент, когда она, умирая, испытывает оргазм, – это ни с чем не сравнимо! Однако тут же пришла мысль, что такое вряд ли повториться, и он печально вздохнул. Ни одна их известных ему женщин не любила так постельные утехи, как покойная Джиллиан. Она была в этом смысле уникальна, и ему наверняка будет не хватать ее. Между тем ничто не должно угрожать его женитьбе на родственнице самого царя.

Князь неспешно оделся, затем начал надевать на уже холодеющее тело Джиллиан вещи Миранды Данхем. Это оказалось не таким простым делом. Пышная грудь убитой любовницы не помещалась в лифчик, и князь, немного повозившись, отбросил его в сторону. Нижние панталоны Миранды тоже оказались слишком маленькими, но ему в конце концов все же удалось натянуть их на ягодицы Джиллиан. Проблему с платьем пришлось решать более радикально. Князь надорвал лиф, стараясь сделать это так, чтобы создалось впечатление, будто это воры, срывая со своей жертвы брошь-камею, разорвали платье. Белые чулки он без труда натянул на ноги покойницы и закрепил подвязками. А вот черные туфли тоже пришлось отбросить, поскольку ступня Миранды была намного уже, чем у Джиллиан. Покончив с одеванием, князь надел на палец своей мертвой любовницы обручальное кольцо Миранды, затем подхватил безжизненное тело на руки, вышел из своих апартаментов и спустился в холл первого этажа. Оттуда прошел на возвышавшуюся над самой Невой дворцовую террасу.

Ничто не нарушало тишину ночи. Во дворце, кроме него, никого не было, а с улицы его никто не мог увидеть. Дойдя до края террасы, князь положил тело Джиллиан на балюстраду, а затем подтолкнул. Раздался всплеск, и подхваченное рекой тело поплыло вниз по течению. Алексей Черкесский посмотрел ему вслед и удовлетворенно вздохнул. Все прошло великолепно, именно так, как он задумал! Утром он скажет своей старой няне Марье, чтобы прибралась в комнатах Джиллиан. Объяснять ничего не придется. Любовницы приходили и уходили постоянно. Да и правильно обученным дворовым крепостным не придет в голову задавать лишние вопросы своему барину. А его дворовые были вышколены настолько, насколько только можно вышколить слуг, используя все методы обучения, включая и физические наказания.

Князь достал из кармана тонкую черную сигару и прикурил от освещавшего террасу фонаря. Вдыхая приятный ароматный дымок, он постарался вытеснить из памяти Джиллиан Аббот и сосредоточиться на мыслях о своей будущей невесте, юной и невинной Татьяне Романовой. Естественно, было бы глупо надеяться на то, что семнадцатилетняя девственница сможет развлечь его в постели так же, как Джиллиан. Однако же, если она не слишком перегружена предрассудками, он быстро сумеет ее обучить, и им будет хорошо вдвоем. Эта мысль понравилась князю, и он окончательно успокоился.