Храбростью все восхищаются.

Помысли, однако, как отзовется поступок

На имени добром твоем и моем.

Возникла пауза. В окно влетел жук, стукнулся о стену со звуком пистолетного выстрела и с жужжанием умчался обратно во тьму.

— А как же машина? — спросила я. Меня сильно занимала мысль о секретности. — Зачем понадобилась машина? Димитриос Драгоумис — рыбак. К чему ему машина из Афин, да еще срочно?

— Да и я о том же, — произнес Саймон. — Он рыбак, у него есть лодка. А теперь еще и джип из Афин, который к тому же прячут. Для меня это означает одно: транспорт.

Я засомневалась.

— Транспорт, срочно и секретно. — Затем быстро села. — Но… нет, Саймон. Это абсурд.

— Почему?

— Я понимаю, к чему ты клонишь… почему кузену Ангелоса срочно и секретно понадобился транспорт. Ты думаешь, что Димитриос нашел сокровище Ангелоса. И джип, и каик ему понадобились, чтобы… Ой!

— Что?

— Мул! Саймон, мул!..

Он кивнул:

— Джип на Парнас не затащишь. Мула похитили в тот самый день, когда я встречался со Стефаносом. И Даниэль привела джип тогда же. Могу поспорить на что хочешь, что в самое ближайшее время в одной из крошечных бухт за Амфиссой будет старательно прятаться каик.

Я сказала:

— Послушай, Саймон, успокойся. Это всего лишь догадки. Мула забрать мог и Найджел. Он исчез, а мы рассказывали ему о датском пареньке и…

Саймон возразил:

— Найджелу было проще купить ослика у датчанина — он очень дешево продавался, — чем воровать мула у археологов. Он не был так уж стеснен в средствах, и он не нуждался в секретности. Ведь если бы Найджел и впрямь решился на такое путешествие, реклама бы не помешала.

— Да, наверное. Но все равно вид у него был очень таинственный, когда я его вчера встретила.

— Да? И все же я уверен, что мула украл не он. Мул пропал в понедельник ночью — Найджел был еще тут. Правда, позже он ходил с Даниэль на прогулку, но вряд ли…

Я произнесла сдавленным голосом:

— Ты прав. Это не Найджел. Я вспомнила одну вещь. Когда мы были в театре и ты читал стихи, а я сидела в верхнем ряду, мне послышалось, как кто-то бродит наверху. Знаешь, как это бывает — слышишь что-то, не обращая на это внимания, а потом вдруг вспоминаешь? Так было и в этот раз. Тогда я не придала значения, если вообще слышала именно это. Мне показалось, что это ветер, или заблудившаяся коза, или ослик. Но теперь я припоминаю, что мне померещился звук металла, тихий металлический звон, будто подкова или гвозди на подметке.

Саймон слегка улыбнулся:

— Здешние животные подков не носят. Разве ты не заметила? А жители ходят в веревочной обуви. Если ты слышала металлический звук, Камилла, то это звенела уздечка. Кажется, ты действительно слышала, как уводили мула. Дружище Димитриос повел мула вверх в горы. Так, так.

Наступило короткое молчание. Потом я сказала:

— Послушай, Саймон, ты все-таки ошибаешься. Это какая-то нелепость. Возможно, Димитриос и занят чем-то нехорошим, и вполне вероятно, что и Даниэль тоже, и, может быть, они украли мула и наняли машину, чтобы что-то перевезти, но только не «сокровище» Майкла. Это невозможно.

— Почему?

— Потому что, получается, он искал-искал четырнадцать лет, а нашел вдруг именно сейчас. Да, я допускаю, что он мог и тысячу лет искать и так ничего и не найти, особенно если точных указаний от Ангелоса у него не было, а скорее всего, их и нет, потому что Ангелос, будь уверен, наверняка собирался уехать из Югославии и вернуться домой, когда все уладится. Может, он вообще ничего не рассказывал Димитриосу. А Димитриос просто сам догадался, что Ангелос что-то припрятал, и где искать, он понятия не имеет. Но чтобы он нашел клад Ангелоса именно сейчас, на этой неделе, той самой неделе, когда ты приехал в Дельфы, — это невозможно. Слишком большое совпадение, и я в него не верю.

— А совпадение ли?

— Что ты хочешь этим сказать?

Он медленно произнес:

— Неправильно ты рассуждаешь. Предположим, что эти два события произошли одновременно: я оказываюсь в Дельфах, а Димитриос находит на Парнасе сокровище Ангелоса. Ты называешь это совпадением. Я — причиной и следствием.

— Ты полагаешь…

— Что эти два события действительно связаны друг с другом, но не случайно. Димитриос нашел то самое место не тогда, когда я оказался здесь, а потому что я здесь.

Уставившись на него, я спросила:

— Ты хочешь сказать, что он следил за нами вчера?

— Вот именно. Узнал, когда мы собираемся туда идти, и пошел за нами.

Я произнесла хриплым голосом:

— Ты угадал. Когда я сидела во впадине, а вы были в пещере, мне показалось, что на вершине скалы кто-то был. Этот кто-то мог следить за нами.

У него сузились глаза.

— Ты в этом уверена?

— Не очень. Мне показалось, что там кто-то шевелится, но, когда взглянула вверх, никого не заметила. Солнце било прямо в глаза.

— Ясно. Что ж, это вполне мог быть Димитриос. Потом он шел за нами на свидание с Даниэль на Сияющих. Могло быть и так.

Я сказала:

— В таком случае я к ней несправедлива. Я думала, что они были вместе и я им помешала.

— Он был не в состоянии оказаться там раньше тебя. Мы в основном шли по открытой местности, так что заметили бы его. — Он чуточку подумал. — Надо вспомнить последовательность событий. Если ты помнишь, Димитриос пытался выяснить у Стефаноса — единственного, кто точно знал, где погиб Майкл, — все, что только можно, о гибели Майкла. Вероятно, он сам попробовал найти это место. А может быть, он кое-что слышал от своего кузена. Но даже имея подробные инструкции Ангелоса, он мог хоть всю гору перерыть, да ничего не найти. Исчезли все ориентиры, даже Кошачий Зуб. После землетрясения все, что угодно, может прятаться под камнем и четырнадцать лет, и четырнадцать тысяч лет… и никто этого не найдет. Даже сам Ангелос, если он еще жив, мог вернуться и оказаться в такой ситуации.

Я произнесла прерывистым голосом:

— Нико рассказывал про духов в горах и про огни, помнишь?

— Нико много всякой чуши нес, но тут он мог и не соврать. Возможно, Димитриос действительно искал клад. Далее, предположим, что он таки искал тайник все эти годы, только ничего не нашел, и вдруг он узнает, что в Дельфы приезжаю я — брат Майкла Лестера. У него появился шанс, ведь Стефанос наверняка покажет мне место гибели Майкла. Когда я приехал, Стефанос был в Ливадии, но Димитриосу могло быть известно, когда тот вернется. Поездку я запланировал давно, так что у Димитриоса было время. Предположим, что мы не ошиблись и он приметил Даниэль, которая чуть ли не каждый день ездит купаться в Итею на джипе. Прекрасный транспорт. Здесь покупать или нанимать автомобиль он побоялся — слишком уж хорошо его тут знают, могут возникнуть вопросы. Не легче ли познакомиться с Даниэль и купить ее молчание и ее помощь обещанием поделиться? Дело осталось за мулом или за ослом, и тут опять под рукой оказалась Даниэль. Пари держу: мула украла она — она работала с археологами и знала, где что можно добыть… Что с тобой?

— Я вот тут вспомнила. Пропал не только мул. Я вспомнила. Экскурсовод говорил: инструменты и мул.

— Да? — Голос Саймона звучал так же спокойно, но светло-серые глаза сверкнули на загорелом лице. — Так, так, так… Так есть в этом смысл или нет? Или я чересчур тороплюсь с выводами?

— Даже очень чересчур. Хотя… мозаика твоя вполне складывается, и пустот в ней мало. Дальше.

— О чем я?.. Так вот. К тому дню, как приехал Саймон Лестер, который должен был привести его прямо на место, Димитриос подготовился вовсю. И тут ему — Димитриосу — крупно не везет.

— Уезжает шеф Даниэль, да и она тоже, и джип накрылся?

— Именно. Волей-неволей, но ей пришлось уехать. Вероятнее всего, прибыв в Афины, она прямиком направилась в гараж и наняла машину на следующий день, то есть как только освободится от месье Клемана. — Он усмехнулся. — То, что произошло потом, нам прекрасно известно. Тут она прокололась. Правда, ей вновь улыбнулась удача: Эрве дал ей джип. И она вернулась и доставила джип в Итею. Захватила ли она Димитриоса с собой в тот же день, трудно сказать, скорее всего, да. Она или он похитили у рабочих мула и лом, может, что-нибудь еще, et voilà.

Я заключила:

— И Димитриосу оставалось лишь ждать да следить за нами. Как просто.

— Слишком просто. Мне надо было сразу сообразить, когда Стефанос мне все рассказал, но должен признаться, что, пока я не увидел, какой урон нанесло землетрясение, мне и в голову не приходило, что от находки Майкла могло что-то сохраниться. А сохранилось. Хочешь, поспорим на твои туфли, что вчера он там был и теперь ему остается лишь прочесать крошечное пространство в скале, после чего они с Даниэль будут обеспечены на всю оставшуюся жизнь? — Он улыбнулся. — Да, мозаика отлично складывается, и пустот почти не осталось, но ведь и их можно заполнить. Факты нам известны, и мы должны правильно связать их, зная, что наш друг Димитриос отнюдь не страдает хорошим поведением.

— К тому же он двоюродный брат Ангелоса. Да, я понимаю, куда ты ведешь. Но зачем тогда он приходил ночью? Только для того, чтобы встретиться с Даниэль?

Саймон мрачно ответил:

— Видишь ли, именно это я и имел в виду, когда говорил, что мне все это не нравится. Все, о чем мы узнали — или догадались, если хочешь, — элементарно, а вот Найджел… — Он замолчал и выбросил в окно окурок. — Найджел. Каким образом он-то здесь замешан?

— Ты хочешь сказать, что Димитриос приходил к нему?

— Нет. Но Димитриос что-то искал здесь. Хотел бы я знать что. — Он оглядел комнату. — И хотел бы я знать, куда девался Найджел.

Я сказала:

— Рисунки пропали.

— Что? А, со стен. Действительно. Необходимо побыстрее выяснить, что еще пропало. — Он стал ходить по захламленной комнатушке. — Мы скоро выясним, что он задумал… нет, Камилла, не надо, я сам все осмотрю, не так уж это и трудно, даже если парочка горилл перевернула здесь все вверх дном.

— Зато Димитриос с собой ничего не унес, — сказала я.

— Да уж. У него на это времени не хватило. Хоть в чем-то нам сегодня повезло.

— Возможно, Даниэль сказала правду? Возможно, он просто здесь спрятался, когда услышал тебя?

— Ничего подобного. — Открыв душевую, Саймон стал осматривать ее. — Как бы он тогда успел вывернуть лампочку? Он вывернул ее, как только вошел, следовательно, дел у него здесь было минуты на две-три, а он боялся, что его застигнут врасплох и узнают. Я-то сразу его услышал, потому что все лежал и думал, куда подевался этот чертов Найджел, и, как только услышал шум, тут же вскочил. Чтобы скатиться с кровати, натянуть штаны и добежать до этой двери, много времени не надо. К тому же дверь оставалась приоткрытой — по-видимому, он не хотел шуметь. Когда я увидел мечущийся луч фонаря, то тут же сообразил, что это не Найджел, и шел очень тихо. Приоткрыв дверь пошире, я увидел, как луч бегает по комнате, словно он что-то искал. Ну а потом он, конечно, повернулся ко мне.

Я засмеялась:

— Ага, а Даниэль ты сказал, что он на тебя напал. Сэр, вы солгали! Я все видела: ты налетел на бедного парня прежде, чем он успел сказать тебе «добрый вечер».

Он фыркнул:

— И по вполне понятной причине. Как только он услышал, что я вхожу, он выхватил нож. Я решил не предоставлять ему времени подумать, как лучше его применить.

Я сделала глубокий вдох.

— Ясно. Значит, предчувствия тебя не обманули. Что я могу сказать на это? Лишь одно: для представителя столь степенной и чуть консервативной профессии ты действовал на редкость быстро, даже решительно.

Он все еще улыбался.

— Два года мук и лишений в прохождении повинности в стрелковой части… плюс то, чему обучил меня Майкл. И вот вам результат. Боюсь, мне это доставляет наслаждение. Хорошенький мордобойчик мне по нраву. Послушай, Камилла…

— Что?

— Все вещи Найджела исчезли.

— Все? Не только для рисования?

— Кажется, все. Рюкзака нет, а он обычно вешал его на этот крючок. Бритвы, скорее всего, у него не было, но и полотенце исчезло, мыло и вся одежда. К тому же он, не в пример мне, всегда следовал традициям и спал в пижаме даже в жару. Взгляни, нет ли ее под простыней?

— По-моему, нет. Точно нет.

Саймон с облегчением и удивлением заключил:

— Значит, он действительно решил уйти. Черт побери этого парня, хоть бы предупредил — избавил бы меня от бессонницы. Что ж, во всяком случае, он не сидит где-то на Парнасе с растянутой ногой. Давай посмотрим, нет ли чего-нибудь на полу… ага, а вот и греческий нож, я слышал, как он закатился под кровать. А этот жуткий грохот устроила штука, заменяющая Найджелу корзину для мусора. Боже, ну и грязища! Апельсиновая кожура, огрызки карандашей, обрывки ненужных рисунков… Камилла, девочка моя, нам просто необходимо здесь все убрать, чтобы замести следы.

— Ради бога, дай я тебе помогу! — Я сползла с кровати, собрала бумаги в кучу и сунула их в банку из-под печенья, которая служила Найджелу корзиной для мусора. — Я сама все уберу. А ты погляди, можно ли еще починить стул и выпрямить стол. Кроме разбитого стекла, все цело, можно оставить до утра, найдем щетку… Саймон!

Он расставлял мебель, но сразу обернулся:

— Что?

— Рисунки. Они вовсе не ненужные. Это законченные работы, его «эллинические типажи». — Я проглядела их. — Ну да, это они! Вот портрет, чем-то похожий на Стефаноса, с улыбкой как у статуи, а это, должно быть, минойская девушка, о которой он нам рассказывал… а это пастушок. И другие… посмотри. — Я стала еще быстрее просматривать бумаги. Рука у меня слегка дрожала. Я сказала: — Мне известно, что он делал их по принуждению, потому что ему приходилось зарабатывать себе на жизнь, но не мог он их выбросить так просто! Какого черта…

Внезапно я замолчала.

Над моей головой раздался резкий голос Саймона:

— Что такое?

Я неуверенно ответила:

— Рисунок. Это тот самый портрет, красивый-прекрасивый. Молодой человек с таким необычным лицом. Он его порвал. Не другие рисунки, а именно этот. Разорвал его прямо посередине. — Печально посмотрев на обрывки на моих коленях, я жалобно сказала: — И зачем Найджел его порвал? Он был таким красивым.

Саймон наклонился, забрал у меня рисунки и стал молча их разглядывать.

Наконец он заговорил:

— А что еще? Рисунков цветов нет?

— Нет. Нет. Только «типажи», за исключением этого красавца.

Саймон вздохнул с облегчением. И когда он заговорил, я поняла, что и его на мгновение охватил страх.

— Тогда, что бы ни вынудило его уйти, мы, я думаю, можем не очень волноваться. Приступ хандры не довел его до глупости: большую часть рисунков он забрал с собой. — Он разжал пальцы, и обрывки бумаги упали мне на колени. — Можно только предполагать, какая муха его укусила. Но я был бы рад узнать…

Я прервала его, воскликнув:

— Цикламен!

Он спросил упавшим голосом:

— Значит, он его все-таки разорвал?

— Нет. Его здесь нет. Я не то хотела сказать. Саймон, я, кажется, вспомнила что-то важное. Вчера во впадине — впадине Майкла — я видела цикламен на скале. Тогда я не поняла, вернее, поняла, но как-то подсознательно, потому что при виде его тут же подумала о Найджеле… только это тот самый цветок, с его рисунка. Понимаешь, в ту секунду я этого не осознала, а сейчас, когда мы заговорили о его рисунках, он прямо-таки встал у меня перед глазами. Это был тот самый цветок. Я не сомневаюсь. Следовательно, Найджел тоже был там, в той самой впадине. — Я сделала глубокий вдох. — А если Найджел нашел пещеру, тогда становятся понятными кое-какие его слова. Найджел был во впадине, и я убеждена, что он нашел пещеру! И клад Ангелоса все еще там.

Хриплым голосом Саймон произнес:

— Если Найджел что-то и нашел во впадине, то только в понедельник. Этот цикламен он нарисовал в понедельник.

— Да, и сказал, что ничего не нарисовал, а потом проболтался, что нарисовал голову Формиса и цикламен!

Саймон медленно произнес:

— Это возможно. В воскресенье я прошел с ним часть пути наверх по этой тропе. Он мог потом вернуться туда один и споткнуться на этом самом месте. Одна из тех роковых случайностей, которые иногда происходят. О господи, неужели он нашел?

Мы уставились друг на друга. Я сказала:

— И вчера утром я видела, как он снова куда-то шел, при этом тайком. Саймон, а может, это Найджел украл мула, а вовсе не Даниэль? Может, Найджел хочет перевезти клад сам?

Саймон ответил хриплым голосом, в котором звучало безразличие:

— Может, и так. Только что будет, если он встретится с этим чертовым греком? Не забывай, он тоже бродит где-то там.

— А если они заодно с этим чертовым греком? — предположила я.

— Возможно.

Я попросила:

— Саймон, не переживай. Очевидно одно: он решил уйти. Навел порядок и избавился от хлама. Что бы там он ни собрался предпринимать — даже если связался с Димитриосом, — ушел он по своей воле. Вполне вероятно, что он впутался во что-то незаконное и чрезвычайно безнравственное, но сделал это сознательно, а ты ведь не должен заботиться о нем до такой степени.

Поколебавшись, он неожиданно улыбнулся:

— Ты права. По крайней мере, до наступления дня.

Я произнесла утвердительно:

— Ты, разумеется, пойдешь туда.

— Конечно. Я и так туда собирался, а теперь, по всей вероятности, просто обязан.

Какое-то мгновение он смотрел на меня молча, и свойственная ему маска равнодушия снова появилась на его лице. Не знаю, каких слов я ждала. Мне лишь известно, что сказали бы на его месте девять мужчин из десяти… а Филип даже дважды.

Саймон этого вообще не произнес. Он просто заявил:

— Я пойду и возьму тебя с собой. Теперь же иди спать. Скоро уже вставать.

Я поднялась.

— А Стефаноса и Нико позовем?

— Нет. Во-первых, это займет слишком много времени, а во-вторых, если выяснится, что Найджел и/или Димитриос еще ничего не нашли и не вывезли, то я хотел бы без свидетелей понять, каким боком туда замешан Найджел и кому все это принадлежит. Если там оружие и золото, то право собственности на него в нынешней ситуации — сложный политический вопрос.

— О боже, правда. Я и не подумала об этом.

— Ну а теперь давай я тебя провожу. Да, кстати, очень благодарен за удар по голове нашего друга Димитриоса.

— У меня ничего бы не получилось, — призналась я, — если б он не решил, что это Даниэль. Да и потом, я все равно промахнулась.

— Тем не менее ты вела себя отважно.

Он открыл дверь, и я первой вышла в холодный коридор.

— Годы, проведенные в частной женской школе, не прошли даром, — степенно произнесла я.