Лашем увидел Маргарет на обычном для нее месте. Она как всегда сидела рядом с лордом Гентри, а напротив нее, как всегда, сидел лорд Коллингвуд, один вид которого вызывал у Лашема тошноту и раздражение. А сейчас его раздражение лишь усиливалось от сознания того, что его и лорда Коллингвуда теперь объединяло одно обстоятельство — она отказала им обоим.

Маргарет выглядела более бледной, чем обычно. Но бледность делала ее, как показалось Лашему, еще более красивой. На ней было незнакомое ему платье, блестящий, темно-коричневый цвет которого подчеркивал глубокий оттенок ее карих глаз и темных волос. От нее как обычно исходил необычный волнующий свет. Увидев его, она нахмурилась и как-то резко бросила карту на кучку карт посреди стола.

— Почему ты прячешься в углу зала вместо того, чтобы сидеть рядом с ней, а?

Над его ухом прозвучал голос, несомненно принадлежавший сразу обо всем догадавшемуся Джейми.

Лашем дернул плечом и стиснул зубы.

— Ах, вот в чем дело. — Джейми видел его насквозь, казалось, он знал Лашема даже лучше, чем тот знал самого себя. — Похоже, ты опять натворил черт знает что, ага?

Непонятно каким образом, но Джейми мгновенно понял, что случилось между ним и Маргарет.

— Ну и что? Как ты намерен исправлять то, что сам испортил? — Джейми кивнул в сторону Маргарет. — Где ты еще найдешь такую женщину, которая так прекрасно тебе подходит?

— Как ты обо всем узнал?

Джейми, конечно, ни от кого ничего не узнавал, просто он достаточно долго дружил с Лашемом.

— Потому что вместе с ней ты был счастлив, Лаш.

Сейчас в голосе Джейми не было заметно ни тени насмешки — напротив, он был серьезен как никогда.

— Ты отгородился от мира в своем доме, ты жил, руководствуясь чувством долга и ответственности. Это все правильно, но ты же человек, и тебе, как и всем, хочется счастья. Бог знает почему, но его иногда так не хватает! — пробормотал себе под нос Джейми. — В последнее время ты выглядел таким счастливым, а в твоей жизни произошла лишь одна перемена — в ней появилась она.

— Да-да, ты совершенно прав, как и в том, что я все испортил. К сожалению, я не знаю, можно ли еще все исправить.

Лашему было неловко признаваться в том, что он долго думал над этим, но так ничего и не придумал.

— Но ты хотя бы открыл ей свои чувства?

М-да, он как-то не подумал об этом. Широкие жесты, подарки, обещания позволить ей делать все, что она захочет… Но о своих чувствах ни слова.

Джейми закатил глаза в притворном ужасе.

— Лашем, ты круглый дурак.

Это в точности совпадало с мыслями самого Лашема. Именно так он обзывал себя — много-много раз — в последние дни.

— Думаю, мне следует признаться ей в моих чувствах.

Джейми ободряюще хлопнул его по плечу:

— Вот это другое дело. Предвижу, что скоро познакомлюсь с герцогиней Лашем, если ты, конечно, опять все не испортишь.

Лашем стиснул зубы, понимая, что теперь все в его руках. Сумеет он или не сумеет, вот в чем вопрос?

— Мне кажется, эта партия снова моя, — сказала Маргарет, подгребая к себе кучу золотых монет, лежавших посреди стола.

— Даже странно, почему вам так часто везет, — вдруг раздался голос лорда Коллингвуда, в нем явно звучал оскорбительный намек, хотя в лицо он никогда не называл ее жуликом. — Это какое-то чудо, — продолжал он в том же тоне. Он как бы намекал на что-то, но очень осторожно.

— Вы в чем-то меня обвиняете, милорд? — как можно спокойнее произнесла Маргарет. — Если это так, тогда скажите прямо, в чем именно.

— Вы говорите, как пишете, миледи. Я с наслаждением листаю вашу писанину, — не скрывая презрения, проговорил лорд Коллингвуд.

Да, это был действительно пренеприятный тип. Маргарет с радостью подумала: все-таки как хорошо, что ни она, ни ее сестра не вышли за него замуж.

Его презрительное «ваша писанина» лишь укрепило ее в уверенности, что она правильно сделала, что отказала ему.

— Да? — отозвалась Маргарет, однако легкая дрожь в ее голосе выдала обиду.

Лорд Коллингвуд с откровенным удовлетворением — это было совершенно ясно по выражению его лица — посмотрел на нее.

— Так вот, леди Маргарет, должен вам сказать, мне кажется, что вы так часто выигрывает вовсе не потому, что вам везет.

Лорд Гентри тут же поспешил встать на защиту Маргарет:

— Это крайне тяжелое обвинение, милорд. Да, даме везет, но разве вы станете отрицать, что при этом она весьма искусный игрок, которому я — тут я должен сказать откровенно — проигрывал чаще, чем мне бы хотелось.

Другие игроки, а также те, кто стоял вокруг стола, рассмеялись шутливому признанию лорда Гентри. Возникшая за столом после слов лорда Коллингвуда напряженность невольно развеялась.

— Вы слишком добры, милорд. Слишком снисходительны, — подчеркнуто вежливо произнес лорд Коллингвуд. — Тем не менее я остаюсь при своем мнении: удача в игре улыбается леди Маргарет подозрительно часто.

Маргарет покраснела от обиды, ей стало жарко: прозвучавший намек — нет, почти обвинение — в нечестной игре был просто оскорбителен. Она догадывалась, что двигало лордом Коллингвудом: обида и злость за ее частые выигрыши, как и за то, что ее сестре так ловко удалось избежать брака с ним.

Маргарет встала. Опершись дрожавшими руками о стол, она тихо, но твердо проговорила:

— Прошу меня извинить, но мне больше не хочется здесь оставаться и выслушивать в свой адрес обвинения в нечестной игре. Надеюсь, что после моего ухода фортуна повернется к вам лицом, лорд Коллингвуд.

Лорд Гентри поспешно вскочил следом за ней.

— Миледи, я не верю ни единому слову из тех, что только что прозвучали здесь за столом, — прошептал он, обращаясь к ней. — Но я полагаю, будет лучше, если вы какое-то время не будете появляться за карточными столами, ну, пока настроение лорда Коллингвуда немного не смягчится. В последнее время ему сильно не везло, фортуна была целиком и полностью на вашей стороне и на стороне ваших родных.

А что ей еще было делать?! Теперь она должна была оставить то занятие, которое приносило ей деньги и независимость от таких людей, как лорд Коллингвуд. По иронии судьбы обвинения лорда Коллингвуда разрушили ее иллюзии. Но лорд Гентри, который был, конечно, прав, тут точно ни при чем.

— Огромное вам спасибо, милорд, за ваш совет и дружеское участие. — Маргарет кивнула в знак благодарности и быстрыми шагами, не глядя по сторонам, направилась вон из зала.

Ей оставалось только надеть плащ, сесть в свой экипаж и отправиться домой.

«По крайней мере хоть это мне удастся сделать, не вызвав никакого скандала?» — с горькой усмешкой подумала Маргарет.

Но едва она вышла из особняка, как ее кто-то окликнул.

— Мисс, мисс.

Маргарет остановилась. Судя по простонародному акценту, к ней обращалась одна из тех бедных женщин, которым она столь активно помогала в последнее время. А это означало лишь одно: что-то случилось, очевидно, какая-то беда.

Да, как известно, беда не приходит одна. Маргарет давно убедилась в правдивости столь известного выражения.

Она невольно ощутила себя одной из ее литературных героинь, на головы которых так и сыпались несчастья одно за другим.

— Мисс, прошу прощения. — Это была Салли, та самая женщина, которая привела ее в таверну, где собирались опасные люди.

Если у Маргарет и была хоть какая-то надежда, что она ошиблась в своих предположениях, то теперь она растаяла без следа. Что-то точно стряслось.

— Что случилось, Салли? — спросила Маргарет, оглядываясь по сторонам и проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь. Но вокруг стояла мертвая тишина. — Давай отойдем сюда, в тень кареты. — Маргарет взяла Салли за руку и вдруг остановилась, внимательно приглядываясь. Нет, это был не его экипаж. Какое облегчение! Лашем сегодня не приехал сюда и не стал невольным свидетелем того, как ее оскорбили до глубины души.

Если бы он был здесь, то наверняка вступился бы за нее, но из-за этого ее положение стало бы еще двусмысленнее и незавиднее. Тем самым подтвердилось бы то, о чем многие шептались по углам, в глазах света она стала бы дамой, которую не только открыто обвинили в мошенничестве, но которая заодно вступила в связь с герцогом, причем о браке не идет даже речи.

— Речь идет о тех мужчинах из паба, мисс. Они напились и требуют, чтобы к ним пришли женщины, которые или живут, или работают там неподалеку. Ну, вы понимаете, чем это грозит.

Маргарет с полуслова уловила, чего так боялась Салли. Надо было действовать, причем быстро и решительно.

— Поехали, — твердым тоном проговорила Маргарет, высматривая в длинном ряду карет свой экипаж. Схватив Салли за руку, она увлекла ее за собой. Ее сердце билось сильно и быстро. Она была полна решимости — надо, обязательно надо помочь тем несчастным женщинам, над которыми нависла серьезная опасность.

Лашем видел, как лорд Коллингвуд разговаривал с Маргарет и что этот разговор явно ее расстроил. Он сжал руки в кулаки, его первым желанием было подойти к карточному столу и потребовать у лорда Коллингвуда объяснений, но как только вспышка гнева угасла, он понял, что его вмешательство не только не желательно, но что оно крайне не понравится Маргарет.

Герцог тайком продолжал наблюдать за тем, что будет дальше. Он видел, как покрасневшая и явно обиженная Маргарет что-то ответила лорду Коллингвуду, как она встала. По ее лицу было видно, как ей тяжело и горько, она выглядела такой одинокой и беззащитной, что у него сжалось сердце от жалости и желания встать на ее защиту. Но разве он имел такое право? Увы, нет, ведь он тоже оттолкнул ее, нанес ей тяжелую обиду.

Впрочем, Лашем надеялся, что еще не все потеряно, мужской эгоизм поддерживал его уверенность в себе.

Тайком последовав за ней, он видел, как на улице к Маргарет подошла какая-то женщина, явно не принадлежавшая к дамам из светского общества. И этот разговор, как он заметил, тоже был не из приятных для Маргарет. Когда обе женщины уселись в карету Маргарет, он быстро забрался в свой экипаж, велев кучеру ехать за ее каретой на таком расстоянии, чтобы их не было заметно.

По дороге Салли подробно рассказала Маргарет и Энни о том, что случилось. Поведанная ею история звучала неутешительно, хотя еще ничего не было потеряно, и это вселяло надежду на благополучный исход.

— И тогда я подумала, раз нам не у кого просить помощи, а все мужчины в округе просто трясутся от страха перед этими бандитами, то ничего не остается, как обратиться за помощью к вам, мисс. Правда, сейчас с вами нет того великана, который одним своим видом навел страх на тех типов. Жаль, лучше бы он тоже поехал.

Маргарет и Энни многозначительно переглянулись.

— Да, так было бы лучше, но сейчас его нет, ничего не поделаешь. Сейчас очень поздно, так что позвать его на помощь невозможно.

А после того, что случилось, скорее всего, уже никогда не будет возможно, не без горечи подумала Маргарет.

— Ничего, как-нибудь справимся и без его помощи, — твердо произнесла Энни. — Разве можно оставить в беде несчастных женщин, которых так грубо домогаются?

— Нет, нельзя, — поддержала ее Маргарет. — И мы не допустим этого.

Как ей хотелось быть в этот момент мужчиной, таким же большим и сильным, как Лашем, чтобы у нее был точно такой же низкий повелительный голос, одного звука которого было достаточно, чтобы заставить трепетать от страха этих бандитов.

Минут через десять они уже были у цели. Первой из кареты выбралась Салли. Выйдя на улицу, она подошла к дверям, прислушиваясь к доносящемуся из паба шуму.

Энни и Маргарет без колебаний двинулись за ней следом. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в холодную воду, Маргарет приготовилась ко всему, что бы там их не ожидало.

Внутри было шумно, дымно и душно. Девушки испуганно жались к стенам паба. Мужчины, поставив стулья посреди зала и поближе к выходу, перекрыли им всякую возможность улизнуть на улицу. Некоторые из них были уже настолько пьяны, что мало что соображали, и это лишь усиливало ощущение опасности, пропитавшее воздух.

— Прошу меня извинить, джентльмены, — бодрым голосом начала Маргарет.

— Поглядите, кто опять пожаловал к нам в гости. Та самая леди! — Главарь шайки презрительно фыркнул — между прочим, его искусству фыркать мог бы позавидовать лорд Коллингвуд. Тут в самом деле было чему поучиться.

— Да, меня привело сюда чувство долга перед этими женщинами. — Маргарет кивнула в сторону напуганных до полусмерти молоденьких девушек, жмущихся к стенам.

Небрежно развалившийся на стуле главарь откинулся назад, так, что его стул остался стоять лишь на двух задних ножках. В его позе и манерах было столько намеренной небрежности, что сразу бросалось в глаза: он не питает ни капли уважения к женщинам, особенно к таким, как Маргарет — из светского общества.

— Ступайте назад, туда, откуда пришли. Тот товар, который вы принесли сюда, здесь не пользуется спросом. Правда, парни?

В пабе поднялся то ли одобрительный гул, то ли ворчание, один из негодяев смерил Маргарет таким ненавидящим взглядом, словно перед ним находилась какая-то мерзкая гадина.

Маргарет с трудом проглотила вставший в горле комок. Положение становилось опасным, даже крайне опасным.

— Госпожа, не кажется ли вам, что мы тут бессильны что-либо сделать? — Энни как всегда была права, но Маргарет не могла бросить несчастных девушек на произвол судьбы.

— Энни, у меня нет иного выхода, — прошептала она.

— Напротив, выход есть, и он как раз за нашими спинами. Надо уносить отсюда ноги, а то эти парни запросто нанесут вам оскорбление действием. Нам надо призвать кое-кого на помощь, а потом вернуться сюда.

Маргарет окинула задумчивым взглядом главаря, небрежно раскачивающегося на двух ножках стула и пьющего виски из стакана так, словно это была вода. По одному его виду было видно, что лучше его не злить. Если он потеряет над собой контроль, неизвестно чем все кончится.

— У нас нет времени, Энни.

Презрительная небрежность главаря была совершенно понятна. Кого им было бояться — леди, ее служанка, да еще кучер на улице, — и больше никого. Конечно, у Маргарет было ее страшное оружие, которое она как обычно захватила с собой, — вязальные спицы.

Может быть, ей все-таки удастся все уладить? Требовалось только найти подход. Но как?

— Если позволите, джентльмены, — начала говорить Маргарет, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Если они сочтут ее занудой или просто помехой, то ее положение станет вовсе незавидным, как и положение остальных женщин, находящихся в комнате.

Главарь выпрямился, стул со стуком опустился на все четыре ножки. Мужчина встал и пинком отбросил стул назад так, что тот отлетел к стенке.

— Послушайте, мисс, нам не нужны лишние неприятности. Думаю, они также не нужны и вам. Ясно?

Главарь скрестил руки на груди и широко расставил ноги: вся его поза выражала угрозу.

— Ясно, — отозвалась Маргарет. — Я с удовольствием выслушаю все, что вы мне хотите сказать, если только это не испортит мне вечер. А если вы выслушаете меня, то быстрее вернетесь к вашим горячительным напиткам.

Маргарет шла на сознательный риск, но что еще ей оставалось делать? Их в любой момент могли выдворить из паба, и это еще был самый лучший вариант из того, что могло случиться.

— Дело в том, что находящимся здесь женщинам необходимо помочь.

Она не могла выложить правду, прямо сказав, что ей нужно. Приходилось как-то изворачиваться, что-то придумывать по ходу действия. Впрочем, она не слишком далеко уходила от реалий, ведь всем нужен кусок хлеба.

— Очень интересно, — насмешливо произнес главарь. — И как вы можете им помочь?

Маргарет улыбнулась, он невольно ей подыграл.

— Ответить на ваш вопрос для меня не составит никакого труда. Все очень просто. Агентство по трудоустройству, от лица которого я выступаю, берет на себя подобные обязательства. Агентство помогает тем, кто попал в крайне тяжелое положение. — Она запнулась, заметив скрытый намек на то положение, в котором очутились девушки. — Так вот, дело в том…

Она растерялась.

— Дело в том, что герцогу Лашему необходимы рабочие руки. С завтрашнего дня начинается большое переустройство в его хозяйстве. И для этого требуются люди, и даже не столько женщины, сколько мужчины. Всем гарантируется достойная оплата их труда. — Голос Лашема, громкий, сильный, уверенный, казалось, заполнил весь паб.

Маргарет резко обернулась. В проеме дверей на фоне горевшего уличного фонаря четко выделялся его силуэт — огромный, величественный, мощный. Именно такой, какой должен быть у герцога.

В пабе стало тихо, но через миг все буквально взорвалось от громких радостных криков. Многие вскакивали со своих мест, мрачную безысходность на их лицах сменила радость и надежда на лучшее будущее. Кое-кто даже бросился к Лашему, что-то спрашивая и то и дело восклицая от нетерпения.

Маргарет вскинула голову и посмотрела ему в лицо, она была искренне признательна ему и не скрывала этого.

— Огромное спасибо, — чуть слышно, почти мысленно, прошептала она. Лашем словно услышал ее слова и кивнул ей в ответ. От его жеста и от выражения его лица на сердце у Маргарет стало легко-легко.

«Бедная дурочка, — тихо-тихо прошептал внутренний голос, — ты по-прежнему любишь его. И что ты будешь с этим делать?» — за безмолвным признанием последовал вопрос, прозвучавший сухо, даже по-деловому.

Он ведь мог забыть о ней, но не забыл; он волновался за нее; он последовал за нею, и он опять ее спас. Маргарет понимала, что ее надо было спасать, и он это сделал.

Лашем что-то уверенно отвечал теснившимся вокруг него людям, хотя ему больше всего хотелось подойти к Маргарет. Однако он понимал, что этим может только все испортить.

Он громко позвал через открытую дверь своего кучера и лакея, и тот и другой были рослыми крепкими мужчинами, что невольно усиливало положение самого Лашема.

— Да, ваша светлость? — отозвался кучер, внимательно и настороженно оглядывая толпу. Весьма благоразумное поведение.

— Перепиши имена этих людей. Пусть все они придут завтра к нашему дому в восемь часов. Ровно в восемь.

Лашем напряженно размышлял, какую работу можно предоставить такому количеству людей. Впрочем, у него был Мичем, его секретарь, он уж точно знал, что предложить, какую оплату и прочие условия. Лашем мысленно пожал плечами — что-нибудь можно будет придумать, работа в любом случае найдется, если не для всех, то хотя бы для большинства. Главное, выиграть время, чтобы спасти Маргарет, разве не так?

Он одновременно ругал ее про себя за столь опрометчивый поступок и в то же время молча восторгался ее смелостью. Впрочем, ее смелость граничила с безрассудством.

«Боже, ну что у нее за характер!» — невольно промелькнуло у него в голове.

Он сразу понял, что она задумала, как только увидел, куда поехала ее карета. Лашем был рад, что взятые им недавно пистолеты остались в экипаже, но он еще больше обрадовался, когда понял, что они ему не пригодятся, — пусть лежат там, где лежат.

— Милорд, большое вам спасибо за то, что вы хотите для нас сделать! — к Лашему кинулась женщина, которая привела их сюда в первый раз. — Мои девочки — они так любят работать! Вы будете довольны.

— Уверен, что буду, — улыбнулся Лашем. — Подойдите к моему слуге. Пусть он запишет ваше имя.

Он широко развел руки в обе стороны, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание.

— После того как вы запишитесь и получите необходимые указания, будет лучше, если вы все пойдете отдыхать. Вам надо как следует выспаться, ведь завтра у вас нелегкий день. — Лашем понимал, что сгодится любая работа, лишь бы все были заняты.

Вняв здравому совету, народ стал понемногу расходиться. Теперь можно было спокойно подойти к ней.

— Маргарет, я…

— Да, да, благодарю вас за вашу помощь. — Она благодарно улыбнулась. — Вы подоспели как раз вовремя. Как хорошо, что вы поехали следом за мной! Это было весьма благоразумное решение.

— Я поехал следом за вами не потому, что был благоразумен, — начал Лашем и сбился.

Однако она сразу поняла, что он хотел этим сказать. Маргарет глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Не могли бы вы… проводить меня.

Лашем затаил дыхание, он не верил своим ушам: она первая предложила то, о чем ему самому хотелось ее попросить.

Теперь все зависело только от него, от него одного.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

Воцарилась мертвая тишина. Родные Джорджии взирали на нее с немым удивлением, а затем и отец и сестры — все втроем — дружно расхохотались.

Они смеялись над ней.

— Дракон? — Отец одной рукой указывал на юношу, а другой от смеха держался за живот. — Этот человек — дракон?

— Джорджи, неужели ты не могла придумать что-нибудь получше, чтобы мы тебе поверили, — съязвила Мэри, младшая сестра.

Джорджия беспомощно взглянула на юношу, но она даже не знала, как его зовут, и в бессильном недоумении подняла глаза кверху.

Однако он сразу все понял. Не говоря ни слова, он открыл рот и изрыгнул пламя, которое опалило дочерна молодое деревце, посаженное Мэри несколько лет назад.

— Надеюсь, это кое в чем вас убедит, — произнес он, когда дым рассеялся.