Он по-прежнему был невероятно привлекателен. Конечно, Маргарет не рассчитывала, что он похудеет или осунется, страдая из-за любви к ней, но все-таки надеялась увидеть на его лице следы переживаний и страданий.

Ничего подобного. Он был все так же красив, как и прежде.

— Мы поедем в вашем экипаже? — Лашем указал на ее карету. Маргарет оглянулась на Энни, та ободряюще кивнула.

Маргарет оперлась на руку герцога и направилась к экипажу.

Он сел возле нее, как это делал и раньше, и она моментально ощутила знакомые жар и дрожь в теле.

— Итак? — начала она, стремясь поскорее прервать молчание. Ей хотелось выглядеть хладнокровной и рассудительной, но, как она сама понимала, это ей удавалось плохо.

— Я поехал следом за вами.

— Это понятно. Иначе вы бы там не появились в самый нужный момент. — Она запнулась. — Еще раз благодарю вас.

— Всегда рад вам помочь. — Лашем повернулся к ней, при этом движении он невольно ногой коснулся ее ноги. Касание было легким, но Маргарет показалось, что между ними проскочила искра, ей стало жарко. Ее охватило знакомое желание. Сознание затуманилось. Что бы он сейчас ей ни сказал, об этом не стоило думать.

Впрочем, может быть, он признается, что испытывает к ней чувства, что он задыхается без нее, что он хочет до конца жизни быть вместе с ней хотя бы для того, чтобы спокойно дышать?

Или он сообщит, что раз он открыл ей свое имя, хотя оно для всех является тайной, то ему не остается ничего другого, кроме как жениться на ней, чтобы она его не разболтала.

— Я не знаю, что говорить. — Он опять запнулся.

Эту фразу в последнее время они часто произносили вслух.

Маргарет вдруг рассмеялась.

— Как не знаете? Вы ведь говорите. Только что вы разговаривали с целой толпой и сумели ее успокоить.

«Впрочем, вы правы. Делая мне предложение, вы говорили совсем не то, что нужно, но, возможно, в этом был какой-то смысл».

Лашем решительно тряхнул головой:

— Разве я говорил? Думаю, я просто показал всем, что я герцог, богатый, важный человек, обладающий большой властью. Это не то, что я хотел сказать.

У Маргарет защемило сердце. Никогда раньше она не видела его таким мрачным, таким безрадостным. Особенно грустно прозвучали его последние слова.

Как же она любила его — большого, сильного, доброго! Даже сейчас, после того, как он едва не разбил ей сердце!

— Но ведь вы никому не врали. — Стремясь его приободрить, она старалась говорить как можно мягче, но, как ни странно, ее слова вызвали обратную реакцию.

— Тогда все еще хуже, — уже не скрывая горечи, признался Лашем.

Маргарет растерялась. Теперь она не знала, что сказать. Более того, она не понимала его.

— Мне было восемнадцать, — вдруг начал Лашем, с трудом выдавливая слово за словом. — Я пришел из школы домой. Мне вдруг стало как-то особенно ясно, что я герцог, ни от кого не завишу, что я сам себе господин. Более того, мне показалось, что я смогу быть очень хорошим герцогом. — Лашем фыркнул. — Тогда я им не был, это скорее говорил глупый самодовольный юнец. Весь вечер я пил вино. В полном одиночестве. Когда вино кончилось, я спустился в винный погреб. Там все и случилось. Неловко открытая бутылка шампанского… и вот, — он указал рукой на повязку, — да… так это и произошло.

Маргарет не сразу поняла, что именно он хотел сказать.

— Значит, вы потеряли глаз не в сражении? И не на дуэли?

Лашем презрительно фыркнул:

— Ничего подобного. Со мной не произошло ничего, что было бы достойно уважения.

— Вы выбили себе глаз пробкой от бутылки с шампанским?

— Да. — Он закусил губу.

— Ну… — Маргарет растерялась, его откровенность поразила ее. — Ну… это все так странно.

— Я так и думал, что услышу подобный ответ. — Его голос теперь звучал ровно и бесцветно. — Впрочем, у всего, даже у столь странного происшествия есть обратная сторона. С одним глазом теряется глубина зрения, на все смотришь поверхностно. Вот такие дела.

— И все эти годы вы никому об этом не рассказывали? Все строили догадки, а вы молчали?

— Какое это имеет значение? — Лашем пожал плечами.

— Огромное! — оживилась Маргарет. — Вовсе не титул делает вас таким, каким вы являетесь на самом деле. Важно то, как вы себя ведете, как относитесь к своему положению. Когда вы входите в чей-нибудь дом, у вас такой внушительный и грозный вид, что никто не решается задавать вам бестактные вопросы.

Озвучив то, что ощущала сама, Маргарет вдруг поняла, какое сильное впечатление производил Лашем на окружающих. Даже если при этом он не умел выразить свои мысли и передать словами свои чувства.

И кстати, почему она полагала, что он не способен объясниться как следует? Ей просто нравилось так думать, но хорошо, что она смогла себя разубедить. Да, гораздо приятнее целоваться с не умеющим говорить грубияном, каким он ей представлялся.

Маргарет вдруг разозлилась на саму себя.

— Не представляю, будет ли кому-то интересно узнать еще что-нибудь обо мне? — Лашем говорил с необычной теплотой. — Обо мне, то есть о Вортигерне.

Лашем и правда этого не знал. Не имел никакого представления о том, что думают о нем люди и какими смотрят на него глазами, но главное — он понятия не имел, какие именно чувства испытывает к нему Маргарет.

— Будет ли интересно? Не знаю, если вы будете закрыт, то навряд ли. Пока видна лишь внешняя ваша сторона, но это не Вортигерн, который потерял глаз в результате нелепой, почти смешной юношеской ошибки. Пока виден один лишь герцог, который является самим воплощением ответственности.

— А что видите вы? — Вопрос был задан таким тихим голосом, что она скорее догадалась, чем услышала его.

— Мне известно не больше, чем другим, — прошептала Маргарет.

«Не больше, чем другим». Ее слова сперва обожгли его, а потом оглушили. Лашему стало очень тяжело.

Если сейчас ему не удастся как-то исправить положение, то, вероятно, он потеряет ее навсегда. Однако действовать надо было очень осторожно, не перегибая палку, чтобы не остаться до конца своей жизни одному.

— Мне бы… — начал он, как вдруг карета замедлила ход и остановилась. Черт, неужели они уже приехали, а он еще ничего не успел сказать.

— Можно выйти? — спросила Маргарет.

— Да, конечно. — Он постучал в потолок кареты, подавая знак кучеру. — Прошу, сюда, — привычным жестом он указал дорогу.

Они зашли в дом. Наконец они остались одни.

— Что вы хотели мне сказать? — спросила Маргарет. Это прозвучало совершенно неожиданно для Лашема.

Он едва не задохнулся от удивления и охватившей его надежды.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

Это было более чем убедительно. Вся семья Джорджии застыла на месте, у всех снова пооткрывались рты, но на сей раз от страха и изумления.

— Теперь убедились? — спросила Джорджия, хотя можно было и не спрашивать, все было и так ясно. — Мы все должны подумать, что мы можем для него сделать, чем ему помочь.

— Помочь мне? — переспросил юноша-дракон.

Его вопрос удивил Джорджию.

— А разве ты не хочешь быть человеком?

Юноша-дракон поморщился:

— Да как-то не очень. Совсем не хочу. Из своего опыта я знаю, что люди очень жестоки, они часто обижают друг друга. Драконы же просто едят, изрыгают огонь и дым и летают.

Джорджия удивленно заморгала.

— Неужели ты хочешь опять стать драконом?

Юноша-дракон энергично закивал:

— Да, хочу. Ты бы тоже этого хотела, если бы знала, как хорошо им быть.

— Тогда расскажи мне об этом, — вдруг неожиданно для самой себя попросила его Джорджия.