Мысленно она допускала нечто подобное — из ряда вон шокирующее. Маргарет нравилось держаться слегка вызывающе, ведь ее окружала скандальная слава, но ведь не она была тому виной. Да, она отвергла человека, который ее не любил и которого не любила она. И самым шокирующим в ее истории было то, что ей пришлось взяться за перо и писательством зарабатывать себе на жизнь.

Но писательская фантазия никогда не пробуждала в ней такого острого, безумного желания укрыться в карете с одним-единственным намерением — целоваться…

Маргарет совершала нечто безумное, но это нисколько ее не пугало. Лашем знал, что она хочет от него получить, и наоборот — она была совершенно уверена, что он хочет того же. То, что должно было неминуемо произойти, не вызывало у нее ничего, кроме радости.

Лашем шел так быстро, что она едва-едва за ним поспевала. Можно даже было сказать, что она почти бежала, но Маргарет и не думала о том, чтобы попросить его идти помедленнее. Она сама сгорала от нетерпения, и подобная спешка, напротив, ей очень нравилась.

Интересно, когда все произойдет… Шокирующее, скандальное, это неминуемо вызовет выпады в ее адрес. О, ее будут осуждать за этот проступок, за очередной грех!

Маргарет чуть было не рассмеялась. Однако как бы это ни было смешно на первый взгляд, она отдавала себе отчет в том, к каким серьезным последствиям это могло привести.

Знающая, чего хочет, более того, сгорающая от желания, взволнованная, возбужденная, она испытывала те чувства, которые молодая девушка в ее положении никак не должна была позволять себе испытывать. Пусть герцог немного забылся, но она, как она могла?!. И тем не менее она могла и хотела.

Они вышли на улицу, где стояло несколько экипажей. Карета Лашема сразу бросалась в глаза своими размерами, экипаж Маргарет на ее фоне казался совсем невзрачным.

Взгляд девушки скользнул по ее экипажу, и она поспешно отняла у герцога свою руку.

— Мне надо сказать, чтобы они ехали домой без меня. Было бы крайне невежливо уехать, не предупредив их.

— Конечно, мне пройти вместе с вами?

— Нет-нет, не стоит. Я быстро, — протараторила Маргарита и устремилась к своему экипажу.

Сунув голову в окошко кареты, она почти закричала:

— Энни!

Дремавшая служанка вздрогнула и смешно затрясла головой, чтобы быстрее прийти в себя после сна.

— Что… что случилось?

— Герцог хочет отвезти меня ко мне домой в его карете. Так что поезжайте без меня.

Остатки сонливости моментально слетели с Энни, и она радостно проговорила:

— Прекрасно. Какая блестящая мысль! Следует отдать должное, гм, вежливости герцога.

Маргарет не стала признаваться, что это скорее была ее мысль, а не Лашема. Энни хоть и желала счастья своей хозяйке, тем не менее могла воспринять это как нечто выходящее за рамки допустимого. Подобная спешка, скорее всего, не пришлась бы ей по вкусу. Не говоря уже о том, что она осталась бы недовольна поведением Маргарет, которой явно так не терпелось побыть с герцогом наедине.

— Вот именно.

В голосе Маргарет было столько радости, что Энни подозрительно прищурилась. Маргарет быстро погасила улыбку, но было уже поздно. Энни что-то заподозрила.

— Увидимся дома, — быстро проговорила Маргарет и, развернувшись, устремилась к экипажу Лашема, не давая Энни времени задать ей очередной, скорее всего неудобный вопрос.

Маргарет прекрасно знала, что ее поступок никак нельзя назвать приличным, так что говорить об этом с Энни совсем не хотелось. А каковы были намерения Лашема… Ну что ж, очень скоро она об этом узнает.

Он стоял возле дверей его кареты, предупредительно распахнув их для Маргарет. Вид у него был внушительный, даже величественный, и вместе с тем он вызывал у нее и страх и сладкую дрожь. Маргарет летела навстречу новому приключению как на крыльях.

— Не могли бы вы проехать мимо Сент-Джеймсского парка? — попросила она.

— Но тогда придется ехать совсем в другую… — Он запнулся, видимо, сообразив, куда она клонит. — Ах да, конечно. Совсем забыл, говорят, там растут очень редкие цветы. Мне давно хотелось на них посмотреть, — неуклюже и как-то смущенно забормотал он. Лашем хотел добавить что-то еще, но от растерянности больше не смог вымолвить ни слова. По его лицу было видно, что он находится в полном отчаянии.

Выражение растерянности удивительным образом шло Лашему, он стал выглядеть таким по-детски обаятельным, что Маргарет пришла в умиление. Гигант шести футов роста, с повязкой на глазу, поражавший силой, а иногда и резкостью манер, как оказалось, мог быть застенчивым.

— В таком случае, не пора ли нам ехать? — Маргарет оперлась на его руку и, поднявшись на ступеньку, проскользнула внутрь. Лашем бросил короткое указание кучеру и, быстро забравшись в карету, сел рядом с ней. От предчувствия чего-то неизбежного у Маргарет сладко сжалось сердце.

Впрочем, что ж тут удивительного: оказаться наедине с герцогом, похожим на пирата, — уже одно это возбуждало.

Места в экипаже было более чем достаточно, но Лашем был таким громадным, что казалось, он один занимает всю карету. Куда бы Маргарет ни повернулась, везде был он. Ей стало трудно дышать, воздух был пропитан напряженным тревожным ожиданием, и это было чудесно.

— Ваша светлость, я знаю, наше пребывание здесь — наедине — выглядит крайне неприлично.

— Да-а, — задумчиво протянул он.

— Я догадываюсь о ваших чувствах, потому что испытываю что-то похожее. Нам нельзя слишком долго оставаться здесь вдвоем. — Маргарет вздохнула, но не от сожаления, вовсе нет. Она не думала сейчас о последствиях. Ее увлекала вперед непреодолимая сила, хотя в душе она знала, что об этом лучше было бы не говорить вовсе.

— Пусть так, но даже если бы мы находились вместе совсем недолго, от этого наше пребывание наедине не стало бы менее приятным. — Она использовала то же самое слово — «приятно», которое использовал он, приглашая ее посетить картинную галерею.

Только сейчас речь шла не об эстетическом наслаждении, которое доставляло искусство, а совсем о другом удовольствии. Маргарет словно летела с горы, она намекала на нечто шокирующее, она не верила своим собственным ушам — неужели она способна на такое?!

Впрочем, ее окружал ореол скандального поведения, так почему же было не воспользоваться кое-какими выгодами ее положения? Почему бы не доставить себе немного удовольствия?!

Наступила тишина. Она не знала, что сейчас произойдет, ей казалось, что Лашем прикажет кучеру остановиться для того, чтобы вежливо, а может быть и не очень вежливо, попросить ее убраться из его экипажа.

Лашем повернулся и пристально посмотрел ей в глаза. Маргарет догадалась: вот он, тот самый долгожданный момент наступил.

— Да, леди Маргарет, это действительно очень удачная мысль, — отозвался Лашем. Он взял ее за руки и поцеловал.

Ее губы были теплыми и сладкими. Поцелуй воспламенил Лашема. Ему стало жарко. В груди вспыхнуло пламя, вскоре ему показалось, что он весь охвачен огнем, и причиной этого неожиданного явления была она. Она была повсюду, он ощущал ее присутствие — ее тепло, сияние, красоту, ее волнение — везде. От этого нельзя было никуда деться.

Это было новое, необычное ощущение. Такого с ним прежде никогда не происходило. До этого он целовал многих женщин, но таких острых эмоций еще ни разу не испытывал.

Лашем был поражен, он настолько растерялся, что даже не знал, сможет ли он после целоваться с какой-нибудь другой женщиной.

Но это была мимолетная мысль. Им овладела страсть, и не удивительно, ведь сейчас он был целиком сосредоточен на губах, языке и обхвативших его за шею руках Маргарет. Ее пальцы перебирали его волосы. Голова у него шла кругом.

Они целовались горячо, жадно, они оба словно сошли с ума. Маргарет спрашивала себя, что она хочет и что хочет он, и замирала от страха и волнения. Они вели себя так, как будто больше не существовало никаких приличий, они забыли о них. Лашем не узнавал себя.

Странно, почему он не мог позволить себе такой свободы раньше?

Впрочем, раньше он думал, что нельзя так рисковать. Слишком высоки ставки, а вероятность выигрыша была не очень велика. Но теперь все изменилось. Он держал ее в своих объятиях, она казалась ему настолько бесценной, что он был готов пожертвовать всем на свете, а не только приличиями, чтобы насладиться ею в полной мере. Лашему хотелось ласкать ее, и его руки устремились к ее телу, но оно было спрятано под непроницаемым слоем платья, что лишь подстегивало его нетерпение.

Судя по движениям ее рук, она испытывала такое же нетерпение, как и он.

Маргарет хитро улыбнулась и, ловко просунув руку под его рубашку, коснулась его кожи. Его словно обожгло током.

— О, какая приятная шерстка, — прошептала она, водя рукой по его густо поросшей волосами груди.

Лашем чуть слышно застонал от наслаждения. Им овладело возбуждение, и это было очевидно не только ему, но и ей.

Он напрочь забыл о приличиях, впрочем, как и Маргарет. Они без смущения шли все дальше и дальше вперед; любопытство, наслаждение, чувство, а не разум — вот что теперь двигало ими обоими.

Маргарет чуть повернулась, чтобы ее лицо было точно напротив его лица. Один поцелуй сменялся другим, с губ слетали нечленораздельные звуки, вздохи, порой стоны.

«Как же хорошо», — промелькнуло в голове Лашема; на душе у него было весело и легко. Никогда раньше с ним не происходило ничего подобного. Он и не представлял, что обычная поездка в карете может быть настолько приятной.

По природе Лашем был цельной натурой и если увлекался каким-то делом, то отдавался ему всей душой. Он целовался так нежно и так страстно, что сразу становилось понятно — сейчас для него это важнее и приятнее всего на свете, и Маргарет не могла не чувствовать этого. Первые два раза, когда они целовались, — нет-нет, это было просто восхитительно, — сильно отличались от этого. В самый первый раз Лашем действовал в порыве, кроме того, ему хотелось продемонстрировать ей свои чувства. Во второй раз, на террасе, Маргарет сама своим поведением ловко подтолкнула его к поцелую. Зато теперь, когда он знал, что он хочет, когда им никто не мешал и некуда было торопиться, когда они оба страстно желали одного и того же, когда Лашем смело взял инициативу в свои руки, — это было восхитительно! Маргарет была рада, что теперь не она его вела, а он ее, и это было очень приятно. Ей нравились его пыл, его горячность, ее пальцы гладили его грудь, и она знала, что ему это столь же приятно, как и ей.

Ее пальцы чувствовали силу и напряжение его мышц, ей так хотелось, чтобы на нем не было никакой одежды, чтобы она могла увидеть его во всем великолепии силы и мужественности. Казалось, что его грудь состоит из одних бугров и впадин, а густая шерсть, так приятно ласкавшая ее пальцы, уходила дальше вниз, туда, где, как она догадывалась, ее пальцам было бы еще интереснее, где они могли бы заняться еще более увлекательной игрой.

Маргарет догадывалась, что ее игра нравится Лашему — об этом говорили его отрывистые вздохи, а порой даже стоны, иногда он двигался, словно желая быть к ней еще ближе, хотя для одетых людей они были близки настолько, насколько это позволяла им одежда.

Подобное положение пробудило в Маргарет любопытство, ее воображение разыгралось. Это лишь придало еще большую остроту той забавной и увлекательной игре, которую она вела. Однако чувства были сильнее воображения, и оно было вынуждено отступить перед яркими и острыми ощущениями, которым Маргарет отдалась целиком. Рядом с ней сидел мужчина ее мечты, сильный, красивый, который с удовольствием позволял ей делать с ним то, что было можно делать в тесном пространстве экипажа.

От этой мысли у Маргарет стало еще веселее на сердце, в воображении снова возникли разные волнующие образы, но усилием воли она заставила себя прекратить эту игру. Сейчас она была занята, очень занята: они целовались, и еще она гладила его обнаженную грудь под рубашкой, ощущая твердость и упругость его мышц.

Боже, все-таки как много различий между мужчиной и женщиной! Это было довольно неожиданное открытие для Маргарет. Их игра продолжалась, и она чувствовала, как от тайного желания отяжелела ее грудь, как мучительно остро что-то заныло внутри, требуя продолжения. От этого неудовлетворенного желания ее соски стали твердыми.

Они целовались уже довольно долго. Карета ехала медленно и ровно, ее размеренное движение помогало их любовной игре, как вдруг ее ход сильно замедлился, они сразу отпрянули друг от друга, но не от страха и не от чувства вины, а просто потому, что их длительное путешествие подошло к концу. Это вызвало у обоих досаду.

Лашем не сводил с Маргарет глаз, и в них светилось нечто такое, от чего ее сердце сладко сжалось. Это было, пожалуй, приятнее, чем поцелуи. От его сдержанности, от его манеры держаться так, как этого требовали приличия, не осталось ни малейшего следа. Перед ней сидел совсем другой мужчина.

— Гм-м, — пробормотала Маргарет, — интересно, как вас зовут ваши близкие друзья? Как вас назвали при рождении? Надеюсь, не лорд Майкл и не лорд Алоишиус в честь всех известных святых.

Ее вопрос явно застал его врасплох. Лашем смутился и растеряно потер лицо ладонью.

— Неужели Арчибальд? Или Урия?

— Вортигерн, — смущенно пробормотал Лашем.

— Простите? Я не совсем расслышала?

— Вортигерн, — повторил он чуть громче, причем вид у него был какой-то робко-застенчивый.

Маргарет рассмеялась, хотя понимала, что ей было бы лучше этого не делать. Однако имя было таким смешным и необычным, что она не могла удержаться.

Впрочем, их знакомство зашло так далеко, они стали в буквальном смысле уже настолько близки, что ее смех, конечно, не мог задеть, обидеть и разозлить его столь же сильно, как раньше. Конечно, это была его маленькая тайна, и его откровенность польстила ей. Впрочем, она не собиралась заходить слишком далеко, ее тронули его доверчивость и искренность. Она понимала: делясь с ней своей маленькой тайной, Лашем рассчитывает на ее чуткость и понимание.

— Вортигерн — это имя одного из военачальников уэльских племен. Он жил много веков тому назад. Мой отец увлекался историей Уэльса и почему-то решил, что это имя подходит мне как нельзя лучше. Оно, по его мнению, должно было помочь мне стать похожим на этого древнего полководца и героя. Все это звучит довольно глупо, не правда ли? — произнес Лашем, улыбаясь через силу.

— Совсем нет. Я тут не вижу никакой глупости, — поспешно заметила Маргарет, ласково касаясь ладонью его щеки, словно пытаясь успокоить. Ей нравились его мужественность, резкие черты его лица и мягкость его губ.

Но тут экипаж остановился. Их короткая любовная игра закончилась, опять наступало время светских приличий и условностей, через которые было не так-то легко переступить, особенно Лашему.

— Благодарю вас, — прошептал он, целуя ее ладонь.

Дверь кареты распахнулась, и Маргарет легко выпорхнула наружу. Обернувшись, она не без нежности произнесла:

— Спокойной ночи, Вортигерн.

— Спокойной ночи, леди Маргарет.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

Джорджия шла через лес, напряженно думая о том, как ей быть дальше.

Ничего страшного не случилось, но прежде всего стоило подумать о главном. А что было главное? Главным было то, как ей выбраться из создавшегося положения.

Надо было найти принца, хм, затем каким-то образом убедить его пойти вместе с ней в глубь леса, хм, а затем представить его принцессе.

Той самой, которая могла хладнокровно выпустить стрелу в любого, кто ей не нравился.

Джорджия замерла на месте, ей в голову неожиданно пришла одна мысль. Через миг она уже бежала назад.