Лето близилось к концу. Скоро, очень скоро стая отправится в обратный путь и полетит на юг за море. Но на пути у неё обязательно окажется деревушка Вестра Вемменхёг и бедный торп Хольгера Нильссона.

Нильс и мечтал там оказаться, и боялся этого. А если ничего не получится и он останется таким же малышом, как сейчас? И все будут смеяться над ним и показывать пальцами?

Но он ведь слышал, что сказали совы. Надо только, чтобы Мортен-гусь целым и невредимым вернулся домой.

А вдруг всё не так?

Он поделился своими сомнениями с Аккой. Та молча и серьёзно выслушала его.

- Что ж,- сказала она,- чтобы ты был спокоен, попытаемся выяснить, как на самом деле обстоят дела.

Дни проходили за днями, и уже близился день, когда стая должна была вылететь в дальний путь, но Акка по-прежнему молчала.

- Должно быть, захлопоталась и забыла,- печалился Нильс.

Вдруг как-то утром Мортен разбудил его раньше обычного.

- Проснись, Тумметотт! Отправляйся к Акке,- сказал он. И добавил шёпотом: - Орёл прилетел.

Мортен так и не отделался от страха перед этой могучей птицей.

- Тумметотт! - сказала Акка.- Горго должен что-то тебе сообщить, о чём не желает поведать даже мне.

Нильс затревожился. Уж не связано ли это с его возвращением домой?

- Привет, Тумметотт!

Горго ухватил его своим огромным загнутым клювом и как пушинку забросил себе на спину. Они поднялись в воздух.

- Слушай, малыш,- сказал он.- Ты знаешь, что Акка для меня всё равно что мать. И любое её желание я выполняю мгновенно.

- Знаю,- пролепетал Нильс, едва переводя дыхание и не понимая, к чему он клонит.

- Так вот. Акка просила меня слетать к совам и узнать, сохранилось ли условие твоего превращения в человека. Ведь эти домовые - такой ненадёжный народ! Ну, вот, я и узнал.

- Ну и что? Что, говори скорее,- торопил его Нильс.- И почему ты унёс меня на спине, вместо того чтобы сказать всё нам с Аккой вместе.

- Я не мог сообщить эту ужасную весть никому, кроме тебя самого, Тумметотт.

- Что же случилось, Горго, говори, не тяни же!

- Ну вот, слушай. Когда Акка попросила меня слетать к совам, которые будто бы знают о том, как превратить тебя в человека, я, ясное дело, сразу же помчался к ним.

- И ты их разыскал?

- Ещё бы! Что может скрыться от орлиного взгляда? Даже мышь не укроется, даже муравей!

- И что же они сказали, Горго?

- Сначала вообще ничего не хотели говорить. Молчали.

- И как же?

- Ну, я слегка причесал им пёрышки.

- А дальше?

- Заговорили, но стали отнекиваться. Мол, ничего не знаем, ничего не ведаем.

- А потом?

- А потом я тряхнул их хорошенько.

- Ну, ну, дальше!

- И вытряс из них такие вести, что и говорить-то не хочется. Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал про это. Потому что решать придётся тебе самому.

- А что же изменилось, Горго? Они же тогда сказали, что я превращусь в человека, если Мортен-гусь вернётся домой.

- Мне жаль тебя, Тумметотт. Но это только часть условия.

- Господи, что же там ещё?

Горго помолчал. Потом мрачно произнёс:

- Ты превратишься в человека только тогда, когда твоя матушка зарежет белого гуся.

Нильс горько заплакал.

Так, значит, всё кончено для него! Никогда-никогда не будет он больше человеком, никогда не вернётся в свой родной дом, никогда в жизни не обнимет свою дорогую матушку!

Ему показалось, что солнце погасло и мир потерял краски.

- Что он тебе сказал? - спросила Акка, когда Горго и Нильс прилетели обратно.

- Да так, ничего,- пробормотал Нильс, тяжело вздыхая.

Деликатная Акка не стала его расспрашивать.