Высоко на лесистой горе, на неприступном скалистом уступе, прилепилось старое орлиное гнездо. Сейчас оно пустовало, а несколько лет назад в нём жила чета горных орлов.

Под скалистым уступом располагалась эта долина, где каждое лето селились гуси. Они её облюбовали потому, что долина была надёжно скрыта горами. Даже среди местных жителей - лапландцев - мало кто догадывался о её существовании.

Так оно и велось из года в год: орлы гнездились на вершине скалы, а гуси - внизу, в горной долине на берегу озера. Орлы каждое лето уносили парочку гусей, но всё же старались не губить слишком много, иначе гуси перестали бы селиться рядом с ними. С другой стороны, эти страшные соседи защищали гусей от других хищников. Кто же решится охотиться в долине рядом с могучими горными орлами?

Стая Акки с Кебнекайсе могла не опасаться ни ястребов, ни коршунов, зато ей приходилось остерегаться самих сторожей.

Каждое утро на рассвете орлы вылетали на охоту. Но раньше, чем орлы просыпались, Акка, стоя на берегу в долине, смотрела, куда полетят грозные соседи.

Если орлы скрывались за вершинами гор, то гусиная стая могла спокойно пастись и плескаться в озере. Если же орлы оставались в долине, гуси отсиживались в своих гнёздах.

В полдень Акка снова начинала высматривать орлов. В этот час орлы возвращались в гнездо, и старая гусыня по их полёту видела, удачной ли была охота.

- Берегитесь, прячьтесь! - подавала она команду своей стае, когда замечала, что орлы возвращаются ни с чем.

- Всё спокойно,- сообщала она, когда видела в их когтях богатую добычу.

Однажды летним утром,- а было это за несколько лет до того, как Нильс встретился с дикими гусями,- старая предводительница стаи Акка с Кебнекайсе стояла, притаившись, и ждала, когда орлы вылетят из гнезда.

Долго ждать ей не пришлось. С первым же лучом солнца великолепные птицы поднялись в небо и скрылись за горами.

- Вот и прекрасно! - сказала она, облегчённо вздохнув.

Ближе к обеду Акка снова стала высматривать в небе орлов. Но так и не увидела.

«Неужели я могла их прозевать?» - подумала она, снова бросив взгляд на скалу.

Возле гнезда никого не было.

- Стара я стала,- сетовала она.- Видно, не гожусь больше в предводители стаи. Как же это я прозевала, когда они вернулись?

На следующее утро Акка проснулась ещё раньше обычного и стала ждать. Солнце поднялось довольно высоко. Но из орлиного гнезда никто не вылетел и наутро. Она прислушалась. Вроде бы как раз оттуда доносился жалобный крик.

«Что-то там случилось»,- подумала гусыня.

Она быстро взлетела на скалу и уселась на край орлиного гнезда.

Ни орла, ни орлицы не было. В огромном гнезде среди костей, остатков шерсти, птичьих клювов сидел один-единственный, ещё как следует не покрывшийся перьями, полуголый птенец и орал во всё горло.

- Накорми меня! - завопил он, приметив гусыню.- Я голодный! Я хочу есть! Есть! Дай мне поесть!

- Погоди чуток,- сказала Акка, которая опасалась, что орлы могут с минуты на минуту вернуться.- Скажи-ка сначала, где твои родители?

- Где? Где? - орал птенец.- Откуда я знаю где? Улетели вчера утром, а меня бросили! Ну, что ты тут сидишь! Принеси мне еды!

Акка поняла, что родителей его либо подстрелили, либо поймали и повезли продавать. Делать нечего, хочешь не хочешь надо было этого урода покормить.

Акка быстро слетела вниз, к озеру, и, поймав рыбку, принесла её птенцу.

- И ты думаешь, что я буду есть эту гадость? - завопил он.- Неси мне куропатку! Живо!

Тут Акка, не выдержав, больно щипнула орлёнка за шею.

- А ну-ка,- сказала она,- быстро оставь свои капризы и ешь, что дают. Твоих родителей ждать больше нечего. Уж коли я взялась тебя кормить, так и выкормлю. Только про куропаток забудь, понял?

Сказав это, Акка улетела и долго не появлялась. Проголодавшись, орлёнок всё-таки съел рыбу. Когда Акка наконец прилетела ещё с одной рыбкой, он уже не стал привередничать. Съел и вторую рыбку, хоть и безо всякого удовольствия.

Ох и нелёгкий труд взвалила на себя старая Акка! Родители орлёнка так больше никогда и не появились, и ей одной пришлось носить ему корм. Конечно, это были всего лишь рыба и лягушки, но и от этой еды малыш быстро вырастал и набирался сил. Он скоро позабыл своих родителей-орлов и считал Акку своей матерью.

Прошло несколько недель. И тут Акка поняла, что приближается пора линьки, когда птицы меняют старые перья на новые и в это время не могут летать. Целый месяц она не смогла бы приносить корм своему питомцу, а тот мог за это время умереть с голоду.

- Вот что, Горго,- сказала она однажды своему приёмному сыну.- Я больше не смогу прилетать к тебе сюда. Ты должен набраться храбрости и сам слететь вниз, в долину. Там я будут тебя кормить по-прежнему. Вот и решай: либо ты погибнешь с голоду, либо отважишься кинуться вниз и постараешься расправить крылья, чтобы не разбиться о скалы. Предупреждаю тебя, твоя отвага может стоить тебе жизни. Но другого выхода всё равно нет.

Орлёнок оказался вовсе не робкого десятка. Он живо вскарабкался на край гнезда и, ни минуты не колеблясь, распахнул свои ещё пока неокрепшие крылья и ринулся вниз. Вначале он несколько раз перекувырнулся в воздухе, а затем сумел установить равновесие и приземлился цел и невредим.

Всё лето орлёнок прожил в долине вместе с гусятами. Он очень с ними подружился. Но мало этого. Он и себя тоже считал гусёнком и во всём пытался подражать взрослым гусям. Когда гусята устремлялись к воде, он лез в воду вслед за ними и тут, захлебываясь, камнем шёл ко дну.

Обиженный и униженный, он бежал жаловаться.

- Матушка Акка, разве я хуже всех? Почему я не могу плавать, как все остальные?

- Когти твои слишком длинны, вот почему,- говорила Акка.- Слишком долго ты пролежал в своём гнезде на скале. Но не печалься. Всё равно из тебя выйдет прекрасная птица!

Скоро крылья орлёнка Горго выросли и окрепли. Но он не догадывался, что может летать, до тех пор, пока гусят не стали обучать полёту.

Но в этом за ним никто не мог угнаться. Все остальные летали только тогда, когда их заставляли старшие. А орлёнок Горго летал целыми днями, получая от этого огромное удовольствие.

Он ещё не знал, кто он такой, и постоянно задавал Акке вопросы.

- Почему птицы разбегаются, стоит только скользнуть моей тени в горах?

- Уж очень большими выросли твои крылья, пока ты лежал в своём гнезде,- отвечала Акка.- Это и пугает мелких пташек. Но всё равно из тебя выйдет прекрасная птица! Не печалься, сынок.

Однажды они пролетали над крестьянским двором, на котором куры мирно отыскивали и клевали зёрнышки.

- Орёл! Орёл! Спасайтесь! Орёл! - закричал петух.

Куры кинулись врассыпную.

Горго устремился вниз, налетел на петуха и задал ему хорошую трёпку.

- Почему он назвал меня орлом? - требовал он объяснений у Акки.- Он и его дурацкие куры не поняли разве, что я дикий гусь?! Я всех отучу обзывать меня орлом!

- Как же тебе не совестно! - стыдила его Акка.- Связался с каким-то жалким петухом.

И она больно ущипнула его.

Горго обиделся. Он взмыл высоко в небо, некоторое время парил под облаками, а потом и совсем скрылся из виду.

Он где-то пропадал целых три дня.

- Я знаю теперь, кто я,- сказал он Акке, когда снова вернулся в стаю.- Я - орёл. А раз так, то и должен жить, как положено орлу. Но знай, что я никогда не трону никого из гусиного племени. Прощай!

Акка загрустила. Она ведь кормила его и воспитывала. И что с того, что Горго обещал ей не трогать диких гусей. Раз он решил жить жизнью орла, значит, другим птицам от него не поздоровится. Но она была слишком горда, чтобы о чём-нибудь его просить.

- Ты - вольная птица и можешь поступать, как хочешь,- сказала она.- Я не стану удерживать тебя в стае.

На следующий день Горго покинул стаю. О нём шла молва, что он дерзок и отважен и ничего и никого не боится, кроме старой гусыни Акки с Кебнекайсе.

И ещё все знали, что он никогда не охотится на гусей.