Бешеный ветер разогнал тучи. На западе проглянуло багряное солнце. Но оно сразу же закатилось за горизонт. Сумерки стали быстро сгущаться.

На небе появилась луна, но её тут же затянуло тучами. Ночь грозила всем неминуемой гибелью.

Нильс сидел неподвижно, точно примёрз к спине белого гуся. Он, не отрываясь, смотрел вниз, на волны.

Вдруг ему показалось, что они стали шуметь ещё громче прежнего. Он поднял глаза и неожиданно перед собой увидел поднимавшуюся из воды скалу. Акка вела стаю прямо на острые её уступы.

Казалось, что гуси сейчас налетят на скалу и разобьются.

«Как это Акка не замечает скалы? - подумал Нильс.- Что ж это будет? Все сейчас просто разобьются!»

И тут он разглядел полукруглый вход в пещеру, который не заметил раньше. Туда-то и направляла Акка полёт всей стаи, и в мгновение ока гуси оказались в безопасности.

В пещере было тихо и сухо. Сюда не задувал ветер.

- Молодец, Акка! - говорили гуси.- Ты нашла такой великолепный ночлег.

- Мы не зря гордимся нашей Аккой! Такого предводителя нет больше ни у одной гусиной стаи,- восхищались другие.

А белый гусь не говорил ничего. Он просто рухнул на пол пещеры и тут же уснул.

Сквозь полукруглый вход проникал тусклый вечерний свет. Из осторожности Акка стала внимательно вглядываться в глубь пещеры. Сначала она ничего не заметила и было успокоилась. Но вдруг ей показалось: в самой глубине мерцают какие-то зелёные огоньки.

- Да это же глаза! - закричала она.- Там какие-то большие и страшные звери!

Мортен проснулся. Гуси кинулись вон из пещеры.

Но Нильс, который лучше других видел в темноте, остановил их.

- Что вы! Не бойтесь! Это всего-навсего мирные овцы!

Гуси остановились. Освоившись с темнотой, они сумели разглядеть в глубине пещеры нескольких овец, прижавшихся к ним маленьких ягнят и крупного круторогого барана.

Акка направилась прямо к нему.

- Мы приветствуем вас на вашей скале,- вежливо сказала она.

Но баран и овцы ничего не ответили.

- Извините нас, что незваными вторглись в ваше жилище. Но мы попали в страшную бурю. Нам негде переждать её. Мы побеспокоим вас только на одну ночь.

Овцы долго молчали. Время от времени молчание прерывалось тяжёлыми вздохами. Наконец заговорила старая овца с печальной вытянутой мордой:

- Мы не отказываемся приютить вас на ночь. Но в нашем доме поселилась скорбь, и мы не можем быть гостеприимными хозяевами, как бывало раньше.

- Да вы ни о чём таком не тревожьтесь,- сказала Акка.- Если бы вы только знали, что нам довелось пережить сегодня! Мы рады любому прибежищу.

Старая овца поднялась на ноги.

- Думается, вам бы лучше оказаться на любом штормовом ветру, чем в этой пещере. Но не в наших обычаях отпускать гостей голодными.

У нас уже выпили зимние запасы, которые нам привозили крестьяне, наши хозяева. Но кое-что ещё осталось. Угощайтесь. Вот пресная вода, а вот здесь есть ещё немного отрубей.

Гуси были счастливы. Они тут же занялись едой.

- Подумать только! - говорили они между собой.- Вот повезло так повезло!

Насытившись, они собрались уж было спать. Только Акка заметила, что овцы чего-то боятся, чего-то всё время опасаются.

Круторогий баран подошёл к Акке.

- Я вижу, что ты тут старшая,- сказал он.

Акка молча и с достоинством наклонила голову.

- Прежде чем вы решитесь заснуть, я должен сообщить тебе кое-что,- продолжал баран.- Это место небезопасно.

- Почему же? Что у вас тут происходит?

- Я расскажу тебе. Знай, что этот островок называется Лилла Карлсён. Тут, на горе, круглый год роскошные пастбища, поэтому хозяева оставляют нас здесь.

- Ну и прекрасно. Вам, видно, живётся лучше, чем многим. Так в чём же ваша печаль?

- Этой зимой стояли жестокие холода. И море замёрзло. И каждую ночь по льду сюда повадился ходить лис с рваным ухом. Он уже перетаскал множество наших ягнят. Днём я могу постоять за себя и защитить свою семью. Но мы не видим в темноте. Да к тому же ночью хочешь не хочешь, а заснёшь. Лёд уже вскрылся, но льдины ещё плавают по морю. А к тому же мы не знаем, не притаился ли этот кровожадный злодей где-нибудь на острове. Вот почему я сказал, что ночевать в этой пещере опасно и вам.

- С рваным ухом? - переспросила Акка.

- Да,- подтвердил баран.- С рваным ухом и большим пушистым хвостом.

- А не знаешь ли ты случайно, как его зовут?

- Точно не знаю. Но однажды, когда он бродил возле пещеры, мне показалось, что он сказал себе под нос: «Ты молодец, Смирре». Вроде бы он был один и говорить ему было не с кем.

- Смирре? Ты сказал - Смирре?

И тут все гуси разом разразились весёлым смехом.

- Стыдно вам смеяться над чужим горем,- сказал баран.

- Не сердись на нас,- сказала Акка.- Мы смеёмся, потому что мы знаем кое-что, чего не знаешь ты.

- Чего же я такого не знаю? - продолжал баран обиженным голосом.

- Смирре-лиса посадил на цепь в собачьей будке наш дорогой Тумметотт, отважный защитник слабых и обиженных.

И она подтолкнула Нильса к барану.

- А уж что с ним было дальше, мы не знаем,- продолжала Акка.

Овцы не могли поверить своим ушам. После того как затихли радостные возгласы и счастливый смех и гуси заснули, спрятав голову под крылом, баран подошёл к Нильсу и сказал:

- Заройся поглубже в мою густую шерсть, Тумметотт, и выспись хорошенько.