Поутру, выстроившись аккуратным клином, гуси летели в сторону замка Глиммингехюс. Они летели над морем не так уж далеко от берега. Море было синеватым с белой каймой пены у берегов, а дальше становилось бирюзовым и сливалось с линией горизонта.

Было не холодно. Дул южный ветер. Правда, он всё усиливался и усиливался, и это Акке не нравилось, потому что было всё труднее его преодолевать. Ветер относил стаю на север, в открытое море, а ей надо было, наоборот, лететь в южном направлении, чтобы достичь материка. Вот уже показались береговые скалы. Думалось - ещё немножко, и гуси достигнут берега. Но тут вдруг в мгновение ока всё изменилось. Вода в море почернела. По небу поплыли тёмные грозовые тучи. Ветер стал дуть всё сильнее, всё яростнее. Он настигал диких гусей, швырял в разные стороны, гнал прочь от берега.

- Все вниз! Все вниз! Снижаемся! Садимся на воду! - скомандовала Акка.

С огромным трудом Акке и её стае удалось опуститься на волны, которые вздымались всё выше и выше. Их гребни становились всё круче и круче, и бурлили, и пенились, и грохотали. Тёмное небо нависло над самой водой.

Гуси поднимались вместе с волной, а затем вместе с волной падали вниз. Но волны для них были не так страшны, как ветер, который мог разметать стаю в разные стороны. На волнах им было даже весело качаться. Вверх - вниз, вверх - вниз.

Ветер продолжал бушевать, вихрем кружился над ними. Мимо гусей летели песок и мелкие камешки, подхваченные с берега порывами ветра.

Маленькие птички, гонимые ветром в открытое море, завидовали гусям:

- Вам-то хорошо, вы можете качаться на волнах! А нас уносит, уносит ветер!

Но завидовать было нечему. От бесконечной качки гуси начинали задрёмывать: то один заснёт, то другой.

Акка непрерывно их тормошила.

- Не спите, не спите, дикие гуси! - кричала она.- Уснувший отобьётся от стаи, отбившийся - погибнет!

Но это плохо помогало. Гуси просыпались, вертели головами, стараясь отогнать дрёму, потом засыпали снова. Даже у самой Акки стали слипаться глаза. Вдруг она увидела, что над гребнем волны поднимается что-то круглое, что-то тёмное.

- Тюлени! Тюлени! Тюлени! - раздался её пронзительный крик.

Отчаянно хлопая крыльями, она устремилась ввысь, а вся стая - за ней.

Гуси успели взлететь вовремя, потому что один из тюленей подплыл уже так близко, что едва не схватил за лапы уснувшего было гуся.

И вот они снова оказались в воздухе, а буря всё бушевала и бушевала, и пыталась разогнать стаю, и гнала всё дальше и дальше в открытое море.

А море было бескрайним, беспредельным, и нигде-нигде не было видно суши и даже самого маленького островка.

Невыносимо было бороться с ветром. Отлетев подальше от тюленьей стаи и немного осмелев, гуси снова опустились на воду. Но всё повторилось сначала. Гуси стали засыпать, а тюлени опять подобрались близко-близко. И если бы не было с ними недремлющей Акки с Кебнекайсе, наверно, погибла бы вся стая.

Ах, какой это был ужасный день! Буря не унималась до самого вечера. Даже мужественная Акка стала приходить в отчаяние.

«Нет больше сил,- думала она,- должно быть, и моя стая обречена на гибель».

Сколько ни всматривалась она в даль, нигде не было видно хоть какого-нибудь пристанища.

- Я смертельно устал, Тумметотт,- простонал Мортен.

- Что же делать, Мортен-гусь? - грустно откликнулся Нильс.- Должно быть, приходит нам конец. Видно, я никогда больше не увижу своего отца и добрую мою матушку.

И он едва удержался, чтобы не заплакать.