В жизни каждого мальчишки рано или поздно наступает такой момент, когда его одолевает невыносимое желание отыскать какой-нибудь – неважно какой – клад.

В один из дней второй половины лета такое желание посетило и Тома. Для начала он отправился разыскивать Джо Харпера, однако нигде его не нашел. Тогда он побежал к Бену Роджерсу, но тот как раз смылся на рыбалку. И тут ему попался навстречу Гек Финн Кровавая Рука, который тоже мог поучаствовать в этом непростом деле.

Том отвел его в глухой закоулок и посвятил в свой план. Гек тут же согласился, так как всегда был не прочь поучаствовать в любой затее, лишь бы она обещала развлечение и не требовала вложений капитала. Хоть некоторые и говорят, что время – деньги, времени у Гека было сколько угодно, а денег – наоборот.

– Так где будем копать? – деловито поинтересовался Кровавая Рука.

– Да где придется.

– Это что же получается – клады везде зарыты?

– В том-то и дело, что нет. Обычно это какое-нибудь тайное место – то ли остров, то ли засохшее дерево, а чаще всего клады находят под полом в старых домах, где водится нечистая сила.

– А кто ж их там зарывает?

– Разбойники, ясное дело. Не училки же из воскресной школы!

– А мне почем знать, – может, и они. Если б у меня водились какие сокровища, я б их ни за что зарывать не стал, а тратил бы денежки да жил себе припеваючи.

– Положим, и я тоже. Только у разбойников другое в голове. Вечно они зароют клад, да и бросят.

– Что ж они его не забирают?

– Ну мало ли… Собираются, собираются, а потом приметы забудут или сами помрут. Вот сундук и лежит себе лет триста, а потом кто-нибудь найдет пожелтевшую бумагу с планом и со всеми приметами, и надо эту бумагу целую неделю расшифровывать, потому что в ней одни цифры, значки да иероглифы.

– Еро… что?

– Иероглифы! Это вроде как картинки и разные закорючки к ним, с виду как будто ничего не значат, а на самом деле в них-то самая суть и есть.

– У тебя, что ли, есть такая бумага, Том?

– Нету.

– А как же тогда приметы?

– А на кой они мне? Тут и без примет все ясно. Сказано: клад всегда зарыт под старым домом, или на острове, или под сухим деревом, у которого ветка торчит так, чтоб тень в нужное место падала. Мы же копали на острове Джексона, можно и еще попробовать. А вот за ручьем есть заброшенный дом, и сухих деревьев там хоть пруд пруди.

– И под каждым клад?

– Скажешь тоже! Конечно нет.

– А как же ты узнаешь, где копать?

– Придется под всеми по очереди!

– Да ведь этак и лето кончится!

– Ну и что с того? А ну как мы найдем медный котелок, весь позеленевший, с сотней долларов? Или трухлявый сундук, набитый брильянтами и рубинами? Что ты на это скажешь?

У Гека алчно загорелись глаза.

– Сила! Ты знаешь, Том, ты мне дай сотню долларов, а брильянтов не надо. Ну их, одна возня с ними.

– Как скажешь. Но ты не думай, брильянтами тоже нечего разбрасываться. Говорят, есть такие, что стоят долларов по двадцать за штуку, а уж дешевле чем по доллару и не бывает.

– Ну? Быть того не может!

– Что я, врать стану? Это тебе любой скажет. Ты что, никогда не видал брильянтов, Гек?

– Что-то не припомню.

– У всех королей их целые кучи.

– Да у меня и королей знакомых нету.

– Ну это здесь. А вот если бы ты поехал в Европу, так их там – на каждом шагу. Так и скачут.

– Скачут? Это как же?

– Ох ты, господи! Да нет, не скачут, конечно!

– А чего же ты сказал, что скачут?

– Да ну тебя, Гек, это я к слову. В том смысле, что их там много. Куда ни плюнь, в короля какого-нибудь угодишь. Вроде старого горбуна Ричарда.

– Ричарда? А фамилия его как?

– Нету у него никакой фамилии. У королей вообще не бывает фамилии.

– Быть такого не может!

– Очень даже может.

– Ну если им так нравится, то пускай. Только не хотел бы я быть королем, раз у них даже фамилии нету. Прямо как у негров. Ты мне вот что лучше скажи: где ты собираешься начинать копать?

– Я еще не думал. Давай под тем сухим деревом, что на горе за ручьем.

– Годится.

Раздобыв ржавую мотыгу и лопату, они отправились к находившемуся за три мили от городка холму, у подножия которого протекал ручей, впадавший в Миссисипи. На место они прибыли разгоряченные, запыхавшиеся и первым делом растянулись в тени раскидистого вяза – отдохнуть и покурить.

– Вот это жизнь! – воскликнул Том.

– Да уж!

– А вот скажи, Гек, если мы разыщем клад, ты что будешь делать со своей долей?

– Ну мало ли. Каждый день буду покупать пирожок и стакан содовой и в цирк тоже буду ходить всякий раз, как он приедет. Да уж не волнуйся, жизнь будет что надо.

– А не собираешься прикопить деньжонок?

– Прикопить? Это еще зачем?

– Ну как же – на черный день.

– Вот уж это ни к чему. Объявится мой родитель, запустит спьяну лапу в мои сокровища, если я их не потрачу, – вот и весь черный день. А ты что сделаешь со своей долей, Том?

– Куплю барабан, кавалерийскую саблю, красный шелковый галстук, щенка бульдога, а потом женюсь.

– Женишься?

– Само собой.

– Ты, Том, видать, вконец спятил.

– Вот увидишь!

– Ну, глупей даже не придумаешь. Взять хоть моих отца и мать. Только и делали, что дрались да собачились. Я это знаешь как помню!

– Это ничего не значит. Девочка, на которой я женюсь, драться не станет.

– Да все они одним миром мазаны! Им только волю дай. Лучше бы тебе заранее крепко подумать. А как эту девчонку зовут?

– Она и не девчонка вовсе, а девочка.

– Что так, что эдак – один черт! Так как же все-таки ее звать, Том?

– Я тебе потом скажу. В другой раз.

– Дело твое. А только если ты женишься, я совсем один останусь.

– Не останешься. Будешь с нами жить. А теперь кончай валяться, пошли копать.

С полчаса оба работали, обливаясь потом, но результатов не было никаких. Помахав лопатой еще чуток, Гек сказал:

– Неужто они всегда так глубоко зарывают?

– Бывает, но не часто. Похоже, мы не там роем.

Выбрав новое место, они начали копать снова. Теперь работа шла помедленнее, но все-таки продвигалась. Наконец Гек оперся на лопату, смахнул рукавом пот со лба и спросил:

– Где потом будем копать?

– Попробуем под старым деревом на Кардиффской горе, за особняком вдовы Дуглас.

– Попробовать-то можно. А вдова, случаем, не отнимет у нас клад? Дерево-то на ее земле.

– Пусть только сунется! Кто нашел место, тот и кладу хозяин. Это без разницы, на чьей он земле.

Гек вроде успокоился, но через некоторое время сказал:

– Вот ведь черт, должно быть, опять не там копаем. Как думаешь?

– Чудно как-то, Гек. Правда, бывает, что и ведьмы мешают. Я уж давно подумываю, не в этом ли все дело?

– Да какие днем ведьмы! Ничего они до полуночи сделать не могут.

– Ох, верно, я и не сообразил. Ага, вот оно! Ну и ослы же мы с тобой! Надо было первым делом выяснить, куда падает тень от сучка в полночь, а уж тогда и рыть!

– Выходит, мы тут целый день валяли дурака задаром? А теперь еще и тащись сюда в темноте! Ты-то сможешь выбраться из дому?

– Еще бы! Да ведь все равно рыть придется ночью, а то кто-нибудь увидит эти ямы и сразу догадается, в чем дело.

– Ладно, я тебе мяукну часов в одиннадцать.

– Идет. Давай-ка спрячем лопаты в кустах. Все лучше, чем тащиться с ними.

Незадолго до полуночи оба явились к сухому дереву, уселись в тени и принялись ждать. Место было глухое и час поздний, недаром пользующийся худой славой. В шорохе листвы мальчикам чудились голоса духов, в гуще кустов таились призраки-банши, издалека доносился глухой лай собаки, и филин откликался на него зловещим уханьем.

Прошло немного времени, и Том с Геком, решив, что полночь уже наступила, отметили место, куда падала тень от кривого сука, и приступили к работе. Надежда снова ожила, а вместе с ней возросло и усердие. Яма становилась все глубже, но каждый раз, когда лопата наталкивалась на что-нибудь твердое, их ожидало только новое разочарование.

Наконец Том сказал:

– Напрасно стараемся, Гек. Опять не то.

– Ну как же не то? Тень-то падала ровно сюда.

– Не в ней дело.

– А в чем?

– Во времени. Было либо слишком поздно, либо слишком рано.

Гек выронил лопату и разинул рот.

– Так и есть, – наконец сказал он. – В этом-то вся беда. Эх, придется и эту яму бросить! И бог с ней – уж очень тут жутко. Привидения так и кишат. Я все время чувствую, что у меня за спиной кто-то стоит. Чувствовать чувствую, а оглянуться боюсь – а ну как и спереди тоже кто-нибудь есть и только того и дожидается! Мы как сюда пришли, так меня без передыху дрожь бьет…

– И не говори, Гек. Знаешь, когда деньги зарывают, сверху всегда мертвеца кладут, чтобы он их стерег.

– Господи помилуй!

– Ну да! Я сто раз такое слышал.

– Ох, не по нутру мне, что мы копаем в таком месте, где мертвецы! С ними, сам знаешь, шутки плохи.

– Да и мне это не нравится. А ну как сейчас из ямы высунется череп да и заговорит!

– Брось, Том! И без того жутко.

– Еще бы не жутко – прямо мороз по коже.

– Знаешь, давай лучше бросим это место и попробуем где-нибудь еще.

– Давай. Где ни копать, все лучше будет.

– А куда подадимся?

Том поразмыслил немного и сказал:

– В заброшенный дом, вот куда.

– Ну его к дьяволу, не люблю я домов, где нечисто. Это еще похуже любого мертвеца будет. Ну что мертвец – скажет что-нибудь, но ведь не станет же таскаться за тобой в саване и скрежетать зубами. Нет, мне такого не вытерпеть, Том.

– Тут ты прав. Зато привидения шляются только по ночам. А днем они нам копать не помешают.

– Допустим. А тебе известно, что мимо того дома ни днем ни ночью никто не ходит?

– Там кого-то убили, и хоть дело давнее, не любят ходить мимо этого дома. А так ничего особенного – вот разве только по ночам синие огоньки пляшут за окнами.

– Ну уж где синие огоньки, там и привидения рядом. Это ж яснее ясного. Кому они могут понадобиться, кроме привидений?

– Ну так ведь днем они все равно не показываются – чего ж бояться?

– Ладно, уговорил. Попробуем в старом доме, коли хочешь, но риск все-таки большой.

Они как раз спускались по склону холма. Внизу, посреди освещенной луной просторной долины, одиноко стоял дом с привидениями – без ограды, заросший бурьяном в рост человека, с обвалившейся трубой, черными глазницами окон и провалившейся крышей.

Мальчики долго смотрели на окна, выжидая, не появится ли в одном из них синий огонек, а потом, тихо переговариваясь, как того требовали время и место, свернули направо, чтобы обойти эту развалину стороной, и вернулись домой через заросли на противоположной стороне Кардиффской горы.