На следующий день мальчикам пришлось вернуться к сухому дереву, чтобы забрать мотыгу и лопату. Тому Сойеру не терпелось поскорей попасть в дом с привидениями, но Гек вдруг сказал:

– Слышь, Том, а какой у нас нынче день?

Том быстро прикинул и поднял на Гека перепуганные глаза:

– Ох ты! А мне-то и в голову не пришло!

– Мне тоже, а тут вдруг вспомнил, что сегодня пятница.

– Ну и дела! Вот могли бы вляпаться! Только представь – начать такое дело в пятницу!

– И очень просто! Наверняка бы вляпались. Может, и бывают счастливые дни, да только не пятница.

– Это всякий недоумок знает.

– Мало того что пятница, я и сон сегодня видел поганый – крысы снились.

– Да ты что?! Это уж точно к несчастью. Не дрались они?

– Кто?

– Да крысы эти твои.

– Нет.

– Ну тогда еще полбеды, Гек. Если не дерутся, то это просто не к добру. Надо все же ухо держать востро и остерегаться. Сегодня копать не станем, лучше поиграем во что-нибудь. Слыхал про Робина Гуда?

– Нет. Это еще кто такой?

– Ну как же! Самый знаменитый разбойник во всей Англии. Ох, и давал он им жару!

– Вот бы и мне так! А кого он грабил?

– Ну разных там королей, шерифов и епископов. А бедных никогда не трогал. Всегда с ними делился добычей по совести.

– Вот молодец!

– А то! Он был благородней всех на свете, Гек. Таких людей больше нет, так и знай. Он мог одной левой надавать кому угодно в Англии и за полторы мили попадал из тисового лука в десятицентовую монету.

– Что за тисовый лук?

– А кто его знает! Какой-то особенный. А если попадал не в середину, а в край монеты, то садился и начинал ругаться. Вот мы и будем играть в Робина Гуда – я тебя научу. Самая что ни на есть лучшая игра.

– Давай.

Весь день они играли в Робина Гуда, время от времени без всякого удовольствия поглядывая на старый дом и прикидывая, что будут там делать завтра. Когда же солнце стало клониться к западу, Том с Геком решили возвращаться домой и вскоре скрылись в лесу на Кардиффской горе.

В субботу, сразу после полудня, мальчики снова вернулись к сухому дереву. Они посидели среди куч вырытой ими земли, покуривая и болтая, а потом немного покопались в последней по счету яме – только потому, что, по словам Тома, бывали случаи, когда кладоискатели останавливались в каких-нибудь шести дюймах от сундука, а потом приходил случайный человек и, ткнув в яму лопатой, обнаруживал несметные сокровища. Но и тут им не повезло, поэтому, взвалив на плечи лопату и мотыгу, они покинули место раскопок в полной уверенности, что добросовестно проделали все, что полагается опытным искателям золота и брильянтов.

Они еще только приближались к старому дому, а мертвая тишина, стоявшая в округе словно густая жидкость, разлитая под палящим солнцем, уже казалась им странной и жуткой, а само это место – таким заброшенным и безлюдным, что они не сразу отважились войти внутрь. Пробравшись на цыпочках к пустому дверному проему двери, Том и Гек с опаской заглянули внутрь. Их взорам открылась заросшая сорняками комната без пола. Штукатурка давным-давно обвалилась со стен, камни очага раскатились, окна зияли пустотой – рамы были вырваны с корнем, а ступени лестницы наполовину сгнили. Повсюду болтались пыльные лохмотья паутины. С сильно бьющимся сердцем мальчики переступили порог, переговариваясь шепотом и ловя ухом малейший звук. Все их мускулы были до предела напряжены – на случай, если понадобится мгновенно отступить.

Но вскоре они немного освоились и почти перестали бояться. Дивясь собственной смелости, они с осторожным любопытством обследовали первый этаж. Потом им захотелось взглянуть, что творится наверху. Это было опаснее – отступить оттуда было не так просто, но они подзадоривали друг друга до тех пор, пока, побросав лопаты в угол, не начали вместе карабкаться по шаткой лестницу.

Наверху царило такое же запустение. В одном углу обнаружилась дверь в чулан, на первый взгляд весьма таинственный, однако и здесь их надежды не оправдались – там ничего не было, кроме древесной трухи, паутины и пыли. Тут они окончательно расхрабрились и уже собрались было спуститься на первый этаж и взяться за работу, как вдруг Том сделал круглые глаза и зашипел:

– Т-ш-ш!

– Ты чего это? – пролепетал Гек, бледнея на глазах.

– Т-ш!.. Вот оно!.. Слышишь?

– Ох да!.. Бежим скорее!

– Тихо! Не двигайся! Идут сюда…

Растянувшись на полу и глядя вниз в круглые дырки от сучков, мальчишки стали ждать, обмирая от страха.

– Кажется, остановились… Нет, опять идут… Вот они… Перестань трястись, Гек!

В нижнее помещение вошли двое мужчин, и мальчики сразу же узнали одного из них. Это был глухонемой старик испанец, который этим летом пару раз появлялся в городе. Второй оказался совершенно незнакомым им грязным и нечесаным оборванцем с отталкивающей физиономией. Испанец, несмотря на жару, кутался в долгополый плащ; у него были густые бакенбарды с проседью, а его длинные седые волосы падали на плечи из-под шляпы. Вдобавок на нем были зеленые очки. Когда эти двое вошли в дом, оборванец что-то говорил испанцу, но так тихо, что нельзя было разобрать ни слова. Оба уселись на обломках досок пола лицом к двери, и оборванец продолжил свою речь, но уже без опаски, и его слова доносились до мальчиков все отчетливее.

– Нет, – проговорил он, – не нравится мне все это. Думал я об этом деле, и вот что тебе скажу: очень уж опасно.

– Опасно! – недовольно проворчал глухонемой к изумлению Тома и Гека. – Ты просто слюнтяй!

Мальчиков бросило в дрожь: они узнали голос индейца Джо! Некоторое время до них не доносилось ни звука, а потом Джо сказал:

– Уж на что последнее дело было опасным, а ведь гляди – обошлось.

– Там другое. Выше по течению, и ни одного дома рядом. Никому и в голову не придет, что мы приложили к этому руку.

– Ну да ладно. Уж чего опаснее таскаться сюда днем. Тут всякий, кто нас увидит, сразу унюхает, что дело нечисто.

– Да знаю я! Так ведь нет тут другого места, чтобы укрыться. Мне и самому невтерпеж смыться из этого хлева. Я еще вчера хотел, только и думать нечего – проклятые мальчишки целый день вертелись прямо под носом.

«Проклятые мальчишки», стуча зубами от страха, тем временем думали: какая удача, что они вовремя вспомнили про пятницу и решили переждать этот день, играя в Робина Гуда.

Тем временем двое внизу разложили на досках какую-то провизию и начали закусывать. Покончив с едой, индеец Джо сказал:

– Вот что, парень, отправляйся-ка ты туда, откуда пришел: вверх по реке. Сиди там и жди, пока я тебе знак не подам. А я рискну еще малость побродить по городу – присмотреться надо. За то дело, что ты считаешь опасным, примемся тогда, когда я разузнаю побольше и все обмозгую. А потом – в Техас! Вместе и двинем.

Сойдясь на этом, оба вскоре начали зевать. Наконец индеец Джо сказал:

– Спать хочу – смерть! Сегодня твоя очередь караулить.

Он примял бурьян, улегся и через минуту захрапел. Приятель потряс его раз-другой за плечо, и Джо затих. Потом и часовой начал поклевывать носом; голова у него склонилась к груди, и вскоре оба храпели на все лады.

Мальчики с облегчением перевели дух. Том прошептал, едва шевеля губами:

– Пора. Идем!

На что Гек ответил так же тихо:

– Не могу! Вот тебе крест святой – я на месте помру, если они проснутся.

Сколько Том ни настаивал, Гек продолжал упираться и трястись. Тогда Том медленно и осторожно поднялся на ноги и двинулся к лестнице. Но от первого же шага иссохшие половицы так отчаянно заскрипели, что он беззвучно рухнул на пол и затаился, чуть живой от страха. Больше он и пробовать не стал. Мальчики лежали, почти не дыша и считая мучительно медленно тянувшиеся минуты, пока им не стало казаться, что время во всей вселенной остановилось, а сама вечность состарилась и поседела. Между тем солнце уже склонилось к горизонту.

Наконец индеец Джо перестал храпеть, сел, огляделся и мрачно усмехнулся, заметив, что приятель спит, уткнув лицо в колени. Джо пнул его ногой в сапоге и проговорил:

– Хорош караульщик, нечего сказать! Да уж ладно, прощается тебе – все вроде спокойно.

– Ох ты, дьявол! Никак я придремал?

– Вроде того. Давай двигать, приятель. А что будем делать с остальными деньгами?

– Думаю, оставим их здесь, как всегда. Таскать их с собой не годится, пока не подадимся на Юг. Шестьсот пятьдесят серебром – от такой тяжести и рука отсохнет.

– Ничего им тут не сделается. Вот только придется еще разок сюда наведаться.

– Да только не днем, а ночью, как раньше делали. Так спокойнее.

– Что верно, то верно. И вот еще: может, то дельце не скоро сладится – мало ли что помешает, – а место здесь не особо подходящее. Так что давай-ка их зароем как следует – поглубже да понадежнее.

– Верно говоришь, – одобрил это предложение приятель и, перейдя через комнату, поднял одну из каменных плит на том месте, где прежде стоял очаг, и вынул позвякивающий кожаный мешок.

Запустив туда руку, оборванец отсчитал долларов двадцать-тридцать для себя и столько же для индейца Джо, затем передал ему мешок. Тот опустился в углу на колени и принялся рыть землю складным ножом.

Том и Гек мигом забыли свои страхи. Горящими глазами они следили за каждым движением индейца. Шестьсот долларов! Такая куча денег, что хватит десятерым мальчишкам разбогатеть! Вот он, клад, – и незачем голову ломать, в каком месте рыть. Они то и дело подталкивали друг друга локтями, что означало: «Небось теперь рад, что мы с тобой тут оказались!»

Внезапно нож индейца Джо заскрежетал, наткнувшись на что-то твердое.

– Ох ты! – пробормотал он.

– Что там? – спросил приятель.

– Гнилая доска… да нет, ящик вроде. Ну-ка, подсоби, сейчас узнаем, что там такое. А, все, не надо – я тут дыру пробил…

Он запустил руку в яму и тут же вытащил ее обратно со словами:

– Гляди-ка, да это же золото!

Склонившись голова к голове, оба принялись разглядывать пригоршню монет. Тускло блеснуло золото. Мальчишки наверху засопели от возбуждения.

Оборванец сказал:

– Сейчас мы с этим управимся. Тут где-то валялась ржавая мотыга, я ее только что видел.

Он сбегал и вернулся с лопатой и мотыгой. Индеец Джо взял мотыгу, с подозрением осмотрел ее, покачал головой, буркнул что-то себе под нос и начал копать. Вскоре сундучок был извлечен на поверхность. Он оказался совсем небольшим, но окованным железными полосами и наверняка отличался прочностью, пока дерево не истлело от времени.

Бродяги некоторое время глядели на него в благоговейном молчании.

– Ну, приятель, – наконец обронил индеец Джо, – да тут целые тыщи долларов…

– Болтают, что как раз в этих местах одно лето околачивалась шайка Мэррела, – сказал другой.

– Это и я слыхал, – сказал индеец Джо. – Видать, их работа.

– Нечего теперь и браться за то грязное дело.

Индеец с угрозой в голосе произнес:

– Ты, должно быть, не знаешь меня, а еще меньше понимаешь в этом деле. Тут не один грабеж, а еще и месть! И мне без твоей помощи с этим не справиться. Пока что возвращайся домой к своей Нэнси и ребятам. Время придет – я тебя извещу.

– Как скажешь. А что с этим делать – опять зароем, что ли?

– Пожалуй. Да нет, что я такое говорю! Из-за этого золота я чуть было не забыл – на мотыге-то свежая земля! Откуда она тут взялась, эта мотыга, да еще и вместе с лопатой? Кто их принес и куда делись эти люди? Ты кого-нибудь видел или слышал что-нибудь подозрительное? Это что ж получается: зароем мы свои денежки, а они явятся и увидят вскопанную землю? Ну уж нет! Переправим-ка мы их в мою берлогу.

Эти размышления вслух вызвали наверху сначала полный восторг, а затем глубокое уныние.

– Тут ты прав! Что ж я сам-то не подумал? Так куда – в номер первый?

– Нет. Во второй – под крестом. Первый не годится – больно людно.

– Так и сделаем. Гляди: скоро стемнеет, пора бы нам отправляться.

Индеец Джо поднялся на ноги, подкрался к оконному проему и осторожно выглянул наружу. Потом он сказал:

– Так кто ж это приволок сюда мотыгу с лопатой? Может, они и теперь еще прячутся наверху, как по-твоему?

После этих слов Том и Гек чуть не умерли от страха. Индеец схватился за нож, секунду постоял, словно раздумывая, и двинулся к лестнице. У Тома мелькнула мысль про чулан, но он не в силах был даже пошевелиться. Под сапогами Джо заскрипели ступени. Выйдя из оцепенения, мальчики уже хотели было броситься в чулан, но тут гнилое дерево затрещало, и индеец вместе с целым пролетом лестницы рухнул вниз, взметнув облако пыли. Он поднялся из бурьяна, сквернословя и богохульствуя, а его приятель заметил:

– Ну чего тебя туда понесло? Если там кто-нибудь есть, то и черт с ними – нам-то что за беда? Коли им охота, пусть ломают ноги. Через четверть часа стемнеет – и ищи-свищи нас! Думается мне, что тот, кто принес сюда эти лопаты, принял нас с тобой за нечистых духов. Поди, и сейчас еще бежит без оглядки!

Индеец поворчал, побранился, но в конце концов согласился с приятелем, что надо убираться, пока окончательно не стемнело. Вскоре оба со всеми предосторожностями выбрались из дома и в густеющих сумерках поволокли к реке драгоценный сундук.

Том с Геком поднялись на ноги. Коленки у них все еще тряслись. Первым делом они припали к щелям, зиявшим в бревенчатых стенах. Ни одному не пришло в голову последовать за бродягами – хорошо уже, что они умудрились спуститься со второго этажа, не свернув шеи.

Покинув заброшенный дом, они направились обратно в город другой дорогой – прямо через гору. Обоим было не до болтовни: все это время они были заняты тем, что на все лады кляли себя за дурацкую мысль притащить в заброшенный дом мотыгу с лопатой. Если бы не это, Джо ничего бы не заподозрил и закопал бы свое серебро вместе с золотом в дальнем углу!

Как бы то ни было, они решили не спускать глаз с глухонемого испанца, когда тот появится в городе, и проследить за ним до «второго номера», где бы этот «номер» ни находился. Внезапно Тома пронзила ужасная догадка:

– Слушай, Гек, он ведь сказал «отомстить». А вдруг это он про нас, а?

– Ох, не говори так, Том! – взмолился Гек, едва ворочая языком от страха.

Они обсуждали такую возможность до самого города и пришли к выводу, что индеец, должно быть, имел в виду одного Тома, чьи показания в суде представляли для Джо смертельную опасность.

Гека отпустило, но Тому от этого было ничуть не легче.