Итак, Том снова ходил в героях – на зависть ровесникам и в утешение старшим. Его имя было увековечено даже на страницах прессы: городская газетенка всячески превозносила его на протяжении недели. Некоторые даже высказывали предположение, что он станет президентом страны, если до того не угодит на виселицу.

Переменчивые в своих пристрастиях и легковерные обыватели, как это обычно и бывает, теперь носились с Мэфом Поттером как с писаной торбой и расточали ему похвалы и ласки так же обильно, как прежде – хулу и проклятия.

Дни Тома проходили в радости, зато по ночам он потел и трясся от страха. Индеец Джо заполнил собой все его сны и глядел оттуда на мальчика мрачно и угрожающе. С наступлением темноты Тома невозможно было выманить на улицу ни за какие коврижки.

Несчастный Гек, которому и спрятаться-то было негде, тоже едва дышал с перепугу, потому что вечером накануне заседания суда Том рассказал всю историю от начала до конца адвокату, и теперь Гек смертельно боялся, как бы не открылось его участие в деле – и это несмотря на то, что побег индейца Джо избавил его от необходимости выступить свидетелем в суде. Адвокат обещал держать все в тайне, но разве в наши дни кому-нибудь можно верить? После того как истерзанная совесть привела Тома к защитнику Мэфа Поттера и заставила его нарушить самую мрачную и нерушимую клятву, вера Гека в человечество здорово пошатнулась.

Так оно и пошло: выслушивая чуть ли не каждый день благодарные речи Мэфа Поттера, Том радовался, что открыл правду, а с наступлением ночи жестоко раскаивался, что не сумел удержать язык на привязи. С одной стороны, Том боялся, что индейца Джо никогда не поймают, а с другой – что поймают. Одно он знал твердо: только тогда он сможет вздохнуть свободно, когда этот человек умрет – неважно как – и он своими глазами увидит его труп.

За поимку беглого негодяя была назначена награда, добровольцы во главе с шерифом обшарили всю округу, но Джо так и не нашли. Из Сент-Луиса прибыл знаменитый полицейский сыщик, повертелся в городе и окрестностях, потолковал с Мэфом и некоторыми другими горожанами и в итоге заявил, что «напал на след». Однако «след» не вздернешь на виселицу за убийство, и после того, как сыщик убрался восвояси, состояние Тома не изменилось: он чувствовал себя в такой же опасности, как и раньше.

Но время шло, один день сменял другой, и постепенно оба мальчика начали забывать о нависшей над ними угрозе.