Во дворе была телефонная будка, и я заперся в ней, чтобы изучить местные справочники. Но не нашел в них ни Эстер Кэмпбелл, ни Карла Стерна, ни Ланса Леонарда, или Ланса Торресса. Тогда я позвонил Питеру Колтону, который недавно ушел с поста главного следователя федерального окружного суда.

Он мне сообщил, что Карл Стерн тоже недавно вышел в отставку. То есть он перебрался в Лас-Вегас и легализировался, если, конечно, в Лас-Вегасе это возможно. Стерн вложил средства в строительство огромного отеля-казино и таким образом надеется отмыть свои грязные деньги.

— Откуда у него капитал, Питер?

— Из различных источников. Он же входил в Синдикат. Когда Сигель порвал с Синдикатом и потому погиб, Стерн стал одним из его наследников. Он сделал большие деньги на телеграфном агентстве. Когда комиссия по уголовным делам прикрыла это дело, некоторое время он финансировал шайку торговцев наркотиками.

— Весьма вероятно, что от него просто отделались.

— Ты знаешь обстановку не хуже меня, Лу. — Колтон говорил сердитым, но как бы извиняющимся тоном. — Наша работа, по существу, сводится к расследованию. Мы работаем с тем, что нам предоставляют полицейские. Карл Стерн использовал полицейских в качестве телохранителей. Политики, которые нанимают и увольняют полицейских, продолжают ловить с ним рыбу в Акапулько.

— И поэтому он ухитрился получить разрешение на строительство игорного дома в Неваде?

— А кто тебе сказал, что он получил разрешение? При его репутации ему бы его никто не дал. Он, вероятно, нашел подставное лицо.

— А ты не в курсе, кто бы мог быть этим подставным лицом?

— Симон Графф, — ответил Колтон. — Ты, конечно, слышал о нем. Они собираются назвать их общее предприятие «Казбах».

Эта новость удивила меня.

— Я полагал, что «Гелио-Графф» приносит хорошие доходы.

— Возможно, Графф почуял, что здесь можно неплохо нажиться. Я сказал бы тебе все, что я думаю об этом деле, но боюсь, у меня подскочит давление. — Но он все же продолжал говорить, задыхаясь от волнения. — Они ничего не стесняются, у них нет ни малейшего чувства гражданской ответственности — у этих проклятых, мерзких голливудских воротил, которые постоянно ошиваются в Лас-Вегасе, привлекают к сотрудничеству воров и потворствуют бандитам, а также покрывают убийц.

— Стерн тоже убил кого-то?

— Человек десять или больше, — сказал Колтон. — Тебе нужно его подробное досье?

— Не сейчас. Спасибо, Питер. Не принимай все так близко к сердцу.

У меня был знакомый на студии «Гелио-Графф», сценарист Сэмми Свифт. Телефонистка соединила меня с его секретаршей, а та позвала Сэмми к телефону.

— Лу? Все так же одержим страстью к детективным приключениям?

— Они-то и держат меня в тонусе. Кстати, что такое тонус? Ты, как писатель, должен это знать.

— Оставим этот вопрос какому-нибудь научно-исследовательскому институту. Так сказать, разделение труда. Короче, старина, что ты хотел? Я тут заканчиваю сценарий, а бюро размножения не дает мне покоя. — По его голосу чувствовалось, что он спешит, и метроном в его голове отсчитывает секунды.

— У тебя, как всегда, грандиозные планы?

— До конца недели я должен вылететь в Италию с готовым сценарием. Графф собственной персоной решил заняться историей Карфагена.

— Историей Карфагена?

— «Саламбо», исторический роман Флобера. Откуда ты свалился?

— Из класса географии. Карфаген, насколько я помню, находится в Африке.

— Находился. А теперь нет. Шеф строит его в Италии.

— Я слышал, что он и в Вегасе кое-что строит?

— Ты имеешь в виду казино? Да, ты прав.

— Странно, что такой крупный независимый продюсер вкладывает деньги в забегаловку с игровыми автоматами.

— Все, что делает шеф, довольно неожиданно. Ты бы подбирал более изысканные выражения.

— А тебя что, прослушивают?

— Не будь дураком, — сказал он неуверенно. — Ну так какие проблемы у тебя возникли?

— Никаких. Просто мне нужен один ваш новый актер, Ланс Леонард. Ты слышал о нем?

— Да. Я видел, он где-то здесь околачивается. Зачем он тебе?

Я начал импровизировать.

— Мой друг, репортер, хотел бы взять у него интервью.

— О карфагенской истории?

— А что, Леонард имеет к ней отношение?

— Небольшая роль, его дебют. Ты что, не читаешь газет?.

— По возможности, нет. Я полный невежда.

— Как и газетчики. И Леонард тоже, но я не хочу, чтобы твой друг упоминал об этом. Парень должен отлично справиться с ролью варвара из Северной Африки. У него мускулы получше, чем у Брандо, когда тот был боксером.

— Как он попал в картину?

— О, его открыл сам шеф.

— И где же эти прекрасные мускулы обитают?

— Думаю, в Каньоне Колдуотер. Моя секретарша может дать тебе его адрес. Только не говори, что получил его от меня. Парень сторонится прессы. Но реклама ему не повредит. — Сэмми перевел дыхание. Несмотря на занятость, ему явно хотелось поболтать. Ему нравилось все, что отрывало его от работы. — Надеюсь, это не одна из твоих хитрых уловок, Лу?

— Тебя не проведешь. Я давным-давно утратил всю свою хитрость. Теперь я уже не в цене.

— Как и все мы, старина. Ну пока.

Я узнал у секретарши адрес Леонарда в Каньоне Колдуотер и вышел на улицу. Солнце блестело на крыше моего автомобиля. Джордж Уолл сидел на переднем сиденье, запрокинув голову. Лицо его было красным и потным, глаза закрыты. Внутри машины было жарко, как на раскаленной сковородке.

Шум мотора разбудил его. Он выпрямился, протер глаза.

— Куда мы едем?

— Я, а не мы. Тебя я заброшу в отель. В какой?

— Но я не желаю, чтобы меня куда-нибудь забрасывали. — Он схватил меня за руку. — Вы узнали, где она, не так ли? Вы не хотите, чтобы я ее увидел?

Я не ответил. Он дернул меня за руку так, что машина резко вильнула в сторону.

— Это так?

Я оттолкнул его.

— Ради Бога, Джордж, возьми себя в руки. Выпей что-нибудь успокаивающее, когда вернешься в отель. Ну, куда тебя везти?

— Я не собираюсь возвращаться в отель. Вы не можете меня заставить.

— Ну хорошо, поедем вместе. Если ты обещаешь остаться в машине. У меня есть план, который может удасться, а может и провалиться. Но, если ты вмешаешься, он провалится наверняка.

— Не буду я вмешиваться. — Через некоторое время он добавил: — Вы не представляете, что я испытываю. Только что, когда я уснул в машине, мне приснилась Эстер. Я пытался поговорить с ней. Но она не ответила, и тогда я понял, что она мертва. Я прикоснулся к ней. Она была холодной как снег.

— Расскажи все это своему психиатру, — резко оборвал я. Мне начинала действовать на нервы его жалость к себе.

Он обиженно умолк и молчал всю дорогу, пока мы ехали в Каньон. Ланс Леонард жил почти у самой вершины, в новом деревянном доме красного цвета, стоящем над крутым спуском. Я припарковался у дома и огляделся. Поблизости не было других строений, хотя дальше склоны пестрели коттеджами на любой вкус. Холмы ярусами спускались от гребня, напоминая тяжелые шторы, ниспадающие к поверхности моря.

Я еще раз попытался взглядом пригвоздить Джорджа к сиденью и направился вниз по наклонной заасфальтированной аллее. Деревья перед домом, лимоны и авокадо, видимо, посадили совсем недавно: вокруг корней была расстелена желтая джутовая ткань. В гараже стояли пыльный серый «ягуар» и легкий гоночный мотоцикл. Я нажал кнопку звонка у входной двери и услышал раздавшийся внутри мелодичный звон.

Дверь открыл смуглый молодой человек. Его лицо оказалось на одном уровне с моим, хотя я стоял на ступеньку ниже. Его можно было бы назвать красивым, если бы не капризный рот и тускловатые глаза. Вопросительно глядя на меня, он не переставал тщательно приглаживать свои черные кудри яркой инкрустированной расческой. Из-под голубой нейлоновой пижамы виднелись смуглые босые ноги. Я сразу узнал его. Это был тот самый прыгун в воду с фотографии Бассетта.

— Мистер Торресе?

— Леонард, — поправил он меня, затем наконец положил расческу в карман пижамы и улыбнулся, уверенный в своей неотразимости. — Я взял себе новое имя, более подходящее для моей новой карьеры. В чем дело, приятель?

— Я хотел бы видеть миссис Уолл.

— Никогда не слышал о такой. Вам дали неправильный адрес.

— Ее девичья фамилия Кэмпбелл. Эстер Кэмпбелл.

Он оцепенел.

— Эстер? Но она же не замужем.

— Она замужем. Разве она не сообщила вам?

Он оглянулся через плечо, затем снова посмотрел на меня. Движения у него были быстрыми, как у ящерицы. Он взялся за ручку двери.

— Никогда о ней не слышал. Извините.

— А кому принадлежит расческа? Или вы просто обожаете яркие вещицы?

На мгновение он замер в нерешительности. Этого мне было достаточно, чтобы просунуть в дверь ногу. Я успел разглядеть раздвижную стеклянную перегородку в конце холла и за ней нависающую над каньоном террасу, на которой, лежа в шезлонге, загорала девушка. Мне была видна только длинная шоколадная спина с поразительно тонкой талией и выгнувшееся дугой белое бедро. Да еще головка с волосами, похожими на взъерошенные перья экзотической птицы.

Леонард шагнул вперед, оттеснив меня на мощенную плитами дорожку, и закрыл за собой дверь.

— Ты надоел мне, приятель. Нам не о чем говорить. Я не знаю никакой Эстер, или как ее там зовут.

— Но минуту назад ты знал.

— Может быть, когда-то я и слышал это имя. Я слышу множество имен каждый день. Вот, например, как тебя зовут?

— Арчер.

— Чем ты занимаешься?

— Я детектив.

Он вызывающе усмехнулся и сощурил глаза. Совсем недавно он покинул место, где полицейских боятся и ненавидят, и ненависть сидела в нем, как хроническая болезнь.

— И чего ты хочешь от меня?

— Мне нужна Эстер, а не ты.

— Она попала в переделку?

— Скорее всего, если уж связалась с тобой.

— Нет, нет. Она дала мне отставку, честное слово. Я ее не видел уже целую вечность.

— Попробуй поискать ее на террасе.

Его кулаки судорожно сжались. Он подался вперед, рот его открывался и закрывался, как раковина красного двустворчатого моллюска.

— Ты продолжаешь утверждать, что я лгу? Ну так вот, я должен держаться в соответствии с моим общественным положением, и только поэтому я стою здесь и терплю, как какой-то джентльменишка. Но если ты сейчас же не уберешься отсюда, я поколочу тебя и не посмотрю на то, что ты сыщик.

— Газеты проявят к этому большой интерес. Вся история будет иметь несомненный успех у публики.

— Какая история? Что ты имеешь в виду?

— Это ты мне должен сказать.

Он нервно взглянул на дорогу, где стояла моя машина. Лицо Джорджа виднелось в окне, ках зловещая розовая луна.

— Кто твой приятель?

— Ее муж.

В пустых глазах Леонарда мелькнул проблеск мысли.

— Это что, шантаж? Ну-ка, покажи свой значок.

— У меня нет никакого значка. Я — частный детектив.

— Закопайте его, — проговорил Ланс, обращаясь к воображаемым зрителям.

И в тот же самый момент его правое плечо опустилось, и он, не выпрямляя руки, снизу нанес мне удар кулаком в солнечное сплетение. Все произошло так стремительно, что я не успел закрыться и уселся на каменные плиты, где обнаружил, что не могу встать. В голове было прохладно и ясно, как в аквариуме, но блестящие мысли и благородные стремления, которые плавали в нем подобно золотым рыбкам, не имели никакой связи с ногами.

Леонард ждал, когда я поднимусь, с кулаками наготове. Иссиня-черные, как вороново крыло, волосы упали ему на глаза, босые ноги переступали по каменным плитам. Я попытался дотянуться до них, но поймал воздух. Леонард улыбнулся мне, пританцовывая:

— Ну, давай вставай! Я немножко разомнусь.

— Сейчас я тебя разомну, молокосос, — прорычал я, тяжело дыша.

— Только не ты, старина.

Дверь за его спиной приоткрылась, и из нее высунулась головка в серебристых перьях. На девушке были темные очки, инкрустированная оправа которых составляла пару расческе. Лицо у нее блестело от масла для загара. Вместо халата она обмоталась махровым полотенцем, которое здорово подчеркивало все выпуклости и изгибы ее фигуры.

— Что случилось, дорогой?

— Ничего. Иди в дом.

— Кто этот тип? Это ты ударил его?'

— А кто же еще?

— Ты сумасшедший! Ты рискуешь своей карьерой!

— Я рискую? А кто трепал языком по телефону? Ты привела сюда этого ублюдка!

— Хорошо. Тогда я хотела выйти из игры. Теперь я передумала.

— Заткнись! — Он угрожающе повел плечом в ее сторону. — Я сказал, войди в дом.

По аллее застучали ноги бегущего человека. Джордж Уолл закричал:

— Эстер! Я здесь!

Насколько я успел заметить, у нее на лице не отразилось ровным счетом ничего. Леонард мгновенно втолкнул ее в дом и захлопнул дверь. Он повернулся как раз в ту минуту, когда Джордж набросился на него, и встретил своего противника жестким ударом в лицо слева. Джордж замер. Леонард ждал, лицо его было спокойным и сосредоточенным, как у человека, слушающего музыку.

Мне наконец удалось подобрать под себя ноги, а затем и встать. Джордж давно жаждал драки, и к тому же у него было преимущество в росте, весе и в размахе, так что поначалу я решил не вмешиваться. Я стоял и смотрел. Впечатление было такое, как будто я наблюдал за человеком, попытавшимся сразиться с машиной. Леонард сделал шаг вперед, уперся подбородком в грудь великана Джорджа и принялся молотить его в живот. Его локти, плотно прижатые к телу, двигались как поршни в смазанных пазах. Когда он отступил, Джордж перегнулся пополам, упал на колени, но тут же снова вскочил, бледный как полотно.

В тот момент, когда его руки оторвались от каменных плит, Леонард ударил справа ему в лицо. Джордж отступил на мягкий, недавно засеянный газон, и запрокинул голову, обескураженно уставившись в небо, как будто на него оттуда что-то свалилось. Затем он встряхнулся и пошел на Леонарда, но споткнулся о садовый шланг и чуть не упал.

Я шагнул между ними, повернувшись к Леонарду.

— Ну все, с него хватит. А то ты его прикончишь.

Джордж оттолкнул меня в сторону. Я схватил его за руку.

— Пропустите-ка меня к этому коротышке, — проговорил он, с трудом разлепив кровоточащие губы.

— Ты хочешь, чтобы он зашиб тебя до смерти?

— Побеспокойтесь лучше о нем.

Он был сильнее меня, поэтому легко высвободился, отбросив меня в сторону. Но другой мощный бросок, от которого затрещал по швам его пиджак, не достиг цели. Леонард отклонил голову на два или три дюйма и с интересом наблюдал, как кулак Джорджа пронесся мимо. Джордж потерял равновесие, Леонард ударил его между глаз правой рукой, затем левой, и тот свалился, глухо стукнувшись головой о дорожку. После этого он лежал не шевелясь.

Кончиками пальцев левой руки Леонард поглаживал костяшки правого кулака, как бы полировал их, точно они были произведениями искусства, отлитыми из бронзы.

— Тебе не следует испытывать их на дилетантах.

Он рассудительно ответил:

— Я и не испытываю, пока меня не вынуждают. Только иногда я чертовски раздражаюсь, когда всякие жлобы хотят, чтобы я сдрейфил перед ними. Меня достаточно запугивали, но больше я этого не потерплю. — Балансируя на одной ноге, большим пальцем другой он коснулся откинутой руки Джорджа. — Может быть, тебе лучше отвезти его к врачу?

— Может быть.

— Я ударил его довольно-таки сильно.

И он показал костяшки пальцев правой руки. Они вздулись и прямо на глазах налились синевой. А в общем, драка пошла ему на пользу. Он как-то встряхнулся, сделался гораздо менее церемонным и гарцевал как жеребец. Из окна за ним наблюдала серебристоволосая девушка. Сейчас на ней было льняное платье. Она заметила, что я смотрю на нее, и исчезла.

Леонард включил шланг и направил струю воды в лицо Джорджа. Тот открыл глаза и попытался сесть. Леонард отвел шланг.

— С ним все будет в порядке. Он не пришел бы в себя так быстро, если бы получил серьезное повреждение. Как бы там ни было, я ударил его защищаясь, ты свидетель. Если меня попытаются обвинить, свяжись с Лероем Фростом со студии «Гелио».

— Так, значит, Лерой Фрост — твой адвокат?

Он улыбнулся мне, но спросил с легкой тревогой:

— Ты знаешь Лероя?

— Немного.

— Может быть, мы тогда не будем его беспокоить? У Лероя и так хватает неприятностей. Сколько ты зарабатываешь в день?

— Когда работаю, пятьдесят.

— Отлично! Как насчет того, что я вручу тебе полсотни долларов, а ты позаботишься об этой туше? — Он включил все свое неоновое обаяние. — Между прочим, я должен извиниться. На минуту я, кажется, потерял голову. Мне не следовало бить тебя из-за этого молокососа. Когда-нибудь ты мне вернешь долг.

— Да, уж теперь обязательно.

— Несомненно, и я разрешаю. Как твое брюхо, шеф?

— Как порванная теннисная ракетка.

— Но резкой боли нет?

— Резкой нет.

— Отлично, отлично.

Он протянул мне руку. Я собрался с силами и ударил его в челюсть. Конечно, это было не очень умно с моей стороны. Все-таки ноги у меня еще подкашивались и чувствовал я себя довольно вяло. Если бы я промахнулся, он бы мог одной левой измочалить меня в клочья. Но попадание в цель было стопроцентным.

Я оставил его лежать там, где он упал. Дверь оказалась не заперта, и я вошел в дом беспрепятственно. Девушки не было ни в гостиной, ни на террасе. Махровое полотенце валялось на полу в спальне, рядом с ним лежала светлая соломенная шляпа. На кожаной ленте внутри шляпы была надпись: «Сделано в Мексике для магазина «Таос»».

Совсем рядом послышалось рычание и чихание мотора. Я увидел боковую дверь, которая вела через небольшой коридор прямо в гараж. Эстер сидела за рулем «ягуара», глядя на меня и улыбаясь во весь рот. Она захлопнула дверцу раньше, чем я успел схватиться за ручку. Затем ручка выскользнула из моей руки, чуть не оторвав мне кисть.

«Ягуар» взвизгнул на повороте, оставив за собой шлейф черного дыма, и выпрыгнул с подъездной аллеи на дорогу. Я упустил ее. Не мог же я бросить Джорджа с Леонардом.

Они сидели перед домом по разные стороны аллейки, мощенной каменными плитами, обмениваясь мрачными взглядами. У Джорджа из разбитой губы текла кровь, под одним глазом уже появился синяк. У Леонарда на физиономии не оказалось никаких отметин, но, когда он встал, я увидел, что сам он изменился.

Теперь у него был такой отталкивающий вид, как будто одним ударом я вновь отправил его в прошлое. Прикрывая руками нос и рот, он злобно уставился на меня.

— Не беспокойся, — утешил я его, — ты все еще великолепен.

— Мерзавец! Ты думаешь, это очень смешно? Я убил бы тебя, если бы не это. — Он снова показал мне опухшую правую руку.

— Ты же сам напросился на ответный удар. Теперь мы квиты. Куда она поехала?

— Какое мое дело? И ты можешь отправляться ко всем чертям!

— Где она живет?

— Пошел ты!..

— Ты спокойно можешь сказать мне ее адрес. Все равно я разыщу ее по номеру машины.

— Валяй! — Он взглянул на меня с торжеством. Видимо, это означало, что «ягуар» принадлежит ему.

— О чем она говорила? Почему хотела выйти из игры?

— Я не умею читать чужие мысли. И ничего о ней не знаю. Послушай, я обслуживаю множество женщин, они сами меня просят, вот я и доставляю им удовольствие. По-твоему, я должен отвечать за любую из них?

Мне опять захотелось его ударить. Он отступил на шаг назад и весь сжался.

— Убери от меня руки! И уноси отсюда свою задницу, это частное владение! Предупреждаю, у меня в доме есть заряженный пистолет.

Он направился к двери. Джордж все еще стоял на четвереньках. Я закинул его руку себе на шею и поднял незадачливого супруга на ноги. Он шел как акробат, пытающийся удержать равновесие на батуте.

Когда я в последний раз оглянулся на дом, Леонард стоял на ступеньках и причесывался.