Миссис Буш осталась на улице, милостиво позволив мне войти одному. В комнате было сумрачно и прохладно. Жалюзи и тяжелые шторы не пропускали солнечных лучей. Единственным источником света была лампа под абажуром, стоявшая на прикроватной тумбочке. Девушка сидела на незастеленной, прямо-таки голливудской кровати, отвернув лицо от лампы.

Я понял причину этого, когда она, на секунду забывшись, взглянула прямо на меня. От нембутала или слез ее веки опухли, светлые блестящие волосы были небрежно заколоты, а красивое платье сидело на ней мешком. Похоже, за одну ночь ей пришлось утратить прежнюю уверенность в том, что ее красота сама о себе позаботится. Голос у нее был тихий и хрипловатый.

— Привет.

— Привет, Рина.

— Вам уже известно, кто я? — проговорила она хмуро.

— Да, известно. Я должен был догадаться раньше. Где же твоя сестра, Рина?

— У Эстер возникли неприятности, и она покинула страну.

— Ты уверена?

— Я ни в чем не уверена с тех пор, как узнала, что Ланс мертв.

— Ты же не поверила мне, когда я сказал тебе об этом.

Потом пришлось поверить В отеле я купила лос-анджелесскую газету и сразу увидела заметку о нем, то есть о его смерти. — Ее веки поднимались с трудом, и выражение синих глаз стало совсем другим за эти тринадцать часов, она увидела много такого, что не могло ей понравиться. — Это моя сестра, это Эстер его убила?

Не исключено, но я так не думаю. Они сообщили тебе, куда именно она уехала — в Мексику, в Канаду, на Г авайи?

— Нет, не сообщили. Карл Стерн сказал, что лучше мне не знать об этом.

— А как ты сама думаешь, чем ты здесь занимаешься? Обеспечиваешь ей алиби?

— Наверное, да. По крайней мере, разговор шел именно об этом. — Она вновь взглянула на меня. — Пожалуйста, не смотрите на меня так. Я сама хочу рассказать вам все, что знаю, не надо меня допрашивать. Поверьте, у меня была ужасная ночь.

Она закрыла лицо руками, а когда отняла их, они были совсем мокрые. На тумбочке рядом с кроватью стояла коробочка с гигиеническими салфетками. Я вытащил одну и подал ей. Рина промокнула глаза и высморкалась. Неожиданно она спросила по-детски тоненьким голоском:

— Скажите, вы добрый человек?

— Надеюсь… — начал было я, но ее прямота смутила меня. — Нет, — сказал я честно, — не добрый. Когда я думаю об этом, я стараюсь быть добрым, но с каждым годом получается все хуже. Это то же самое, что пытаться подтянуться на одной руке. Можно всю жизнь тренироваться время от времени и все же никогда этого не добиться.

Она попробовала улыбнуться. Но уголки нежных губ не желали подниматься.

— Вы ответили как порядочный человек. Зачем вы приходили в дом Эстер сегодня ночью? Как вы туда вошли?

— Взломал дверь.

— Зачем? Моя сестра в чем-то виновата?

— Не знаю. Ее муж попросил меня разыскать ее. Этим я и занимался.

— У нее нет мужа. То есть, я имею в виду, муж Эстер умер.

— Это она сказала, что он умер, верно?

— Разве это не правда?

— Кажется, она вообще не говорит правды, когда можно обойтись ложью.

— Я знаю. — И она сухо добавила: — Но Эстер мне сестра, и я люблю ее. Я всегда делала для нее все, что могла. И буду делать.

— Поэтому ты и оказалась здесь?

— Да, именно поэтому. Ланс и Карл Стерн заявили, что я могу вызволить Эстер из большой беды, может быть, даже спасти от тюремного заключения. Все, что от меня требуется, так это прилететь сюда, зарегистрироваться под ее именем в отеле, а затем исчезнуть. Мы договорились, что я возьму такси, уеду за город, за аэропорт, а Карл Стерн подберет меня там. Но я почему-то не встретилась с ним. И вот в конце концов я очутилась здесь, и у меня совершенно сдали нервы.

— И поэтому ты звонила мне?

— Да. После того как я увидела заметку о Лансе, я задумалась. Если вы сообщили мне правду о нем, так, возможно, и все остальное тоже была правда. Я вспомнила кое-что, о чем вы говорили ночью, — первое, что у вас вырвалось, когда вы увидели меня в комнате Эстер. Вы спросили, — она старательно подбирала слова, как ребенок, повторяющий урок, — вы решили, что я — это Эстер, и сказали, что вы думали, что я мертва, — то есть, что она мертва.

— Да, я говорил это.

— Это правда?

Я не знал, что ответить. Она встала с кровати, пошатнулась и крепко схватила меня за руку.

— Эстер мертва? Не бойтесь сказать мне правду. Я выдержу.

— К сожалению, я сам точно не знаю.

— А как вы думаете?

— Я думаю, что мертва. Думаю, ее убили здесь, на Беверли-Хиллз, вчера, ближе к вечеру. И алиби, которое им нужно, не для Эстер. А для того, кто убил ее.

— Я не совсем понимаю…

— Допустим, Эстер была убита вчера. Ты выдаешь себя за нее, прилетаешь сюда, регистрируешься в отеле, исчезаешь. И ее уже не будут искать в Лос-Анджелесе.

— Я буду.

— Если сама останешься живой.

Ей потребовалась секунда, чтобы осознать то, что я сказал, и еще одна, чтобы соотнести это с действительностью. Она вздрогнула всем телом, заморгала, а затем замерла, неподвижно глядя на меня округлившимися синими глазами, в которых застыл ужас.

— Что же мне делать?

— Исчезнуть. Затаиться. Я постараюсь разобраться во всем. Но сначала ответь мне на несколько вопросов. Ты еще не объяснила, почему позволила им одурачить себя. И что ты знаешь о делишках твоей сестры. Она когда-нибудь говорила тебе, чем занимается?

— О, она и не думала откровенничать. Но я догадывалась. Я вам все расскажу, мистер Арчер. В некотором отношении я так же виновата, как и Эстер. На мне тоже лежит ответственность за все, что произошло.

Она немного помолчала, скользнув взглядом по желтым пластиковым стенам. Казалось, ее угнетала неприглядность комнаты, в которой она очутилась по воле случая. Вдруг ее взгляд остановился на двери за моей спиной и замер. Она оцепенела.

Я обернулся. Резкий солнечный свет, полоснувший меня по глазам, отразился на трех пистолетах. Один из них держал Фрост. Лэшмен и Марфельд прикрывали его с флангов. Позади них, по дорожке, посыпанной гравием, ползла миссис Буш. А на шоссе было еще видно обшарпанное желтое такси, в котором катил к городу мой знакомец Чарльз Эдейер. Он даже не оглянулся.

Все это я разглядел в то первое мгновение, когда моя рука сама рванулась к пистолету. Но я так и не дотронулся до него. Я соображал явно недостаточно быстро, но все же успел понять, что они только и ждут, когда у меня в руках окажется оружие. Поэтому я замер, прижав руку к груди.

Фрост сиял. На фоне лазурного бездонного неба он чем-то напоминал бабочку мертвая голова. На нем была цветная рубашка из переливчатого шелка, на голове — панама с такой же радужной лентой. Костюм из белой шерстяной фланели придавал ему сходство с теннисистом-профессионалом. Крепко сжимая пистолет, он приставил его к моему животу.

— Руки за голову. Что за приятный сюрприз!

Я подчинился.

— Мне тоже очень приятно.

— А теперь кругом.

В этот момент миссис Буш наконец удалось встать на ноги. С криком: «Грязные ублюдки!» она, как кошка, бросилась на спину гангстера, стоявшего к ней ближе других. Им оказался Марфельд. Вырвавшись, он с размаху ударил женщину в лицо рукояткой пистолета. Она упала ничком и затихла. Ее разлетевшиеся во все стороны волосы были похожи на яркий костер.

— Я убью тебя, Марфельд.

Он повернулся ко мне. Его физиономия была откровенно счастливой. Я и не предполагал, что он способен испытывать это чувство.

— Ты или кто-нибудь другой, мой мальчик? Тебе бы лучше помолчать. Ты уже попался, усек?

Он ударил меня пистолетом по голове. Небо куда-то поплыло, как голубой воздушный шарик.

Фрост резко бросил Марфельду:

— Перестань! И, ради Бога, не трогай женщину. — Затем он обратился ко мне более спокойным тоном: — Держи руки за головой и повернись на сто восемьдесят градусов.

Я выполнил его приказание, чувствуя, как струйки крови, просочившись сквозь волосы, текут по лицу. Рина по-прежнему сидела на кровати. Подобрав ноги, она прижалась к стене и дрожала, как осиновый лист на ветру.

— Ты разочаровала нас, куколка, — сказал Фрост. — И ты тоже, Лу.

— Я сам себя разочаровал.

— Да, и это после всех моих хлопот, добрых советов и многолетних дружеских отношений между нами,

— Твои слова глубоко тронули меня. Ничто меня так глубоко не трогало с тех пор, как я последний раз слышал вой гиены.

Фросг больно ткнул меня стволом пистолета. Марфельд, энергично размахивая руками, обежал кругом и заглянул мне в лицо.

— В таком духе с мистером Фростом не говорят.

Он замахнулся. Я успел опустить подбородок, чтобы прикрыть горло, и ребром ладони он попал мне по губам. Ответный удар я нанес почти автоматически, и тут же Лэшмен вцепился в мою руку и повис па ней всем телом. Правое плечо Марфельда резко опустилось, он с силой ткнул меня в живот кулаком. Я согнулся пополам и только через несколько секунд смог выпрямиться, сглотнув при этом отрыгнувшийся горький кофе.

— Ну ладно, хватит, — Фрост уже насладился зрелищем и смилостивился. — Возьми его на мушку, Лэш.

Фрост подошел к кровати. Он двигался по-прежнему вяло, опустив плечи. И голос у него звучал глухо и устало:

— Ты готова идти с нами, крошка?

— Где моя сестра?

— Ты же знаешь, что она вынуждена была покинуть страну. И ты хочешь сделать все, что нужно для ее пользы, не правда ли?

Он склонился к ней и попытался улыбнуться. Но Рина, оскалившись, как зверек, зашипела на него:

— Да я бы с тобой и улицу не перешла! Ты, вонючка! Где моя сестра?

— Ты пойдешь с нами, детка, даже если тебя придется тащить. Ну давай, поторапливайся.

— Нет! Оставьте меня в покое! Вы убили мою сестру!

Она спрыгнула с кровати и бросилась к двери. Марфельд успел поймать ее и сделал вид, что борется с ней, прижимая ее к себе и гнусно ухмыляясь. Наконец ей удалось вцепиться ногтями в его щеку. В ярости он схватил девушку за руку, едва не ломая ей пальцы, и несколько раз ударил наотмашь по голове. Она покорно замерла, прижавшись к отвратительной желтой стене.

Вдруг я почувствовал, что пистолет Лэшмена больше не упирается мне в спину, и быстро обернулся. Лзшмен своими похотливыми, затуманенными от удовольствия глазами полового извращенца наблюдал, как избивают девушку. Я вырвал у него пистолет, прежде чем он успел выстрелить, и тут же изо всех сил ударил его в правый висок рукояткой. Он рухнул прямо на пороге.

Марфельд повис у меня на спине. Он был тяжелый и здоровый, да еще обладал врожденной уверенностью в том, что сила всегда права. Он обхватил меня за шею и начал душить. Напрягшись, я сумел развернуться вместе с ним и с размаху стукнуть его о косяк двери, хотя при этом у меня чуть голова не оторвалась. Он свалился на Лэшмена лицом вверх. Рукояткой пистолета я еще для верности двинул ему между глаз.

Потом, не теряя времени, повернулся к Фросту и успел отскочить в сторону именно в тот момент, когда он нажал курок. Пули прошили стену у меня над головой. Я тоже выстрелил и попал ему в правую руку. Его пистолет с громким стуком упал на пол. Быстро подняв его, я выпрямился и, прислонившись к стене, обвел взглядом комнату.

В наступившей вдруг тишине отчетливо был слышен звук работающего кондиционера. У противоположной стены застыла бледная как полотно девушка. Между нами на полу сидел Фрост, как ребенка, прижимая к груди левой рукой раненую правую. Кровь стекала у него между пальцев. Он посмотрел на них, потом на меня. Тень смерти, которую я всегда замечал в его глазах, теперь покрывала все лицо. В дверном проеме лежал Марфельд, нежно прижавшись щекой к груди Лэшмена и закатив глаза. На лбу у него виднелась глубокая вмятина синего цвета. Шум кондиционера не мог заглушить его хриплого дыхания.

В дверях показалась миссис Буш. Она слегка покачивалась. Один ее глаз, окруженный лиловым кровоподтеком, совсем заплыл, по подбородку стекала кровь. Но она улыбалась, сжимая обеими руками автоматический пистолет сорок пятого калибра. Фрост заглянул в черное отверстие ствола, направленного на него, и попытался залезть под кровать. Но она оказалась слишком низкой. Тогда он улегся на пол и заскулил:

— Пожалуйста, не стреляйте. Я больной человек.

Женщина расхохоталась:

— Взгляните только, как он пресмыкается. Вот это да!

— Не убивайте его, — попросил я. — Это может показаться странным, но он мне еще нужен.