«Сухой мартини» оказался небольшим отелем в центре города, в квартале, где в основном располагались игорные дома. Я открыл дверь. Две пожилые женщины играли в канасту на деньги в небольшом холле, похожем на ящик, обитый сучковатыми деревянными панелями. За стойкой администратора сидел тучный мужчина в рубашке из искусственного шелка. На его лице застыло то неизменно жизнерадостное выражение, которое так приятно видеть на лицах толстяков.

— Чем могу быть вам полезен, мистер?

— У меня назначена встреча с миссис Кэмпбелл.

— Боюсь, что миссис Кэмпбелл еще не вернулась.

— А в какое время она ушла?

Он сцепил руки на животе и принялся вертеть большими пальцами.

— Дайте мне подумать. Я заступил на смену в полночь, она зарегистрировалась примерно час спустя, поднялась, оставалась в номере ровно столько, чтобы успеть переодеться, и сразу ушла. Значит, это было немногим позже часа ночи.

— Вы очень наблюдательны.

— Ну, на такую кошечку не мудрено обратить внимание. — И он одобрительно прищелкнул языком.

— Кто-нибудь сопровождал ее?

— Нет, она приехала одна и уехала тоже одна. А вы ее друг, не так ли?

— Да.

— И вы знаете ее мужа? Такой здоровенный парень со светло-рыжими волосами?

— Да, я знаю его.

— Чудной тип. Ворвался сюда среди ночи, страшный, как Божий гнев. Все лицо разбито, в волосах запеклась кровь, а разговаривает, как ненормальный. Он вбил себе в голову, что с его женой что-то стряслось, а я будто бы замешан в этом Утверждал, что я должен знать, где она Черт побери, я еле от него отвязался

Я посмотрел на часы.

— Да, за это время она вполне могла попасть в какую-нибудь историю Уже одиннадцать часов, как она отсутствует

— Не берите в голову Такие дамочки обычно кутят сутки напролет а некоторые из них и еще полсуток прихватывают Может, ей повезло, пошел выигрыш за выигрышем, она и понеслась во весь опор. Или у нее просто свидание Ведь кто-то же отделал ее мужа по первое число Если, конечно, он действительно муж.

— Муж, все правильно. Какие-то типы избили его И он сам хочет разобраться во всем. Сейчас он в больнице, и я пытаюсь отыскать его жену по его просьбе

— Так вы частный детектив?

— Да. А у вас точно нет ни малейшего представления о том, куда она могла отправиться?

— Если это так важно, я попробую разузнать. — Он оценивающе оглядел меня с головы до ног, прикидывая стоимость моего костюма и пытаясь определить содержимое бумажника. — Но это вам будет кое-что стоить.

— Сколько?

— Двадцать, — с некоторым сомнением сказал он.

— Послушай, приятель, я не собираюсь покупать тебя со всеми потрохами.

Он не возражал.

— Ну ладно десять. — И добавил: — Это лучше, чем совсем ничего

Взяв у меня деньги, он вразвалку направился в заднюю комнату. Вскоре я услышал его голос, — он говорил по телефону с кем-то по имени Руди. Вернулся он весьма довольный собой.

— Ночью я вызывал ей такси, а сейчас беседовал с диспетчером. Он пришлет сюда таксиста, который выполнял заказ.

— Сколько он с меня возьмет?

— Об этом вы с ним сами договоритесь.

Я ждал, стоя за стеклянной входной дверью и поглядывая на улицу. По дороге проносились автомобили с номерами всех американских штатов, но, конечно же, большинство номерных знаков принадлежало штату Южная Каролина. Поистине, этот город с его вечным праздником был самым отдаленным предместьем Лос-Анджелеса

От потока машин, двигающихся на запад, отделилось видавшее виды такси желтого цвета и затормозило у края тротуара. Водитель вышел из машины и пересек тротуар. Хотя он был еще не стар, у него оказалось вытянутое, с ввалившимися щеками, лицо, а фигура — как у гончей, которую долгое время кормили объедками. Я вышел ему навстречу.

— Это вы тот джентльмен, который интересуется блондинкой?

— Да, я.

— Обычно мы не даем информацию о своих клиентах. Разве только по официальному заявлению.

— Десять долларов — достаточно официально?

Он встал по стойке «смирно» и вскинул руку, как бы отдавая мне честь.

— Что бы вы хотели знать, шеф?

— В какое время ты ее подвозил?

— В час пятнадцать. Я проверил это по своему графику.

— А где ты ее высадил?

Он ухмыльнулся, обнажив желтые прокуренные зубы, и подчеркнуто лихо сдвинул фуражку. Она висела теперь почти вертикально, зацепившись за выступающий затылок своего владельца.

— Не торопитесь, приятель, сначала покажите, какого цвета у вас банкноты.

Я заплатил ему, сколько обещал.

— Она вышла прямо на улице, — сказал он. — Мне не хотелось высаживать ес в такой поздний час, но, думаю, она знала, что делает.

— Где это было?

— Сразу за бывшим аэропортом. Если хотите, могу отвезти вас туда. Это будет стоить два доллара по счетчику.

Он открыл заднюю дверцу. Я сел в такси. Судя по удостоверению личности, шофера звали Чарльз Мейер. Пока мы проезжали мимо фасадов многоэтажных зданий, на которых голливудские дивы с афиш восторженно улыбались безымянным миллионерам, он поведал мне о своей жизни. У Чарльза Мейера было слишком много проблем. Пьянство подточило его здоровье. Женщины разбили ему жизнь. Азартные игры вконец его разорили.

Его жалобный голос звучал настойчиво и монотонно:

— Три месяца я рысачил в этом проклятом городе, пытаясь скопить денег, чтобы немного прибарахлиться, купить какой-нибудь драндулет да выбраться отсюда. На прошлой неделе я решил: все, дело сделано, долги уплачены, и у меня осталось двести тридцать долларов. Зашел в аптеку купить инсулин. Мне дали сдачу серебром, два доллара и две монеты по двадцать пять центов. И вот просто так, от нечего делать, я опустил их в игровой автомат. И что из этого вышло? — Он горестно закудахтал: — Туда же ушли и остальные двести тридцать долларов. Чтобы спустить их, мне потребовалось чуть больше трех часов. Такой уж я азартный игрок.

— Может, тебе купить билет на автобус?

— Ну уж нет, мистер. Я буду торчать здесь, пока не заработаю на автомобиль послевоенной марки, такой, как у меня был когда-то, и на приличный костюм. Я не собираюсь притащиться назад в Дого, как бродяга.

Мы проехали мимо нескольких строящихся зданий. Надписи возле них свидетельствовали о том, что здесь возводятся клубы-отели с затейливыми названиями. Один из них принадлежал Симону Граффу. Это был его «Казбах», стропила которого возвышались на краю пустыря, как арматура для ярких, но фальшивых декораций.

Бывшая взлетная полоса была превращена в нескончаемый ряд дешевых мотелей, владельцы которых, похоже, из последних сил пытались придать им какую-то жалкую роскошь. Чарльз Мейер развернулся на сто восемьдесят градусов и остановился невдалеке от заведения, именующегося «Фиеста мотор-корт». Он повернулся ко мне, свесив свое вытянутое крысиное лицо через спинку сиденья.

— Вот здесь я ее и высадил.

— Кто-нибудь встречал ее?

— Если и встречал, то я не видел. Когда я отъехал, она стояла на улице одна-одинешенька.

— Но машины-то на автостраде были?

— Да, здесь всегда довольно большое движение.

— Она никого не ждала, как по-вашему?

— Откуда мне знать? Она была немного не в себе, какая-то слишком возбужденная.

— Возбужденная? В каком смысле?

— Ну, знаете, такая расстроенная, нервная, почти в истерике. Мне очень не хотелось оставлять ее одну в таком состоянии. Но она сказала, чтобы я уезжал. Я и уехал.

— Как она была одета?

— В красном платье, пальто из темного драпа, без головного убора. Да, еще одна деталь. На ней были туфли на очень высоких каблуках. Я еще подумал, что на таких каблучищах она далеко не уйдет.

— В каком направлении она пошла?

— Ни в каком. Она просто стояла на тротуаре, до тех пор пока я мог ее видеть. Теперь отвезти вас назад в «Мартини»?

— Задержись здесь на несколько минут.

— Хорошо. Но я оставлю счетчик включенным.

Хозяин мотеля «Фиеста мотор-корт» сидел за столиком под пляжным зонтом в маленьком внутреннем дворике, рядом со своей конторой. Он курил кальян, обмахивался потрепанным веером, сделанным из пальмового листа, и был похож на счастливого македонца или разочарованного в жизни армянина. В глубине дворика несколько темноглазых девчушек, должно быть, его дочерей, занимались тем, что вытаскивали и снова загоняли тележки в крошечные гаражи.

Нет, он не видел молодой женщины в красном платье. В одиннадцать двадцать пять он обычно вывешивает табличку: «Мест нет» и отправляется спать, так что о том, что происходит после одиннадцать тридцати, ему ничего не известно. Когда я уходил, до меня донесся его голос. Он рявкал какие-то команды своим темноглазым дочерям, как будто на собственном примере хотел продемонстрировать, как следует воспитывать будущих женщин, чтобы уберечь их от грозящих им неприятностей.

Войдя в гостиницу «Колониаль», расположенную рядом, я очутился в небольшом уютном холле, где меня встретил маленький опрятный человечек с аккуратно подстриженными усиками. Акцент выдавал в нем уроженца севера, в голосе слышалось астматическое придыхание. Нет, он, конечно же, не мог заметить девушку, о которой идет речь, в то время он был занят более важными делами. И сейчас у него есть дела поважнее, чем разговаривать о чужих женах.

Я пошел дальше, выбрав направление наугад. Попытал удачу в «Барикс-туристе», в «Желанном путнике» и в «Оазисе». Получил три ответа, и все отрицательные. Чарльз Мейер не спеша следовал за мной в своем такси, ухмыляясь и кивая головой.

Гостиница «Эльдорадо» представляла собой как бы двойной ряд курятников, окрашенных в пастельные цвета и увешанных гирляндами неоновых трубок. В холле никого не было. Я звонил до тех пор, пока не получил ответа, твердо решив не покидать своего поста до последнего. Наконец вышла женщина с длинным носом, испещренным следами угрей, с черными маленькими глазками и черными волосами, закрученными на бигуди. Она выглядела так невзрачно, что мне стало ее жаль. Было почти оскорблением говорить ей о яркой блондинке в красном платье

— Да, — буркнула она, — я видела ее. — Глаза ее злобно блеснули. — Она стояла ночью на углу в течение десяти-пятнадцати минут. Я вовсе не претендую на роль судьи, вообще не берусь судить людей, но меня просто взбесило то, как она выставляла себя напоказ, нарочно, чтобы ее кто-нибудь подобрал. Но у нее ничего не вышло. — В голосе женщины зазвучали ликующие нотки. — Мужчин не так-то легко увлечь. Ни один не остановился ради нее.

— Чем же она вызвала у вас такое раздражение?

— Ничем Просто мне противно было смотреть, как она выламывается под фонарем на моем углу. Кроме того, подобные вещи могут повредить бизнесу. У меня здесь семейный мотель. Поэтому я в конце концов вышла на улицу и предложила ей пройти подальше. Я была достаточно вежлива с ней. Просто спокойным тоном велела ей убираться и заниматься своими делами в другом месте. — Она помолчала, поджав губы, потом спросила: — Как я полагаю, она ваша подруга?

— Нет. Я — детектив.

Ее лицо озарилось улыбкой.

— Понимаю. Ну так вот. Я видела, как она входила в отель «Капля росы», что в двух шагах отсюда. Давно пора кому-нибудь навести порядок в этом вертепе. Вы ее преследуете за совершение какого-то преступления?

— За слишком яркую красоту.

Смысл моих слов, видимо, дошел до нее не сразу, так как только через несколько секунд она захлопнула дверь у меня перед носом.

Отель «Капля росы» был всего лишь захудалым флигелем с облупившейся штукатуркой, покосившимися ставнями и дверьми, которые давно следовало покрасить. На мой стук открыла женщина в немного потрепанном купальном халате, туго стянутом в талии. У нее были ярко-рыжие кудрявые волосы, кожа, обожженная безжалостными солнечными лучами, только в глубоком вырезе небрежно запахнутого халата ослепительно сверкала белоснежная грудь. Она перехватила мой заинтересованный взгляд и ответила на него тем, что пошире распахнула и халат и дверь.

— Я ищу женщину.

— Какое счастливое совпадение. А я ищу мужчину. Только для меня это слишком рано. Я еще немного пьяна с прошлой ночи.

Зевая, она потянулась одной рукой вверх, а другую закинула за голову и выгнулась всем телом. Вместе с легким запахом джина от нее шел ток волнующей женственности.

— Входите же, я не кусаюсь.

Сказав это, она осталась стоять в дверях, так что мне пришлось протискиваться, тесно прижавшись к ней. Не так уж я ее и интересовал, просто она действовала по привычке. В холле царил ужасный беспорядок. На стойке в углу я увидел два стакана со следами губной помады. По полу были разбросаны религиозные журналы.

— Провели бурную ночь? — спросил я.

— О да. Весьма бурную. До четырех утра пила коктейли, а в шесть уже проснулась и не смогла больше уснуть. Эти бракоразводные процессы… Ну ладно, не все в жизни потеряно.

Я приготовился выслушать еще одну драматическую историю. Что-то в моем лице, вероятно, слишком доверчивый взгляд, располагало людей к откровенности. Но она пощадила меня.

— Ладно, Джо, не будем ходить вокруг да около. Вам нужна блондинка в красном платье.

— Вы на редкость проницательны.

— Да. Ну так вот. Ее здесь нет. И я не знаю, где она. А вы гангстер или кто там еще?

— Странный вопрос.

— Да, верно, очень странный, особенно если у вас под мышкой пистолет, а вы не Дэйви Крокетт.

— Вы вдребезги разбиваете мои иллюзии.

Она одарила меня суровым, даже мрачным взглядом. Ее глаза были похожи на кусочки какого-то зеленого минерала вроде малахита.

— Ну давайте, продолжайте, что вы скажете на это? Крошка утверждала, что ее преследуют гангстеры. А вы, значит, не гангстер?

— Я — частный сыщик. Ее муж обратился ко мне, чтобы я разыскал ее. — Неожиданно я подумал, что, мчась сломя голову по кругу, я очутился там же, откуда начал, только в другом штате, двадцать восемь часов спустя. А мне казалось, что прошло уже двадцать восемь дней.

Женщина поинтересовалась:

— А если вы найдете ее, что он собирается сделать с ней? Зверски избить?

— Он хочет заботиться о ней. Ей это крайне необходимо.

— Возможно. Так это все выдумки насчет гангстеров? Я хочу сказать, она что же, водила меня за нос?

— Не думаю. Она называла какие-нибудь имена?

Женщина энергично кивнула.

— Одно. Карл Стерн.

— Вы раньше слышали о нем?

— Еще бы! «Сан» раскопал занятные сведения о том, что это за субъект, и поместил их на первой странице прошлой осенью, когда Стерн добивался разрешения на строительство казино. Случайно, это не он ее муж?

— Ну нет. Ее муж — весьма приличный парень из Торонто, Джордж Уолл. Один из друзей Стерна уложил его в больницу. Я хочу отыскать его жену раньше, чем они доберутся и до нее.

— Без обмана?

— Совершенно серьезно.

— Чем она досадила Стерну?

— Вот этот вопрос я и хотел бы ей задать. Где она сейчас?

Она еще раз смерила меня недоверчивым взглядом своих малахитовых глаз.

— Разрешите взглянуть на ваш патент. Конечно, патент еще ничего не доказывает. Парень, который недавно получил от меня развод, тоже был частным детективом с патентом, но он был еще и таким первоклассным негодяем, каких свет не видывал.

— Я не такой, — заявил я с несколько принужденной улыбкой и протянул ей свое удостоверение.

Она внимательно рассмотрела его.

— Вас зовут Арчер?

— Да.

— Ну не странное ли совпадение, а? Девушка пыталась дозвониться до вас сегодня ночью, именно до вас. Постучала в мою дверь около двух часов ночи, бледная, еле держась на ногах, и попросила разрешения воспользоваться телефоном. Я спросила, что за беда с ней стряслась. Она и рассказала мне, что ее преследуют гангстеры и, возможно, скоро они будут здесь. Бедная крошка хотела позвонить в аэропорт, заказать билет на самолет и немедленно улететь. Я позвонила сама, но рейсов до утра не было. А потом она начала трезвонить вам.

— Зачем?

— Она мне не сообщила. Но если вы ее друг, вы сами должны знать. Вы друг Рины Кэмпбелл или нет?

От изумления я поперхнулся.

— Кого?

— Рины Кэмпбелл. Той девушки, о которой мы ведем речь.

Да. Это было открытие не из приятных. Я постарался взять себя в руки.

— Думаю, друг. Она все еще здесь?

— Я дала ей нембутал и сама уложила в постель. Не слышала, чтобы она выходила. Наверное, она все еще спит, бедняжка.

— Я хочу ее видеть.

— Да, я это поняла. Только запомните, мы живем в свободной стране и, если она не пожелает встречаться с вами, вы не сможете заставить ее.

— Я не собираюсь ее заставлять.

— Да уж, лучше и не пытайтесь, братец. Только попробуйте, я лично вас пристрелю.

— Значит, она вам понравилась, не так ли?

— А почему бы и нет? Она кажется очень порядочной девушкой, не хуже любой другой. И мне абсолютно безразлично, что она там сделала.

— Вы и сами, наверное, всегда поступаете добропорядочно?

— Я? В этом я очень сомневаюсь. Конечно, когда-то, когда мне было столько лет, сколько Рине, я тоже была довольно-таки добродетельной. И даже потом я пыталась сохранить остатки порядочности — на крайний случай. Если вы не можете дать хоть кому-то немного тепла и заботы в этом жестоком мире, лучше вам забиться в нору и затаиться, как крыса.

— Как, вы сказали, вас зовут?

— Я еще не представилась. Меня зовут Кэрол, миссис Кэрол Буш. — Она протянула мне красную, грубоватую руку. — Но запомните, если она передумала и не хочет вас видеть, вы сразу же сматываетесь.

С этими словами миссис Буш скрылась за внутренней дверью, плотно закрыв ее за собой.

Я вышел на улицу Чарльз Мейер ждал меня, сидя за рулем.

— Ну и как? Повезло?

— Нет Хватит. Я прекращаю поиски. Сколько я тебе должен?

Он наклонился и взглянул на счетчик.

— Три доллара семьдесят пять центов. А разве вы не поедете в город? Я бы отвез вас за полцены.

— Я прогуляюсь. Не мешает немного размяться. Таксист хмуро посмотрел на меня. Он был уверен, что я говорю неправду, и знал причину: я не доверял ему. Миссис Буш окликнула меня из двери номера, выходящей прямо на улицу.

— Все в порядке, она проснулась и хочет говорить с вами.