Все знали, что армейская еда просто отвратительная.

Однако никто и не поступал на службу в морскую пехоту ради деликатесов.

И все же, когда в столовой на тарелку полковника бесцеремонно плюхнулось что-то бесформенное и странное, желудок Козловски с отвращением сжался. Она прекрасно понимала, что эта пища была сбалансированной, богатой витаминами и питательными веществами, но при этом она была отталкивающей на вид и совершенно безвкусной.

Но Алекс уже два дня почти ничего не ела.

Пора повысить уровень углеводов!

Александра подошла к автомату, подставила тарелку под выпускное отверстие и нажала кнопку, чтобы получить порцию того, что называлось картофельным пюре. Козловски много думала с тех пор, как увидела клонированный торс на палубе Гранта. Слияние чужого и человека всегда вызывало в ней чувство отвращения. Алекс пыталась искоренить угрозу, нависшую над человечеством, уже более двадцати лет. Даже употребление «Огня» она воспринимала как господство над чужими. Но теперь от прежней уверенности мало что осталось, и она прекрасно понимала, что обойтись без «Ксено-Зипа» уже не может. Утром Козловски хорошо себя чувствовала, головная боль ее не беспокоила. Она ощущала только депрессию, вызванную нуждой в химическом препарате. Четвертинки таблетки было бы недостаточно, чтобы справиться с этим мрачным настроением, а половинка не может дать заряд энергии на целый день. Тогда Козловски решила принять целую таблетку, хотя раньше такую дозу позволяла себе только перед боем или во время сражения.

И «Огонь» тут же вонзился в нее, словно когти чужих, поражая ее нервные клетки.

Александра вздрогнула, стараясь отогнать от себя эти мысли. Она дала себе слово, что когда экспедиция закончится, она выбросит эту дрянь в мусорный бачок и будет вести здоровый, правильный образ жизни. Но сейчас «Ксено-Зип» был ей просто необходим, чтобы справиться с предстоящими событиями. Это не могло не злить, тем более после того, что Козловски увидела на палубе ученых, а также из-за противоречивых чувств, которые она испытывала по отношению к Дэниелу Гранту.

Алекс попыталась отключить поток мыслей в своей голове и сосредоточиться на еде, хотя в тот момент у нее не было никакого аппетита. Она взяла поднос и села в одиночестве за столик.

В другом углу столовой Джестроу играл на саксофоне. Делал он это не очень хорошо, но и не так уж плохо. Музыка не отличалась мелодичностью, но при этом никакого раздражения его игра не вызывала. Однако приятель Джестроу, который как обычно сидел рядом, явно не был доволен его исполнением.

– Ты не мог бы дать своему инструменту передохнуть, Джестроу?

– В чем дело, Эллис? Я думал, тебе нравится музыка.

– Я люблю музыку. Но мне не нравится этот рев в ухо во время еды.

Козловски слушала их перебранку. Это лучше, чем концентрироваться на мерзости, которую она ела. Джестроу перестал играть, и они с приятелем начали разговаривать. Речь шла о Хенриксоне, который только что зашел в столовую, взял свою порцию еды и снова вышел.

– Обрати внимание, – сказал Джестроу, – Хенриксон опять взял еду с собой. Держу пари на что угодно, он – андроид!

– Да брось, – ответил Эллис. – Уже давно делают биороботов, которые умеют есть прямо как люди.

– Это не все, – настаивал Джестроу. – Он не моется в душевой вместе с нами. Я никогда не видел, чтобы он брился. А ты заметил, как он разговаривает на инструктажах? Мне кажется, что он никогда и не был в боях.

– Да, это странно.

– Я тебе говорю, он принадлежит компании! И мне это не нравится. Плохие вещи происходят с кораблями, на борту которых есть андроиды!

Следующее, что услышала Козловски, был голос самого Хенриксона, который подошел к столу двух морпехов:

– Джестроу, почему бы тебе не сказать все, что ты думаешь, прямо мне в лицо?

Он поднял рядового со стула, и саксофон с грохотом упал на пол.

Козловски встала, чтобы прекратить их ругань.

– Черт, отпусти меня!

– Пожалуйста, – сказал капрал и отшвырнул рядового через всю столовую.

– Хенриксон! – закричала Козловски.

Ларс застыл, затем повернулся и посмотрел на командира с невозмутимым выражением лица:

– Извините.

Эллис склонился над своим приятелем, чтобы помочь подняться. Джестроу был в полном порядке, но слегка ошеломлен.

– Мы все здесь нервничаем, Хенриксон, – сказала Козловски. – Направьте лучше свой гнев на чужих.

Козловски повернулась к солдатам:

– Это касается и вас двоих. Мы все в одной команде, и никаких разделений по группам я не потерплю.

– Знаете, полковник, – вдруг раздался голос позади нее, – я уважаю людей, которые могут постоять за себя.

Это был голос Гранта. Он подошел к морпехам, и его легкое высокомерие словно прорывалось через сильное напряжение.

– Однако для предстоящей операции мне нужны все солдаты до одного, – сказал Грант и взглянул в сторону Джестроу, который только что поднялся с пола. – Хенриксон, ты, конечно, можешь не целовать его и не мириться с ним, но не разбей ему череп, пожалуйста. Хорошо? Спасибо.

Хенриксон кивнул, и Козловски разрешила ему идти. Он взял поднос и удалился в свой жилой отсек.

Козловски снова повернулась к рядовым:

– Продолжайте обед. Мне не нужны истощенные солдаты.

Чтобы показать пример, она вернулась к своей тарелке, на которой еда уже полностью остыла, и продолжила есть.

К ней за столик подсел Грант.

– Полковник, – сказал он тихо, – не могли бы мы поговорить наедине?

– Положите себе поесть, Дэниел. Если я должна запихивать в себя эту гадость, то и вы тоже составьте мне компанию.

Грант даже не пытался спорить. Он подошел к автомату, выбрал отвратительного вида восстановленное рагу, налил его в тарелку и подсел к Козловски, стараясь оставаться радостным. Этот сосунок выглядел куда лучше, чем вчера. Вероятно, он вздремнул, принял ванну, сделал себе коктейль. К удивлению Козловски, ей очень понравилась их короткая беседа. Она все еще сердилась на саму себя за то, что этот кретин ее привлекал, но ведь ему не обязательно об этом знать. Ей нравилось, что она могла на своих условиях наслаждаться непонятной для нее сексуальной привлекательностью, которую он излучал. Наверное, он пользуется парфюмом с феромонами, бессовестный ублюдок.

Наконец, когда последняя крошка исчезла с его тарелки, Александра согласилась пройти с Грантом туда, где их никто не сможет услышать, – в конференц-зал, разумеется, а не в его комнату.

– Слушайте, я не думал, что вы так отреагируете на то, что увидите на нашей палубе, – сказал Дэниел. – Капрал Хенриксон понял все правильно. Он даже вызвался охранять наше изобретение. Я хочу быть уверенным, что могу также рассчитывать и на вас, полковник. От вас зависит, насколько хорошо все пройдет.

– Я в этом никогда не сомневалась, приятель. Вам всегда нужно было самое лучшее, и вы получали это. Но я хочу вам сказать, что мне ваши методы не нравятся.

– То, что я делаю, послужит во благо всему человечеству!

Александра рассмеялась прямо ему в лицо.

– Не нужно мне вешать лапшу на уши. Вы делаете это ради денег.

– В конечном счете, наше изобретение спасет человеческие жизни.

– О чем вы говорите? Вы ставите под угрозу жизни лучших морпехов ради чертова молочка и ради чистой, легкой прибыли. Вы безжалостный ублюдок.

– Не забывайте, что я тоже рискую собственной жизнью.

– Только потому, что вы боитесь встретиться лицом к лицу с человеком, у которого взяли деньги.

Грант сжался.

– Это я вам вчера сказал?

– Еще бы. А вообще нетрудно было догадаться.

– И тем не менее. Мы разрабатываем собственный источник маточного молочка – безопасный и контролируемый. В дальнейшем мы сможем выделить деньги на то, чтобы полностью стереть чужих с лица Земли, а пока что изучение ксеноморфов поможет нам подготовиться к встрече с ними на других планетах.

– Звучит неплохо. Только это не меняет моего отношения к вам.

– Но вы же оставите в секрете то, что вам известно. Вы не расскажете о нашем проекте другим?

– Вы думаете, я хочу деморализовать солдат, сказав им, что пока они мирно находились в гиперсне, вы прямо под ними занимались выращиванием ксеноморфа в непонятной клетке? Это мои люди, и я отвечаю за них. А вы занимайтесь своим персоналом. Понятно?

– Я рад, что мы все прояснили, полковник. Хотя мне и не совсем понятна ваша враждебность. Мне кажется, что будет лучше для нас обоих, если мы наладим наши отношения.

– Не нужно на меня давить, Грант.

Козловски встала и ушла.

Если бы она провела в компании этого обаятельного болвана еще немного времени, то неизвестно, чем бы это все закончилось – поцелуем или убийством. Алекс и сама не знала, что доставило бы ей большее удовольствие.

В сумраке грузового отсека номер девять начали шевелиться тени.

Послышались шаги, направляющиеся от открытой двери к пульту управления. Пальцы заскользили по клавиатуре. Система сигнализации была отключена, реостат отрегулирован, сыворотка выпущена.

Внутри мрачно подсвеченного резервуара дернулся весящий торс.

Довольный тем, что все необходимые меры приняты, незнакомец покинул помещение и тихо закрыл за собой дверь.

Торс дернулся снова.

Развитие эмбриона, который находился внутри висящего инкубатора, уже завершилось, но его рождение сдерживалось электронными и биохимическими средствами. Однако теперь, когда эти механизмы были отключены, оставались считаные минуты до его появления на свет.

Существо шевелилось и задыхалось внутри. Искра жизни, вызванная импульсом энергии, прошла через тело и пробудила спящие инстинкты. Ему стало тесно.

Он разорвал диафрагму и вырвал мышцы.

Но и это не дало ему свободы.

Сработал очередной инстинкт.

Со сверхъестественной силой существо вытолкнуло из торса диафрагму и клубок из легких, сердца и артерий.

Затем оно прорвалось через грудную клетку.

В следующий момент, используя особое врожденное средство, с помощью которого грудолом прорывается на волю, существо собрало все силы и резко бросилось вперед через кости и кожу на свободу в газообразную атмосферу.

Торс разорвало на куски.

Брызнула кровь. Бронхиальные ткани вылетели наружу, а обломки костей ударились о металл и стекло. Вся эта картина напоминала извержение вулкана.

Грудолом, похожий на червяка с головой и зубастой пастью, вылез из оболочки и начал поворачиваться в разные стороны, словно настраивая свои органы чувств. Не ощущая никакой опасности, он бросился бежать в темный угол.

Однако руки того, кто подарил этому монстру жизнь, забыли отключить защитную систему.

Чуткие датчики моментально среагировали на быстрое движение чужого, который стремился найти теплое место. Спектрографический анализ установил природу объекта, перепроверил полученную информацию и привел в действие необходимые механизмы.

Загудели сервомоторы, наводя на источник спектрографической аномалии лучевое оружие.

Если бы существо не остановилось на долю секунды, пытаясь пробраться сквозь стекло, возможно, оно прожило бы дольше, а экспедиция приобрела бы совершенно иную цель.

Но детеныш остановился.

И оружие выстрелило.

Лучи сошлись в один сплошной поток энергии.

Маленького ксеноморфа разорвало на части, добавив его собственную кровь к той, что осталась от торса. Мощный поток энергии срезал голову существа, и она полетела в стекло, пробив его насквозь. Следом полетел обуглившийся хвост.

Зубы все еще скрежетали, а хвост извивался.

Вскоре и то и другое перестало двигаться, а вслед за этим раздался оглушительный вой сирены.