У Дэниела Гранта был не самый лучший вид.

Когда Александра Козловски нашла его на смотровой палубе, он пил некое подобие кофе и смотрел на звезды, виднеющиеся в бескрайней темноте космоса, словно надеясь увидеть рассвет.

– Привет, – поздоровалась Александра. – Капитан сказал мне, где можно вас найти.

– Я пытаюсь уйти с головой в созвездие Большой Медведицы, – ответил Грант, не отрывая взгляда от звезд.

– А я делаю обход.

– Замечательно занятие, полковник Козловски.

Александра на какое-то мгновение захотела предложить ему перейти на «ты», так как в дымке кружащегося пара от горячего кофе Грант выглядел потерянным и уязвимым. Но она тут же передумала – ей не хотелось, чтобы он неправильно ее понял.

Они оба молчали, и Александре показалось это удивительным, так как у нее давно сложилось впечатление, что у Гранта такого понятия, как «молчание», не существует.

Козловски кашлянула, надеясь, что Дэниел начнет разговор.

Никакой реакции.

Наконец она решилась и заговорила первая:

– Я выполнила вашу просьбу, и вы должны мне тур по кораблю, Грант.

– Все верно, полковник. Однако вам нужно было предупредить меня, что вы – бездонная бочка.

– Вы начали пить до того, как я пришла. Я вам дала фору. Кроме того, меня не интересует ваша охота за сексуальными объектами.

– В любви и на войне все средства хороши.

– Любовь в окопах. Это мы проходили. Сегодня любовь, а завтра ты смотришь, как твоего партнера убивают на твоих глазах.

Грант кивнул и попытался изобразить улыбку:

– Вы чересчур драматизируете, полковник. Суровое похмелье иногда помогает взглянуть на вещи реально. Полагаю, что по натуре я немного хищник. Уж простите.

– Как ваша челюсть?

Он осторожно потер щеку рукой:

– Я все еще могу говорить и думать. Однако вы сделали меня настоящим красавцем.

– Вы меня вынудили.

– Знаете, мне кажется, раньше мое лицо было какой-то неправильной формы. А вы вернули ему нужную симметрию. Теперь ждите, когда толпы сексуальных юных красавиц придут к вам, чтобы отблагодарить.

– Знаете, Грант, если бы я не поняла, что вы сейчас посмеиваетесь над самим собой, я бы поправила вам челюсть и с другой стороны.

На его лице появилось выражение тревоги, моментально сменившейся одобрением:

– Вот такой вот я сукин сын. Правда, полковник?

– Я полагаю, что вы получили по заслугам. Однако сейчас мы почти долетели до места назначения, и мне нужно знать, зачем все-таки мы на этом корабле.

– Хорошо. Только дайте мне немного прийти в себя, – сказал Дэниел и отпил кофе.

– Мне кажется, у меня есть кое-что, что вам поможет, – ответила Александра и достала из кармана флакончик.

– Откуда вы это можете знать?

– Хотите – верьте, хотите – нет, но я совсем недавно испытывала сильнейшее похмелье.

Козловски не стала вдаваться в подробности. Она просто открыла баночку и вытряхнула на ладонь таблетки, аккуратно разломанные на половинки и четвертинки.

– Таблетки? Что это?

– «Огонь», мистер Грант. Ваша собственная отрава. В подобных ситуациях мгновенно помогает. Попробуйте.

Дэниел отрицательно покачал головой:

– Благодарю, но свои препараты я не принимаю. А вы, пожалуйста, не стесняйтесь.

Алекс хотела принять четвертинку таблетки, но теперь передумала. Она раздраженно закрыла флакончик и положила его обратно в карман, чувствуя себя так, будто она была наркоманкой, и ей лично отказал торговец.

– Покажете мне те две палубы, Грант.

– Пройдемте, полковник.

Около лифта их ожидал капрал Ларс Хенриксон.

Козловски его присутствие крайне удивило.

– Хенриксон? Что вы здесь делаете? – спросила она.

Капрал оставался совершенно невозмутимым:

– Мистер Грант пригласил меня встретиться с ним в этом месте. Вот я и пришел.

Грант положил руку на плечо здоровяка и дружески похлопал:

– Люблю таких людей, полковник. Хенриксон тоже должен взглянуть на то, что мы там делаем. Вы спросите почему? Потому что эта информация будет ему крайне интересна.

Грант нажал кнопку лифта, дверь отворилась, и они вошли в кабину. Загорелись лампочки, и лифт поехал на другой уровень корабля.

– Я не отношу себя к людям, которые считают, что власть должна находиться в руках элиты, поэтому я хочу показать вам нашу работу. Однажды это может пригодиться и вам и нам. Во всяком случае, вы лучше поймете, что нам понадобится на планете Улей.

Козловски почувствовала сильное раздражение. Во-первых, из-за его тона: он говорил так, будто давно собирался показать ей палубу и все это непонятное секретное оборудование. А во-вторых, из-за присутствия Хенриксона. Да, он первоклассный солдат и на занятиях показывает наивысшие результаты по всем дисциплинам. В его способностях сомневаться не приходилось. У него было огромное количество положительных характеристик. Ларс был одним из солдат, с которым никогда не возникало проблем. Однако в данный момент ей показалось, что Грант берет его под свое крыло – простого капрала! – и неоправданно выделяет этого бойца среди других. Конечно, Гранту известно, что из всех солдат Хенриксон провел больше всех времени в боях с чужими. Но все же…

На самом деле это была обычная ревность. Ей показалось, будто своим выбором Грант подчеркнул, что Хенриксон – мужчина, а она – всего лишь женщина.

– Одно маленькое условие, – сказал Грант, когда они шли вдоль палубы «Е», приближаясь к воротам, похожим на вход в банковское хранилище. – То, что я покажу, должно остаться строго между нами. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом, – ни мужчина, ни женщина. Я показываю это вам двоим, потому что уверен, что вы умеете хранить тайны.

Без дальнейших объяснений Грант открыл дверь и провел их внутрь. Освещение было приглушено. Возникло ощущение, что они находятся на подводной лодке, где все освещено красно-голубым светом. Как только глаза Козловски привыкли к свету, она тут же увидела оборудование.

Повсюду были трубки, громоздкие компьютеры, кабели и стеклянные колбы. Все помещение вокруг них освещалось маленькими огоньками. В дальнем конце несколько ученых Гранта собрались перед окном, которое своим видом напоминало аквариум, и суетливо проводили какие-то непонятные эксперименты.

Здесь смешались запахи кислоты, кофе, масла, электричества и чего-то еще.

Чего-то, что заставило ее содрогнуться от ужаса.

Она узнала этот запах. Совсем слабый, но он точно присутствовал.

Чужие.

«Нет. Этого не может быть. Откуда здесь взяться жукам?»

– Разве это помещение не должно использоваться как грузовой отсек? – удивленно спросила Козловски, пытаясь подтолкнуть Гранта к разговору и избавиться от этого ужасного страха, который моментально ее охватил.

– Да, конечно, – ответил Грант и провел их на несколько ступеней ниже. – В каком-то смысле оно им и осталось. Только вот груз здесь не совсем обычный.

– И все же, Грант, – спросил Хенриксон, – к чему такая секретность и почему знать об этом должны только мы?

Капрал задал именно те вопросы, которые появились в голове Козловски.

Они приближались к стеклянному резервуару, и Александра начала различать некоторые детали: провода, свисающая аппаратура.

А в самом центре что-то большое и живое.

А рядом – яичный мешок.

И отброшенный панцирь лицехвата.

Она подошла к стеклу, пораженная отвратительным зрелищем.

– Что ж, капрал, – сказал Грант, – я знаю, что морпехи ненавидят чужих. Боюсь то, что находится здесь, действительно пошатнет моральные устои солдат, такие важные для выполнения нашей операции.

К Гранту подошел полный мужчина с детским лицом и прилизанными светлыми волосами. На нем был длинный лабораторный халат. Они пошептались о чем-то в углу, а затем мужчина показал Гранту какую-то схему. Дэниел кивнул, убрал ее, а затем взял ученого под руку и подвел к гостям, чтобы познакомить.

– Это доктор Марри Фрайл. Он отвечает за данный проект. Во всяком случае, за научную его часть.

– С командиром я уже знаком, а вот капрала вижу впервые, – сказал доктор.

Теперь Козловски вспомнила этого человека. Ей представили его еще на Земле, а затем он и группа остальных ученых исчезли на своей палубе. Это было просто мимолетное рукопожатие. Казалось, что доктор живет в своем собственном маленьком мире, где ему известен каждый уголок. Таких знакомых, как Фрайл, у Александры было немало: высокомерные умные парни с пухлыми красными щеками, но без всякого жизненного опыта. Однако сейчас не доктор Фрайл занимал ее мысли.

Она на него вообще не смотрела.

То, что находилось в резервуаре, отдаленно напоминало человеческое тело. Конечности и голова отсутствовали. Кишечник и пищевод соединялся со стоящими рядом органическими аппаратами.

Через эти механизмы поступала жидкость, питающая торс.

– Что это? – неуверенно спросила Козловски, пытаясь побороть свой внутренний страх.

– Фрайл, введите наших гостей в курс дела, – предложил Грант.

– Конечно, мистер Грант. Разумеется, все это выглядит не очень привлекательно, но вид человеческих внутренностей вряд ли доставит кому-то удовольствие. Лично я отношусь к нему как к своей собственности. Понимаете, это, в некотором роде, часть меня.

Ученый подошел к аквариуму и положил пухлую ладонь на стекло. Было видно, что он испытывает довольно странное чувство гордости.

– Это донорский клон, созданный из ДНК. Из него может вырасти только торс. Без мозга и с очень ограниченной нервной системой. Его жизнедеятельность регулируются аппаратом. Такие клоны обычно создаются лишь с целью выращивания отдельных донорских органов и тканей, – сказал Фрайл и постучал пальцами по стеклу, а затем обернулся и посмотрел на Козловски. – Я признаю, что существо выглядит не лучшим образом, но польза от него огромная. И я горжусь тем, что клетки для его создания были взяты из моего запястья.

К ним подошел странноватого вида ученый, у которого на лице застыла глупая улыбка. Его ранее представили Козловски как доктора Амоса Бегалли.

– Нам пришлось подбросить монетку, потому что все хотели отдать свои клетки. Доктор Фрайл выиграл. Он сейчас как гордый отец, ожидающий появления на свет своего сына.

Фрайл пожал плечами:

– Это очень интересный эксперимент, должен признать.

Козловски покачала головой. Она наконец поняла, что находилось перед ее глазами. Алекс повернулась к Гранту и произнесла сквозь сжатые зубы:

– Я видела такое раньше. Вы выращиваете здесь одно из этих дьявольских существ!

– Спокойно, детка, – ответил Грант. – Здесь достаточно безопасно. Тело находится в состоянии анабиоза. Оно не сможет разорваться, пока не нажаты необходимые кнопки. Существо находится за стеклом, которое невозможно пробить, в клетке из специальных сплавов. А если случиться что-то непредвиденное, то на этот случай здесь установлена тревожная сигнализация и автоматически срабатывающая лазерная решетка.

– Но эта штука… Она живая…

– Не в полной мере, – сказал Фрайл. – Оно не чувствует боли, не может думать. Это просто масса тканей, которая служит нам для определенной цели.

– А если ксеноморф все-таки вырвется…

– Полковник, уверяю вас, что нам известны все риски и нами приняты все меры предосторожности, которые встроены в систему безопасности, – сказал Грант. – Поверьте на слово, в «Нео-Фарм» мы занимаемся такими вещами уже несколько лет. Мы не первые, кто осуществляет такой эксперимент. Этой женщине, которую звали Рипли, уже давно удалось создать чужого. Так что технология отработана. Мы знаем, что делаем.

– Но объясните, зачем вы создаете ксеноморфа, если мы летим на планету, полную этих тварей?

– Это научный эксперимент, – сказал доктор Фрайл. – Естественно, мы хотели бы вернуться на Землю с образцами ДНК и королевским маточным молочком, чтобы создать собственную колонию для известных вам целей. Может быть, нам удастся заполучить и яйца. Но мы хотим работать с продуктом наших ДНК-манипуляций и создать свою королеву с помощью того самого маточного молочка, которое добудут ваши доблестные солдаты. Это будет очень интересно, если у нас получится поработать с веществом, которого на Земле не существует.

– Да, вы видите, мы все тщательно продумали, – сказал доктор Бегалли и широко улыбнулся. – Метаболический контроль. Мы установили системы таким образом, чтобы детеныш не появился на свет раньше, чем мы добудем маточное молочко, необходимое для его вскармливания.

– Прекрасно, – сказала Козловски. – Просто прекрасно.

– К тому же на этих палубах у нас есть необходимые резервуары и отсеки для собранного молочка и яиц чужих. Теперь вы понимаете, почему ваши солдаты могут огорчиться, если узнают, чем мы занимаемся?

– Я понимаю, почему люди так боятся этих существ, – сказал Фрайл и покачал головой. – Однако «Нео-Фарм» предпринял меры, чтобы обратить на пользу человечеству то, что еще совсем недавно представляло угрозу. Например, мы уже начали разрабатывать некоторые лекарства. Сейчас одному Богу известно, каким образом понимание ДНК чужих поможет нам в будущем, – Фрайл воодушевленно вздохнул. – Но я действительно чувствую, что стану отцом ксенобиологии. Это ведь целый аспект, который может послужить основой для значимого прогресса в развитии человечества. Кто знает, какие перспективы ждут нас впереди!

– Испытайте сначала ужасную боль. Испытайте смерть. Переживите потерю дорогих вам людей, – сказала Козловски.

Фрайла передернуло от ее резкого ответа.

– Я думаю, полковник, что вы не можете оценить красоту и сложность генетики чужих, – сказал ученый.

– Я думаю, доктор, что вы не можете оценить угрозу, которую эти существа представляют.

Козловски замолчала, успокоилась и сделала глубокий вдох.

Грант выглядел растерянным.

– Полковник, вы же присутствовали на первом собрании. Я видел вас там. Вы все слышали сами и прекрасно знаете, зачем мы здесь, – сказал Дэниел.

Козловски повернулась к нему и погрозила пальцем:

– Не стоит заблуждаться, Грант. Я здесь для того, чтобы возглавить экспедицию, которая, возможно, поможет вам достичь своих личных и профессиональных целей. Но прежде всего я служу армии и своим намерениям, а не вашим. И я сделаю все, чтобы эти жуки превратились в безвредных космических тараканов, либо были полностью уничтожены, – сказала Александра и опустила палец. – И чем больше я убью этих тварей, тем лучше.

С этими словами она гордо вышла из этого склепа в утробе «Разии».