– Эш? – Хэйвлок сунул ему в руки стакан и с тревогой посмотрел в лицо. Тут Эдмунд сообразил, что так и не ответил на вопрос Чепстоу.

– Мне не понравилось сделанное им замечание, – сказал он, принимая напиток.

– Касательно дамы?

Утвердительно кивнув, Эдмунд в один глоток опустошил содержимое стакана.

– Сними фрак и позволь моему слуге его почистить, – предложил Хэйвлок, кивком указывая на рукав фрака, где до него дотронулся Истман и оставил кровавые отпечатки.

Эдмунд встал и рывком стянул с себя фрак, а Хэйвлок тем временем подошел к камину и дернул за сонетку, чтобы вызвать слугу.

– Жаль, что я этого не видел, – посетовал Чепстоу. – Поверить не могу, чтобы ты, Эш, отправил Истмана в нокдаун! Я хочу сказать, – быстро добавил он, перехватив гневный взгляд Эдмунда, – что наверняка найдется не одна дюжина мужчин с гораздо более серьезными причинами сделать это, чем у тебя.

– Сильно сомневаюсь, – возразил Хэйвлок.

– Что ты имеешь в виду?

– Ясно как день, что Истман нанес оскорбление мисс Уикфорд.

Эдмунд резко втянул в себя воздух. У Хейвлока, похоже, прекрасно развито шестое чувство.

– Нечего так на меня смотреть, – раздраженно произнес Хэйвлок. – Не секрет, что Истман в последнее время за ней приударял. Ну а ты так старался ввести ее в общество, вот мне и стало ясно… – Он пожал плечами.

– Мисс Уикфорд? – Чепстоу недоуменно вскинул брови. – А, та деревенская девушка, к которой твоя сестра сильно привязалась! Лошадница. У нее еще мачеха такая грубая.

– Она самая, – подтвердил Хэйвлок. – Она не только грубая, но и недалекая к тому же. Готова толкнуть своих дочерей в объятия любого, кто даст себе труд посмотреть на них дважды. Неудивительно, что Истман решил, будто мисс Уикфорд не строго придерживается нравственных норм. Не то чтобы я его оправдываю, – добавил он, косясь на Эдмунда. – Ему давно нужно было как следует всыпать.

– Но, – смущенно возразил Чепстоу, – она ведь высокая и крепко сбитая. А всем известно, что Эшу нравятся хрупкие блондинки – вроде второй сестры, как бы там ее ни звали.

– Я бы предпочел, – раздраженно проговорил Эдмунд, вешая фрак на спинку стула, – чтобы вы перестали говорить о моих вкусах так, будто знаете их лучше меня самого.

– Берегись, Чепстоу, – с усмешкой предупредил Хэйвлок, – он снова сжимает кулаки.

Чепстоу поднял руки вверх и стал медленно отходить от Эдмунда с выражением притворного ужаса на лице.

– Вам нечего меня опасаться, – гневно произнес Эдмунд, разжимая кулаки, которые, похоже, зажили сегодня собственной жизнью. – Поскольку в настоящий момент вы не нюхаете табак и не черните имя женщины, на которой я, по мнению Истмана, собираюсь жениться.

– Что?

– Табак?

Эдмунд обрадовался, что этим загадочным высказыванием ему удалось привлечь внимание друзей.

– Истман ошибся, – сообщил он им.

Хотя… если он не женится на Джорджи, что с ней станется? Ей придется выйти замуж за кого-то еще. А Эдмунд только что понял, как ненавистна ему мысль о другом ее мужчине. Ему ненавистна даже мысль о вступлении Джорджи в фиктивный брак, поскольку никакой мужчина, кроме него самого, не будет знать, как сделать ее счастливой. И даже пытаться не захочет.

А Эдмунд хочет ее.

Возможно, ему все же следует самому на ней жениться.

– В свое время, – задумчиво произнес он.

– Он все же решил жениться на мисс Уикфорд, – пояснил Хэйвлок. – Очевидно, отправив Истмана в нокдаун, он сообразил-таки, что влюблен в нее.

Влюблен? Вовсе он в нее не влюблен!

– О! – воскликнул Чепстоу, ухмыляясь. – Теперь понимаю, почему ты трех слов связать не можешь, чтобы они звучали осмысленно.

– В самом деле?

– Да. Влюбленность отрицательно сказывается на умственных способностях мужчины. И, кроме того, вызывает желание отколошматить любого, кто нелестно отзовется о его любимой женщине, после чего разорвать обидчика на мелкие кусочки и засунуть их в мясорубку.

– Вот, значит, как?

– Именно так, – подтвердил Хэйвлок.

– Но… я ее не люблю…

– Нет, любишь, – стоял на своем Хэйвлок. – Боже мой! Для человека с мозгами тебе требуется ужасно много времени, чтобы осознать то, что все вокруг давно уже поняли. Ты ведешь себя нетипично с тех самых пор, как она приехала в сто лицу: раздражаешься без причины, посещаешь балы и другие светские мероприятия, только чтобы взглянуть на нее…

– Кидаешься через комнату спасать ее от любого поклонника, которому не посчастливилось оказаться рядом, – подхватил Чепстоу.

– А теперь еще и с Истманом подрался – с Истманом! – только потому, что тот, как всегда, всем досаждает.

– Все это признаки влюбленного человека, – глубокомысленно подытожил Чепстоу. – То же и я испытывал к Ханисакл, когда она попала в беду. Понимал, что обязан ее спасти. Позаботиться о ней. Разорвать на крошечные кусочки всякого, кто причинил ей боль. Ну и все в том же роде.

Это вовсе не любовь. Любовь – это… – В действительности, Эдмунд не знал, что это такое, но точно не то, что происходит между ним и Джорджи. Он ведь неплохо знает поэзию, но ни разу не встречал стихотворения, где говорилось бы о превращении соперников в фарш.

– Если хочешь знать мое мнение, – снова заговорил Хэйвлок, – посватайся уже к ней – и дело с концом.

– Я не спрашивал твоего мнения, – с досадой проговорил Эдмунд. – Кроме того, она… – «…не хочет нормального брака», – мысленно добавил он. Какой глупец сделает предложение женщине на таких условиях?

– Она – что? Не собираешься же ты сказать, что боишься получить от нее отказ? Ты ведь граф, как-никак.

Эдмунд стиснул зубы. Расскажи людям что-то сокровенное – и они решат, что им разрешено безнаказанно совать нос во все. Но о страхах Джорджи он не готов поведать никому.

– Если бы все было так просто, – проговорил он, видя, что друзья уже несколько минут смотрят на него выжидающе. – Я… – Он решил, что следует привести правдоподобную причину не жениться на Джорджи, но так, чтобы ни в чем ее не обвинить. – Я обидел ее. – Отвергнув ее предложение в таких резких выражениях, что довел до слез. – Поэтому, если теперь я к ней посватаюсь, она либо решит, что я издеваюсь, либо… откажет мне.

– О! – подхватил Чепстоу. – И Ханисакл поступила примерно так же, когда я сделал ей предложение. Отвергла его, – добавил он, рассеянно поглаживая себя по груди, будто пытаясь стереть с жилета невидимое пятно.

– Но в конце концов ты все же добился желаемого, – возразил Эдмунд, чувствуя, что в нем пробуждается любопытство к другому мужчине, сумевшему убедить женщину принять предложение, которое она поначалу отвергла – причем, судя по всему, довольно жестоко.

– Ну да, разумеется, – подтвердил Чепстоу, будто говоря с полным идиотом.

– И как же тебе это удалось?

– А, – воскликнул тот и покраснел. – Вообще-то, я ее поцеловал.

– И это сработало, не так ли?

– Поначалу нет, – признался Чепстоу с виноватым видом. – Так что пришлось мне продолжать до тех пор, пока она не уразумела, что к чему.

– Но это же…

– Чрезвычайно неприлично, – вызывающе отозвался Чепстоу. – Сам знаю, но ведь сработало же?

– Вообще-то, – признался Хэйвлок, – я применил ту же тактику с Мэри. Нечего и говорить, как это было неподобающе, но время играло против меня. Если бы я начал ухаживать за Мэри по всем правилам, она, вероятно, и по сей день держала бы меня в подвешенном состоянии.

– Значит, обе ваши невесты не выказывали должного рвения? И вы… подчинили их своей воле искусными поцелуями? Я правильно понял?

Хэйвлок угрюмо уставился в пространство. Чепстоу потянул себя за шейный платок.

– Ты говоришь так, будто мы принудили их к чему-то, чего они на самом деле не хотели, – протянул Чепстоу. – А они хотели выйти за нас замуж. В глубине души. Просто нужно было им немного помочь. Так что поцелуи были вполне оправданы. Зато теперь обе счастливы. Не правда ли, Хэйвлок?

– Очень счастливы, – воинственно подтвердил тот. – Просто умыкни ее в укромный уголок, зацелуй до беспамятства, и она твоя.

Эдмунд фыркнул:

– Умыкнуть ее? Как, скажите, это сделать, когда она находится под присмотром день и ночь? Да и сама она избегает оказываться с мужчиной наедине, чтобы он не воспользовался ситуацией и не позволил себе вольности. – Эдмунд прижал пальцы к вискам. Что он болтает? Он же не намерен разрабатывать сценарий убеждения Джорджи принять предложение, которое он и делать-то вовсе не намерен!

– Так поцелуй ее на публике, – посоветовал Хэйвлок. – Я именно так и поступил. И Мэри не оставалось ничего другого, кроме как выйти за меня замуж.

Эдмунд представил, как подходит к Джорджи на балу, заключает в объятия и… Он тряхнул головой, отгоняя видение.

– Она умеет боксировать, – раздраженно сообщил он. – Я сам ее научил. Она меня уложит на обе лопатки, если я попытаюсь выкинуть какую-нибудь штуку на людях.

– Тогда придется поцеловать ее без свидетелей.

– Да, – согласился Чепстоу. – И если она захочет поближе познакомиться с твоим дружком, тебе не придется сдерживаться.

Зацеловать Джорджи до беспамятства? С ума они, что ли, сошли? Эдмунд точно сочтет себя спятившим, если попробует предпринять что-либо подобное. Даже действуя на благо Джорджи.

Даже если в глубине души ей самой этого хочется.

Некоторые скажут, что так и есть, в противном случае зачем бы она сделала ему предложение?

– Да и вообще, – весело подытожил Чепстоу, – что тут может случиться плохого?

Что плохого?

Джорджи решит, что он такой же, как все другие мужчины, – видящий в ней лишь роскошное тело, которое хочется хватать, сжимать и покорять. А ему и правда этого хочется. Хуже того, он вожделеет ее, даже зная, что ей ненавистна перспектива физической близости с мужчиной. У Эдмунда скрутило желудок от осознания, что сам он куда более отвратительный негодяй, чем Истман, также жаждущий овладеть ею, но не имеющий намерения жениться.

Он с трудом подавил стон.

– Незачем расстраиваться, – ободрил его Хэйвлок. – Ты же такой умный! Наверняка изыщешь способ!

– Прежде всего, попытайся просто признаться ей в любви, – подхватил Чепстоу. – Сам удивишься, какие чудеса творит эта фраза!

Проблема в том, что в его случае эта фраза окажется ложной. А Джорджи он никак не может солгать.

И вообще, зачем он сидит здесь, слушая болтовню друзей о любви и браке, как будто… как будто…

Он резко выпрямился. Он не может тут дольше оставаться, когда в голове такое смятение!

– Мне нужно прогуляться, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Все как следует обдумать. Упорядочить мысли. Доброй ночи, джентльмены.

– Погоди! – бросился за ним Хэйвлок с его фраком в руке. – Надень-ка. Незачем тебе бродить по улицам в одной рубашке, – с усмешкой добавил он.