Нил Форбс восседал в гостиной «Кингз-Инн» со стаканом крепкого сидра и думал о том, что жизнь дивно хороша. Встреча с Сэмюэлом Айрделлом и его приятелем – предводителями повстанцев в Эдентоне – прошла успешно. А разговор с местными контрабандистами Гилбертом Батлером и Уильямом Лайонсом сулил еще больше славных перспектив.

Форбс питал нежную любовь к драгоценностям. В честь удачного избавления от грозного Джейми Фрэзера он побаловал себя подарком – купил булавку для галстука, увенчанную крупным рубином. С чувством глубокого удовлетворения Форбс любовался розоватыми отблесками на шелковой рубашке.

Мать он благополучно устроил в доме сестры. Обедать планировал в компании одной местной леди. До назначенного времени оставался час. Пожалуй, стоит пройтись, чтобы нагулять аппетит, подумал Форбс. Погода стояла чудесная.

Он собирался подняться, когда ему на плечо легла тяжелая рука.

– Что за… – возмутился Форбс, но осекся, стараясь сохранить лицо и не выказать страха. Перед ним стоял высокий темноволосый человек, крайне неприветливый. Маккензи, муж девчонки. – Как вы смеете врываться сюда, сэр? Я требую извинений!

– Сейчас дотребуешься, – гневно осадил его Маккензи. – Где моя жена?

– Откуда я знаю? – Сердце у Форбса стучало как бешеное, его обуревала смесь ликования и тревоги. Он вздернул подбородок и снова сделал попытку подняться. – Позвольте, сэр.

На этот раз его опустила в кресло обратно другая рука. Форбс обернулся. Ему в лицо недобро ухмылялся Йен Мюррей, племянник Фрэзера. Самодовольство Форбса дало трещину. Поговаривали, что Мюррей жил с могавками и сам стал одним из них, что у парня есть ручной волк, который слушается его команд, а однажды, следуя какому-то варварскому ритуалу, Мюррей вырезал и сожрал сердце врага.

Впрочем, неряшливая одежда и простецкое лицо не произвели на Форбса особого впечатления.

– Сэр, уберите руки, – с достоинством произнес он.

– Еще чего, – покачал головой тот и сжал плечо Форбса. По силе захват напоминал лошадиный укус. Форбс невольно округлил рот. – Что ты сделал с моей кузиной?

– При чем тут я? Я и пальцем не тронул миссис Маккензи. Пусти, черт побери!

Мюррей ослабил хватку. Маккензи подтянул себе стул и сел напротив.

Форбс откинулся на спинку кресла и одернул рукав, избегая взгляда Маккензи. В голове судорожно метались мысли. Откуда они узнали? И знают ли наверняка? Может, просто блефуют?

– Прискорбно слышать, что с миссис Маккензи приключилось что-то неладное. Неужели вы за ней не уследили?

Маккензи молча оглядел его с головы до пят и презрительно хмыкнул.

– Я слышал вашу речь в Мекленбурге, – светским тоном произнес он. – Язык у вас подвешен что надо. Очень убедительно вы распинались про справедливость, про защиту наших жен и детей. Само красноречие.

– Да уж, – вставил Мюррей. – Неплохо сказано для человека, который похитил беззащитную женщину. – Сидя на корточках, как дикарь, Мюррей подался вперед и заглянул в лицо Форбсу. Тот почувствовал себя неуютно и перевел взгляд на Маккензи, дабы поговорить с ним, как мужчина с мужчиной.

– Мне очень жаль, что с вашей женой случилось несчастье, сэр. – Форбс подпустил в голос сочувствия. – Был бы рад помочь, но я понятия не имею…

– Где Боннет?

Вопрос пришелся, будто удар в печень. Форбс хватал ртом воздух. Взгляд зеленых глаз Маккензи лишал его воли.

– Кто такой Боннет? – спросил он, облизнув пересохшие губы. По шее струился пот, рубашка под мышками вся промокла.

– Знаешь, я ведь слышал, как ты договаривался с Брауном, – весело заметил Мюррей. – У тебя на складе.

Форбс резко обернулся. Фраза Мюррея так его поразила, что он не сразу заметил нож, который, откуда ни возьмись, оказался у того на коленях.

– Вы о чем, сэр? Вы ошиблись, говорю вам!

Маккензи схватил его за грудки.

– Нет, сэр, – тихо сказал он и склонился к Форбсу так близко, что тот почувствовал на лице дыхание. – Это вы ошиблись, когда похитили мою жену ради ваших безумных целей.

Послышался треск – разорвалась тонкая шелковая ткань. Маккензи отшвырнул его обратно в кресло, потом взялся за воротник и потянул. Форбс, задыхаясь, хватал ртом воздух. Перед глазами поплыли черные пятна, не затмевая, однако, пристального взгляда холодных зеленых глаз.

– Куда он ее увез?

– Мне ничего неизвестно о вашей жене! Сэр, вы совершаете трагическую ошибку. Как вы смеете оскорблять меня? Я буду вынужден выдвинуть обвинения!

– Мы разве его оскорбили? – удивился Мюррей. – По-моему, еще не начинали.

Он задумчиво потрогал лезвие ножа большим пальцем и оглядел Форбса, как кусок мяса на тарелке, словно прикидывая, как будет удобнее разделать.

Форбс стиснул челюсти.

– Мы в общественном месте. Если вы меня тронете, вас тут же схватят.

Форбс заглянул за плечо Маккензи в надежде, что кто-нибудь появится в гостиной и прервет сей неприятный тет-а-тет. Но тем тихим утром все горничные и конюхи, похоже, были заняты работой и на выручку ему не спешили.

– Что, если нас увидят, a charaid? – осведомился Мюррей у Маккензи.

– Да ничего. Можем и подождать. – Маккензи взглянул на часы с маятником над камином. – Недолго осталось.

Форбс запоздало удивился, где Джейми Фрэзер.

* * *

Элспет Форбс сидела в кресле-качалке на веранде у сестры и наслаждалась утренней прохладой, когда на пороге возник нежданный гость.

– Мистер Фрэзер! – воскликнула она. – Что привело вас в Эдентон? Вы Нила ищете? Он уехал в…

– Нет-нет, миссис Форбс. Я к вам. – Он низко поклонился. Солнечные лучи сверкнули в медно-рыжих прядях.

– Вот как? – Она выпрямилась и стряхнула с рукава крошки от бутерброда в надежде, что чепец не съехал набекрень. – Зачем же вам понадобилась старуха?

Джейми улыбнулся. До чего ладный парень, как хорошо на нем сидит серое пальто, а взгляд какой лукавый!

Он наклонился к ней и шепнул:

– Я вас похищаю.

– Да ну вас! – захихикала старушка и отмахнулась.

Он поймал ее руку и приложился губами к костяшкам.

– Отказ не принимается. – Джейми кивнул на корзинку на пороге, накрытую клетчатой тканью. – Собирался пообедать на природе где-нибудь под раскидистым деревом. Но что за еда без хорошей компании!

– Мой мальчик, вы без труда найдете компанию приятнее, – возразила польщенная миссис Форбс. – Где ваша милая жена?

– Она меня бросила, – с нарочитой скорбью в голосе сообщил он. – Я пригласил ее на пикник, но ее срочно вызвали на роды. Тогда я сказал себе: «Джейми, грех отменять пикник в такую чудную погоду; поищи кого-нибудь, кто свободен и разделит с тобой трапезу». И кого я вижу – миссис Форбс собственной персоной. Само небо мне вас послало. Не идите наперекор судьбе!

– Хм, – произнесла миссис Форбс, пряча улыбку. – Если так, то…

Не дожидаясь окончания фразы, Джейми подхватил ее на руки. Миссис Форбс ахнула.

– Все как в настоящем похищении, – улыбнулся ей Джейми.

К собственному ужасу, миссис Форбс захихикала. Свободной рукой Джейми подхватил корзину и понес миссис Форбс к карете.

* * *

– Вы не смеете меня удерживать! Дайте пройти, а то закричу. Сбегутся люди!

Они удерживали Форбса больше часа, не давая ему подняться и уйти. Сбегутся, он ведь прав, подумал Роджер. Движение на улице оживилось, из соседней комнаты слышались голоса служанок – девушки накрывали на стол.

Он взглянул на Йена. Накануне они договорились, что, если не удастся разговорить Форбса в течение часа, надо будет отвести его в местечко поукромней. Дело, конечно, рискованное. Адвокат напуган, но упрям. Он и вправду мог закричать.

Йен в задумчивости закусил губу и вытер о штанину лезвие ножа, с которым поигрывал все это время.

– Мистер Маккензи? – На пороге, словно чертик из табакерки, возник замызганный круглолицый мальчишка.

– Да-да, – откликнулся Роджер. Его затопила волна благодарности. – Ты что-то принес?

– Да, сэр! – Посыльный передал ему сверток из бумаги, схватил монетку, протянутую Роджером, и убежал, несмотря на окрики Форбса.

Тот приподнялся, но тут же сел на место, когда Роджер шикнул на него. «Усвоил урок», – горько усмехнулся про себя Роджер.

Он развернул сверток. В нем лежала большая брошь из серебра и гранатов в форме цветочного букета. Дорогая, но безвкусная вещица. Однако на Форбса она произвела неизгладимое впечатление.

– Нет, не могли же вы… Он не мог…

– Еще как мог, если ты толкуешь про дядю Джейми, – заметил Йен. – Видишь ли, он очень любит свою дочь.

– Какая чушь! – Адвокат держался из последних сил, его глаза были прикованы к броши. – Он джентльмен.

– Он шотландец, – грубо ответил Роджер, – как и ваш отец.

Форбс-старший, судя по рассказам, уехал из Шотландии, только когда его чуть не повесили.

Форбс пожевал губу.

– Фрэзер не причинит вреда пожилой женщине, – с напускной уверенностью сказал он.

– Да? – Йен приподнял бровь. – Хоть бы и так. Только он может отправить ее, скажем, в Канаду. Вы вроде бы неплохо его знаете, мистер Форбс. Как считаете, отправит или нет?

Адвокат забарабанил пальцами по подлокотнику, с присвистом дыша сквозь зубы. Очевидно, припоминал все, что знал о характере и репутации Джейми Фрэзера.

– Ладно. Хорошо!

У Роджера внутри скрутилась стальная пружина. Со вчерашнего вечера, после того, как за ним приехал Джейми Фрэзер, он чувствовал себя не более чем заводным болванчиком.

– Где она?

– В безопасности. Я бы не причинил ей вреда, Бог свидетель.

– Где она? – Роджер сжал в кулаке брошь, не обращая внимания на застежку, впившуюся в ладонь.

Адвокат осел в кресле, словно полупустой мешок.

– На борту «Анемона», у Боннета. Я велел отвезти ее в Лондон. Но она в безопасности, честное слово!

Роджера обуял ужас. По пальцам текла кровь. Он разжал кулак и вытер руку о штаны. Брошь упала на пол. Горло стеснило.

Заметив его состояние, Йен резко встал и приставил нож к горлу Форбса.

– Когда они отплывают?

Форбс беспомощно открывал рот, переводя взгляд с одного на второго.

– Когда? – взревел Роджер.

Форбс вздрогнул.

– Ее… Ее взяли на борт здесь, в Эдентоне, два дня назад.

Роджер кивнул. В безопасности, значит. В лапах у Боннета. Два дня у него в лапах!.. Но ведь он ходил в плавание с Боннетом, подумал Роджер, пытаясь сохранить благоразумие. Он знал, каков пират в деле. Боннет – контрабандист. Он не отплывет, пока не набьет трюмы под завязку. Вдруг он еще где-то на побережье – грузится перед тем, как отчалить.

А если нет, его можно нагнать на быстроходном судне.

Нельзя терять время. В порту подскажут, куда отправился «Анемон». Роджер повернулся к двери, но тут в голове помутилось. Он развернулся и со всего маху залепил кулаком в лицо Форбсу.

Адвокат заверещал и обеими руками зажал нос.

Все звуки вдруг стихли. Мир застыл.

Роджер глубоко вдохнул, разжал кулаки и кивнул Йену.

– Пойдем.

– Ладно.

На полпути к двери Роджер вдруг понял, что Йен медлит. Обернувшись, он увидел, как тот схватил Форбса за ухо. Сверкнул нож.