За дверью бегали туда-сюда. До Брианны доносились приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Она слышала довольные мужские возгласы и пронзительные женские визги в ответ.

В окно каюты – как называются окна на корабле, вдруг подумалось ей, есть ли специальный морской термин? – виднелся кусочек кормы.

Сморщившись от отвращения, Брианна перекатилась по грязным скомканным простыням и просунула лицо в открытую раму. Она хотела отдышаться от спертого воздуха каюты, однако в гавани пахло немногим лучше – мертвой рыбой, сточными водами, разогретым на солнце илом.

По небольшому причалу двигались крошечные фигурки. На берегу перед невысоким зданием с белыми стенами и крышей, крытой пальмовыми листьями, горел костер. Рассмотреть, что там позади, не удавалось – слишком темно. Судя по пристани, там должен быть маленький городок.

Голоса за дверью стали ближе.

– …встретишься с ним на Окракоке в новолуние.

В ответ раздалось невнятное бормотанье. Дверь распахнулась.

– Хочешь пойти на праздник, солнышко? Или останешься здесь, со мной?

Брианна развернулась, по-прежнему стоя на коленях. В дверях стоял Стивен Боннет с бутылкой в руке и гадко ухмылялся. Она резко вдохнула и тут же зажала рот – от простыней исходил приторный запах секса. Брианна рванулась с койки, чтобы встать, но наступила коленом себе на юбку. У пояса послышался треск материи.

– Где мы? – спросила она. Голос испуганно взвился ввысь. Брианна поморщилась.

– На «Анемоне».

– Брось, я не об этом спрашиваю. – Сорочка и платье у ворота порвались, когда ее стаскивали с лошади, одна грудь почти обнажилась. Брианна потянула вверх разорванную ткань.

– Вот как? – Боннет поставил на стол бутылку и ослабил галстук. – Ух, теперь лучше!

Он потер красную полосу на шее. У Брианны перед глазами вдруг возникло горло Роджера с неровным шрамом.

– Я спрашиваю, что это за город! – властным тоном заявила она, пригвоздив Боннета взглядом. Вряд ли с ним пройдет тот же номер, что и с поселенцами отца, но ей самой поможет собраться с духом.

– Что ж, к чему скрывать. Мы в Роаноке. – Боннет стянул камзол и небрежно бросил его на стул. На груди и плечах топорщилась складки мятой рубашки. – Лучше сними платье, золотце, здесь жарко.

Он потянул за шнурки на вороте своей рубашки. Брианна отпрянула, оглядываясь в поисках оружия. Сгодится стул, лампа, бутылка… Ага! На столе она углядела тупой конец такелажной свайки.

Боннет нахмурился – справиться с узлом на рубашке не получалось. В два прыжка Брианна очутилась у стола и схватила свайку, наставив острие на Боннета.

– Стой где стоишь! – По спине у нее струился пот, но руки были холодны.

Боннет поглядел на нее, как на сумасшедшую.

– И что ты будешь делать, женщина? – Он бросил завязки и шагнул к ней. Брианна отступила.

– Не трогай меня!

Боннет смотрел на нее в упор бледно-зелеными глазами, при этом слегка улыбаясь. Потом сделал еще шаг навстречу. Страх отступил. Брианну охватила ярость. Она повела плечами, готовясь к атаке.

– Я не шучу! Стой смирно, или убью! На этот раз я буду точно знать, кто отец моего ребенка! Предупреждаю, дерусь насмерть!

Боннет протянул руку, чтобы вырвать у нее оружие, но замер на месте.

– Ты что, ждешь ребенка?

Брианна с трудом сглотнула. Сердце билось где-то в ушах. Гладкая древесина скользила в потной ладони. Она ухватила свайку покрепче, пытаясь вновь вызвать в себе ярость, однако волна уже схлынула.

– По-моему, да. Точно станет ясно недели через две.

Боннет приподнял светлые брови, отступил на шаг и воззрился на нее с нескрываемым интересом. С лица взгляд пирата скользнул к ее обнаженной груди в разорванном вороте.

Брианна вновь почувствовала слабость. Злость больше не придавала ей сил. Она опустила оружие.

– Сейчас выясним. – Боннет склонился к ней без прежней сальной ухмылки. Брианна застыла на месте. Он взял ее за грудь и задумчиво взвесил в ладони, будто на рынке примеривался к дыне. Брианна охнула и оттолкнула его. К сожалению, сил на мощный отпор не хватило. Удар пришелся Боннету в плечо. Тот хмыкнул, но отступил.

– Может быть, может быть. Тогда ладно. – Боннет нахмурился и без тени смущения оправил гульфик на бриджах. – Значит, хорошо, что мы в порту.

Не поняв последней фразы, Брианна пропустила ее мимо ушей. Одно то, что Боннет передумал измываться, принесло неслыханное облегчение. Колени подкосились от слабости, по коже побежали мурашки. Она буквально упала на стул, свайка выпала из руки.

Боннет высунулся в коридор и позвал некоего Ордена. Кто бы то ни был, в каюту он не вошел. До Брианны донесся лишь голос, осведомившийся, что угодно капитану.

– Приведи мне из порта шлюху, – потребовал Боннет столь же обыденным тоном, как будто спрашивал пива. – Только смотри, чтобы почище, помоложе и посообразительней.

Боннет закрыл дверь и подошел к столу. Порылся среди хлама, пока не откопал оловянную кружку, плеснул в нее пойла и только тут вспомнил, что не один. Вопросительно хмыкнув, он протянул кружку пленнице.

Брианна молча покачала головой. В голове мелькнула мысль, принесшая слабый проблеск надежды. В манерах Боннета присутствовала галантность, были у него и свои представления о порядочности. Он вернулся, чтобы спасти ее с горящего склада, оставил ей драгоценный камень, когда думал, что она от него понесла. И теперь отказался от насилия, узнав, что она беременна. Может, он отпустит ее? Какая теперь от нее польза?

– То есть ты больше меня не хочешь? – спросила она и подтянула к себе ноги, готовая вскочить и бежать, как только откроется дверь.

Боннет искренне удивился.

– Золотце, я уже видел тебя голой. Как сейчас помню рыжие волоски внизу – прелесть!.. Не сказать, что воспоминание сильно запало мне в душу, а то бы я не удержался и повторил. Ничего, времени еще полно. Пока Леруа порезвится с другой.

– Зачем меня сюда притащили?

Боннет, задумавшись, снова поправил гульфик, не отдавая себе отчет, что она за ним наблюдает.

– Как зачем? Один джентльмен хорошо заплатил, чтобы мы отвезли тебя в Лондон.

У Брианны перехватило дыхание, ее будто пнули в живот.

– Какой еще джентльмен? И зачем?

– Джентльмен по имени Форбс.

– Ах он ублюдок! – В ней снова проснулась ярость.

Выходит, это наемники Форбса в масках перехватили их с Джошем по дороге, стянули с лошадей и запихнули в карету, в которой они и тряслись до самого побережья. А потом перебросили пленников на корабль.

– Где Джошуа? Со мной был молодой чернокожий слуга.

– Да? Если его взяли на борт, наверное, бросили к остальному грузу. Приятный довесок, так сказать, – усмехнулся Боннет.

Когда ярость утихла, Брианна сообразила, что, если за ее похищением стоит Форбс, каким бы низким изворотливым негодяем он ни был, убивать ее он не собирался. Однако от усмешки Боннета у нее мурашки по спине побежали.

– И что ты намерен делать?

Боннет поскреб щеку.

– Золотце… Мистер Форбс хотел убрать тебя с дороги. Уж не знаю, чем ты ему насолила. Сдается мне, он не слишком расстроится, если ты не доедешь.

– Что значит «не доеду»? – Пересохший рот вдруг наполнился слюной, ей то и дело приходилось сглатывать.

– А какой смысл тащить тебя аж до самого Лондона, если пользы в том никому? Да и дождливо там. Вряд ли тебе понравится.

Брианна не успела задать новый вопрос. Дверь приоткрылась, и в каюту проскользнула молодая женщина.

На вид ей было лет двадцать, хотя улыбка обнажала отсутствующий зуб. Пухленькая, с каштановыми волосами, по местным меркам довольно чистая, хотя от нее и шел удушливый запах пота, смешанного с дешевыми духами. Брианну вновь замутило.

– Привет, Стивен! – Девушка поднялась на цыпочки и чмокнула Боннета в щеку. – Выпьем чуток для разогрева?

Пират облапил ее и одарил долгим поцелуем, затем потянулся к бутылке.

Девушка бросила оценивающий взгляд на Брианну и озадаченно спросила:

– Ты хочешь нас обеих? Или мы с ней начнем? Хоть так, хоть так – выйдет дороже.

Боннет не стал утруждаться ответом, всучил ей бутылку и размотал шарф, которым была укрыта тяжелая грудь, потянул завязки на рубашке. Без лишних церемоний он скинул бриджи, схватил девушку за бедра и прижал к двери.

Девушка глотнула из бутылки и привычным жестом задрала юбки. Перед глазами Брианны на мгновение мелькнули крепкие бедра и треугольник темных волос, потом их заслонили бледные напряженные ягодицы Боннета.

Брианна отвернулась, щеки пылали. Однако какое-то болезненное влечение заставило ее снова взглянуть на парочку у двери. Шлюха приподнялась на цыпочки и подалась навстречу Боннету, чтобы тому было удобнее. Одной рукой она по-прежнему сжимала бутылку, другой обнимала пирата. Он сопел и рычал. Девушка поймала взгляд Брианны и подмигнула ей, приговаривая: «Да, да! О, да! О, как хорошо, милый, как хорошо!»

Дверь каюты сотрясалась от ритмичных толчков. Из коридора послышался смех – женский и мужской. Очевидно, Орден привел девушек на всю команду, не только для капитана.

Спустя две минуты Боннет издал рык и задергался быстрее. Шлюха опустила руку на его ягодицы и притянула поближе. Его тело обмякло, он тяжело обвис. Девушка выждала, затем ободряюще, почти по-матерински похлопала его по спине и оттолкнула от себя.

Лицо и шея пирата побагровели, он тяжело дышал. Кивнув девице, он подобрал с пола бриджи.

– Возьми сама, сколько нужно, – Боннет подбородком указал на стол, – только бутылку отдай.

Девица чуть надулась, но, отхлебнув напоследок, вернула бутылку. Рома в ней плескалось теперь лишь на четверть. Она достала из кармана хлопковый платок и промокнула им между ног, затем одернула юбку и метнулась к столу.

Боннет натянула бриджи и вышел, даже не оглянувшись. Обе женщины остались в каюте. От сладковатого звериного запаха у Брианны внутри что-то сжалось. Не от отвращения – от страха. Сильный мужской дух заставил откликнуться ее плоть. Она будто ощутила рядом с собой Роджера, и грудь налилась от желания, соски затвердели.

Брианна сжала бедра, пытаясь отдышаться. Ей было не по себе от того, что в такой близости от Стивена Боннета пришли мысли о Роджере и сексе. Тряхнув головой, она шагнула поближе к шлюхе, раздумывая, как бы заговорить.

Та обернулась, оглядела разорванное платье Брианны, потом вновь стала торопливо переносить монеты со стола в свой бездонный карман.

Девица вернется в порт. Это шанс передать весточку Роджеру и родителям, пусть и небольшой.

– Ты хорошо его знаешь? – спросила Брианна.

– Кого? – Девица обернулась, удивленно приподняв бровь. – А, Стивена? Он ничего. Кончает за две минуты, странных штук не просит и платит щедро. Вспыльчивый, конечно, но бить не станет, если не доведешь, а уж на это у любой ума хватит. По крайней мере, после первого урока. – Она хмыкнула, глянув на разорванное платье Брианны.

– Что ж, запомню, – сухо ответила Брианна, подтянув платье повыше. Вдруг среди хлама на столе она заметила стеклянную бутылку, до половины наполненную жидкостью, в которой болталось что-то маленькое и круглое. Неужели… Не может быть! Брианна пригляделась. Так и есть, внутри бутылки лежал круглый розовато-серый предмет, похожий на сваренное вкрутую яйцо с аккуратной дырочкой посередине.

– Я потому и удивилась, – сказала девица. – Стивен никогда двоих не звал. И он не из тех, кому нравится наблюдать.

– Но я не… – Брианна осеклась, не желая обижать девушку.

– Не шлюха? – ухмыльнулась та во весь рот, демонстрируя зияющую пустоту на месте переднего зуба. – Я догадалась, подруга. Только Стивен берет, не раздумывая, если ему что-то нравится. А ты наверняка ему нравишься. И многим мужчинам тоже, я так думаю. – Девица одобрительно кивнула, беспристрастно оценив разбросанные в беспорядке волнистые волосы Брианны, вспыхнувшее румянцем лицо и стройную фигуру.

– Ты тоже наверняка многим нравишься, – кивнула Брианна, внутренне поежившись от нелепости ситуации. – Как тебя зовут?

– Эпзиба. Можно Эппи. – На столе оставались еще монетки, но девица не стала их брать. Боннет, конечно, щедр, однако наглеть ей не хотелось. Скорее от страха перед ним, чем из симпатии, подумала Брианна.

– Чудесное имя. Приятно познакомиться, Эппи! – она протянула руку. – Меня зовут Брианна Фрэзер-Маккензи.

Бог даст, из трех имен девица запомнит хотя бы одно.

Эппи смущенно поглядела на протянутую руку, затем все-таки пожала. Она задрала юбки и принялась платком вытирать с живота и ног следы недавней встречи.

Брианна подалась вперед, стараясь не обращать внимания на грязный платок и запах секса и алкоголя, шедший от девицы.

– Боннет меня похитил.

– Ясно. Я же говорю, Стивен берет все, что ему нравится.

– Я хочу выбраться отсюда. – Брианна понизила голос и оглянулась на дверь. По палубе кто-то ходил. Брианна надеялась, что толстые доски заглушают их разговор.

Эппи бросила платок на стол и, порывшись в кармане, извлекла небольшую бутылку, закрытую восковой пробкой. Юбку она так и держала задранной. Брианна заметила у нее на животе следы растяжек.

– Дай ему то, что он хочет. – Откупорив бутылочку, девушка плеснула на ладонь немного содержимого. Запахло на удивление хорошо – розовым маслом. – Через пару дней ты ему надоешь, и он тебя высадит.

Эппи протерла промежность смоченной в розовом масле рукой, затем поднесла ладонь к лицу, принюхалась и скорчила гримаску.

– Он не за этим меня похитил, – сказала Брианна.

Эппи заткнула бутылку и сунула ее обратно в карман вместе с платком со стола.

– Требует выкуп? – В ее глазах вспыхнул интерес. – У Боннета одно другому не мешает. Он такой. Порезвится с невинной девицей и отправит обратно отцу, пока живот не вырос. – Ей в голову пришла запоздалая мысль. – А почему он тебя не тронул? Что ты ему сказала?

Брианна положила руку на живот.

– Сказала, что жду ребенка. Хотя не думала, что это его остановит… Может, он лучше, чем кажется?

Эппи расхохоталась.

– Кто, Стивен? – Она даже прихрюкнула, развеселившись. – Ты выбрала лучший способ, если не хотела, чтобы он тебя трогал. Однажды он позвал меня с собой, а потом заметил, что я с начинкой, и отослал обратно. Я стала над ним потешаться, а он сказал, что когда-то пошел к шлюхе – у той был живот размером с пушечное ядро, – и вот она прямо на нем сидела, и тут из нее кровь хлестать начала, чуть комнату не затопило. С тех пор он от беременных шарахается. Второй раз напороться не хочет.

– Ясно. – Брианна утерла струйку пота, сбежавшую со лба по щеке. Во рту пересохло. Она прикусила щеку, чтобы вызвать слюноотделение. – А что стало с той женщиной?

Эппи непонимающе смотрела на нее.

– С какой? А, со шлюхой! Скопытилась, конечно, бедолага. Стивен рассказывал, как бриджи натянуть пытался – а они все в крови, и вообще все вокруг кровью залило. А шлюха лежала, не двигаясь, и вдруг живот ходуном заходил, как будто мешок со змеями. Ему привиделось, что это ребенок наружу рвется, чтобы с ним поквитаться. Он бросил свои бриджи и удрал в одной рубашке.

Эппи присела на кровать, расправив юбки.

– Стивен ирландец, им все время черти мерещатся, особенно когда выпьют.

Брианна наклонилась к ней и взяла за руку.

– Послушай!

Эппи уставилась на ее руку. В тусклом свете мерцало золотое кольцо с крупным рубином.

– Я отдам его тебе, – зашептала Брианна. – В обмен на услугу.

Эппи метнула в нее настороженный взгляд.

– Какую?

– Передашь весточку моему мужу? Он в Эдентоне, в доме преподобного Макмиллана. Его там каждый знает. Скажи, что я здесь, а еще… – Брианна задумалась. В самом деле, что ему сказать? Она не знает, сколько «Анемон» простоит в порту и куда потом отправится. Она слышала только обрывок разговора на пороге каюты. – Скажи, что у Боннета есть тайное место на Окракоке. Он там с кем-то встречается в новолуние.

Эппи молча смотрела на дверь. Ей хотелось получить кольцо, но она очень боялась Боннета.

– Он не догадается, – шепнула Брианна. – Откуда ему знать? А мой отец тебя щедро наградит.

– Он что, такой богач?

Брианна понимала, что Эппи запросто может взять кольцо и выдать ее Боннету. Тогда она останется ни с чем. Однако выбора не было, оставалось рассчитывать на честность девицы.

– Да, он очень богатый. Его зовут Джейми Фрэзер. И тетя тоже богатая. Живет на плантации Ривет-Ран, это за Кросс-Криком в Южной Каролине. Точно! Если не найдешь Ро… моего мужа, спроси миссис Иннес, Иокасту Кэмерон-Иннес. Пошли весточку туда.

– Риверан, – повторила Эппи, не отрывая взгляда от кольца.

Брианна сняла его с пальца и вложила ей в ладонь. Эппи тут же зажала его в кулаке.

– Моего отца зовут Джейми Фрэзер, а мужа – Роджер Маккензи. Он в доме преподобного Макмиллана. Запомнишь?

– Фрэзер и Маккензи. Да, конечно.

Эппи пошла к двери.

– Очень тебя прошу… – повторила Брианна.

Эппи, не глядя на нее, кивнула и выскользнула за дверь.

Корабль, скрипнув, накренился. С берега доносился шорох листвы вперемежку с пьяными воплями. Колени у Брианны подогнулись, и она растянулась на кровати, позабыв о грязных простынях.

* * *

Отплыли с приливом. Зазвенел якорь, ветер наполнил паруса, и корабль ожил. Высунувшись в окно, Брианна смотрела, как отдаляется зеленый берег Роанока. Сто лет назад здесь основали первую английскую колонию. Она исчезла без следа. Губернатор, вернувшийся из Англии с припасами, обнаружил, что никого нет, только на столбе кто-то нацарапал слово «кроатоаны» – так называлось индейское племя.

Брианна не оставила даже слова. С тяжелым камнем на душе она смотрела на берег, пока тот не скрылся вдали.

Несколько часов никто не приходил. В животе было пусто. Брианну стошнило в ночную вазу. Грязные простыни вызывали отвращение. Она застелила их пледом.

В открытое окно дул свежий морской ветер, и от этого становилось чуть легче. Брианна задумалась о чуде, которое происходило внутри нее. Деление клеток – упорядоченный танец, в результате которого росла новая жизнь.

Когда это случилось? Наверное, в ночь накануне отъезда Роджера из Эдентона. Они занимались любовью радостно и неторопливо, памятуя о предстоящей разлуке. А после она уснула в его объятьях, чувствуя себя любимой. И проснулась одна посреди ночи. Роджер сидел у окна, освещенный луной. Ей не хотелось мешать ему, он сам повернулся, почувствовав ее взгляд, и было в его лице что-то такое, отчего она встала, подошла к нему и крепко обняла.

Тогда он поднялся и уложил ее на пол. Они снова занялись любовью – исступленно, не говоря ни слова.

Ее, католичку, захватывала шальная, пьянящая радость при мысли о том, что накануне рукоположения она отвлекла священника от мыслей о Боге, пускай всего на несколько минут.

Будьте осторожны, вознося молитвы. Так всегда говорили монахини в школе.

Ветер стал холоднее. Брианна замерзла и укрылась уголком пледа – самым чистым. Про себя она читала молитву.