Один из людей полковника Эша также донес весть о том, что в середине мая состоится конгресс в округе Мекленберг, чтобы объявить о независимости данной территории от власти британской короны.

Джейми знал, что многие лидеры движения, внезапно объявленного «повстанческим», все еще относятся к нему с некоторым недоверием. И это несмотря на личную поддержку Джона Эша и некоторых преданных друзей. Однако все равно решил принять участие в конгрессе.

Роджер не мог упустить шанс стать свидетелем важнейшего события, вошедшего в хроники, и, едва скрывая волнение, тоже загорелся желанием пойти.

За несколько дней до выезда произошло еще кое-что, заставив нас отвлечься от мыслей об истории и вернуться к делам насущным: вскоре после завтрака к порогу дома прибыла семья Кристи в полном составе.

Судя по их виду, случилось нечто серьезное. Алан Кристи раскраснелся от возбуждения, Том был мрачный и хмурый, как старый волк, Мальва выглядела заплаканной, ее щеки то бледнели, то розовели. Я поздоровалась с ней, однако девушка отвела взгляд. Джейми пригласил гостей к себе в кабинет и предложил присесть.

– В чем дело, Том?

Он мельком взглянул на Мальву, поскольку, похоже, именно она стала причиной для беспокойства родственников, но обратил свой вопрос к ее отцу, как к главе семьи.

Том Кристи так крепко сжал губы, что они почти скрылись в аккуратно стриженой бороде.

– Моя дочка ждет ребенка, – сухо бросил он.

Джейми снова посмотрел на девушку, которая стояла с опущенной головой в чепце, крепко сцепив пальцы на руках, а затем перевел растерянный взгляд на меня.

– Ну… что ж, бывает, – произнес он и добродушно улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку и успокоить напряженных членов семейства.

Новость меня не удивила, хотя, конечно, обеспокоила. Мальва всегда пользовалась успехом у противоположного пола, и, хотя отец с братом бдительно пресекали явные посягательства ее поклонников, единственно эффективный способ выявить всех ухажеров – запереть девушку в башне и подождать, пока под ней соберется толпа.

Интересно, кто же стал счастливчиком… Обадайя Хендерсон? Или Бобби? Один из братьев Макмарчи? Лишь бы не оба, упаси Господь!.. И это только те кавалеры, что не скрывали своих чувств, а ведь были еще и тайные воздыхатели.

Том Кристи встретил шутливое замечание Джейми гробовым молчанием. Алан попытался улыбнуться. Как и сестра, он был бледен.

Джейми кашлянул.

– Итак, чем могу помочь, Том?

– Она говорит, что назовет парня только в вашем присутствии, – угрюмо пробурчал Кристи, сверля дочь недобрым взглядом, а затем с неприязнью воззрился на Фрэзера.

– В моем присутствии?

Джейми вновь смущенно кашлянул, догадываясь об истинной причине такого пожелания: Мальва опасалась, что брат с отцом поколотят либо ее саму, либо любовника, а присутствие лендлорда поумерит их пыл. Такой страх показался мне обоснованным, и я повнимательнее пригляделась к Тому Кристи. А что, если он уже попытался выбить из дочери правду, но безуспешно?

Несмотря на присутствие Джейми, Мальва пока не проявляла намерения объявить отца своего ребенка. Не поднимая глаз, она беспрестанно теребила передник.

Я спросила:

– Какой… кхм… какой у тебя срок, милая?

Дрожащими руками она разгладила фартук, и под тканью обозначился округлившийся живот – гладкий, как арбуз, и уже довольно большой: шесть месяцев или около того. Я оцепенела. Девушка, очевидно, тянула до последнего и рассказала отцу о беременности, лишь когда сей факт стало невозможно скрывать.

Повисла неловкая пауза. Алан заерзал на стуле и утешительно зашептал:

– Все будет хорошо, Мэлли. Говори же, не тяни.

Она судорожно вздохнула и подняла голову. Ее покрасневшие глаза были по-прежнему прекрасны, но полны тревоги.

– О, сэр… – проговорила она и замолчала.

Эта сцена стала тяготить Джейми не меньше, чем гостей, однако он старался не терять дружелюбия и произнес как можно мягче:

– А мне расскажешь, девица? Тебя никто не тронет, обещаю.

Том Кристи раздраженно рыкнул, словно хищник, защищающий свою добычу от посягательств. Бледная Мальва не сводила глаз с Джейми.

– О, сэр…

В ее тихом, но звенящем, как колокольчик, голоске звучал упрек.

– О, сэр, зачем говорите такие слова, если сами прекрасно знаете правду?

Прежде чем кто-то успел опомниться, она повернулась к отцу, подняла руку и указала прямо на Джейми.

– Это он!

Хвала небесам, что, когда прозвучали эти слова, я смотрела на мужа. У него не было возможности подготовиться и проконтролировать свою мимику. Он, собственно, даже не пытался. Его лицо не выражало ни гнева, ни страха, отрицания или удивления. Лишь ошалелая оторопь и полное непонимание.

– Что? – спросил он и моргнул.

Наконец до него дошел смысл сказанного.

– ЧТО? – рявкнул Джейми во весь голос.

Удивительно, что звуковая волна не опрокинула маленькую потаскушку на ее лживую задницу.

Девушка заморгала и потупила глазки, олицетворяя собой стыдливую невинность. Изобразив, что не в силах вынести тяжелый взгляд Джейми, она отвернулась от него и протянула ко мне дрожащую руку.

– Мне жаль, миссис Фрэзер, – прошептала она, и на ее ресницах заблестели горестные слезы. – Он… мы… мы не хотели причинить вам боль…

Словно со стороны я с интересом наблюдала, как моя рука поднялась в воздух, размахнулась и, принеся чувство странного удовлетворения, отвесила Мальве такую смачную пощечину, что девушка отшатнулась, запнулась о стул и свалилась на пол. Хлопковые юбки задрались до самой талии, а ноги в шерстяных чулках нелепо взметнулись вверх.

– Боюсь, не могу похвастать тем же.

Слова сорвались с моих губ сами собой, выскочили одно за одним, как крепкие звонкие камешки.

И тут я пришла в себя. За секунды, на которые я выпала из реальности, корсет, казалось, еще туже сжал ребра, отчего стало труднее дышать. Изнутри распирало так, будто все жидкости моего организма – кровь, лимфа, пот и слезы – вот-вот меня разорвут. Задержав дыхание, я бы, наверное, просто лопнула, как разбившийся о стену спелый помидор.

Мое тело обмякло. Но не воля. Только она помогла мне устоять на ногах и добрести до двери. Я не помнила, как миновала коридор и вышла из дома. Лишь заметила, что вокруг внезапно посветлело и расплывчатыми пятнами зазеленел палисадник. Затем я бросилась прочь, словно все демоны ада гнались за мной по пятам.

Собственно говоря, никто и не подумал меня преследовать. Однако я бежала все дальше и дальше, нырнув с тропы в лес. Скользила по еловым иголкам, лавировала между камнями, едва не покатилась кубарем по склону, больно ударялась о бревна, продиралась через колючий терновник и валежник. Почти обессилев, я наконец остановилась у подножия холма, в темной лощине, окруженной со всех сторон высоченными зелеными кустами рододендрона. Тяжело дыша, села – почти рухнула – на землю. Перед глазами все плыло, и я откинулась на пыльную бежевую листву лаврового дерева.

В голове эхом отдавалась мысль, заглушаемая моим шумным дыханием: «Нечестивый бежит, когда никто не гонится за ним»[41]. Моя совесть уж точно чиста. Джейми тоже не виноват – я это просто знала, и все тут.

Но Мальва-то беременна. Значит, кто-то все же нагрешил.

От бега в глазах затуманилось, и солнечный свет заискрился, превратив облачное небо и горные вершины в смазанные разноцветные пятна, пестрыми вихрями кружившие надо мной.

Я крепко зажмурилась, и к вискам потекли сдерживаемые до сих пор слезы.

– Черт, черт, черт побери, – глухо простонала я. – Что же дальше?

* * *

Джейми бросился к девушке, схватил ее за локти и, бесцеремонно встряхнув, поставил на ноги. На ее щеке пылал малиновый след от пощечины Клэр, и на мгновение ему хотелось оставить точно такой же, только на другой, для симметрии.

Но это желание он не успел ни подавить, ни осуществить, поскольку чья-то рука вцепилась ему в плечо и резко развернула его. Он успел рефлекторно уклониться от удара, и кулак Алана Кристи пролетел совсем рядом, больно задев кончик уха. Джейми энергично толкнул парня в грудь, а когда тот отшатнулся, сделал подсечку, и поверженный противник с грохотом упал навзничь, аж стены задрожали.

Джейми отступил, прижимая ладонью горящее ухо, и свирепо посмотрел на Тома Кристи, застывшего неподвижно, точно соляной столб.

Фрэзер сжал свободную левую руку в кулак. Глаза Кристи сузились, но он и с места не двинулся.

– Вставай, – обратился Том к сыну. – И кулаками не размахивай. Сейчас в них нужды нет.

– Как это нет? – заклокотал тот, поднимаясь. – Он с твоей дочкой распутничал, а ты ни гугу? Раз у тебя, старик, кишка тонка, то я сам с ним разберусь!

Парень кинулся к Джейми, намереваясь схватить его за горло. Тот отстранился, перенес вес тела на отставленную назад ногу и левым кулаком нанес мощный удар по печени. Алан всхлипнул и согнулся пополам. Его рот приоткрылся, глаза вылезли из орбит. Он рухнул на колени, хватая губами воздух, как рыба.

При других обстоятельствах эта сцена выглядела бы довольно комично, однако сейчас Джейми было не до смеха. Он решил больше не тратить время на мужскую часть семьи Кристи и повернулся к Мальве:

– Что за комедию ты тут устроила, nighean na galladh?[42]

Том Кристи прекрасно понял значение этих оскорбительных слов, хоть и произнесенных на гэльском. Краем глаза Фрэзер заметил, как тот напряженно застыл в углу.

И без того заплаканная девушка разрыдалась с новой силой.

– Почему вы так со мной обращаетесь? – запричитала она, утирая слезы передником. – Как можно быть таким жестоким?

– Господи Боже, хватит! – раздраженно воскликнул Джейми, придвинув к ней стул. – Сядь сюда, маленькая дрянь, а мы послушаем правду или то, что ты выдаешь за правду. Мистер Кристи.

Он кивнул Тому на соседний стул и направился к своему креслу, не обращая внимания на Алана, который, как котенок, свернулся на боку, держась за живот.

– Сэр? – Из кухни на шум вышла миссис Баг и замерла на пороге, ошарашенно выглядывая из-под чепца. – Вам… что-нибудь нужно, сэр? – спросила она, беззастенчиво таращась на раскрасневшуюся всхлипывающую Мальву и бледного Алана, свернувшегося на полу.

Джейми не отказался бы от бокала виски, а то и двух, однако сейчас было не до того.

– Спасибо, миссис Баг, пока не надо, – поблагодарил он ее и жестом отослал прочь.

Та неохотно удалилась, но Фрэзер догадывался, что ушла она недалеко и притаилась где-то за дверью. Он потер лицо руками, задаваясь вопросом, что творится нынче с молоденькими девушками. Может, сегодняшнее полнолуние как-то влияет на девичью психику?

Так или иначе, судя по вздыбившемуся переднику, маленькая потаскушка явно погуляла с кем-то под луной. Живот, точно тыква, округлился под тонкой юбкой.

– Сколько времени прошло? – спросил Джейми у Кристи, кивнув на Мальву.

– Шесть месяцев, – ответил тот, нехотя опускаясь на предложенный стул.

– Это случилось в конце прошлого лета, когда его жена захворала, а я за ней ухаживала! – выпалила Мальва, опуская передник и с укором взирая на своего отца. – Ее полные губы дрожали. – И одним разом не ограничилось!

Она посмотрела на Джейми заплаканными и умоляющими глазами.

– Скажите им, сэр, прошу… Скажите им правду!

– Именно так и поступлю. – Он разъяренно уставился на нее. – Ты тоже не отвертишься, уверяю.

Первоначальный шок стал понемногу проходить, и Фрэзер начал лихорадочно размышлять. Она забеременела от кого-то совершенно неподходящего, это ясно. Но от кого? Жаль, что рядом нет Клэр: она знала, о чем сплетничают в Ридже, интересовалась судьбой девчонки и могла подсказать вероятных кандидатов на отцовство. Сам-то он на Мальву и не глянул бы никогда, если бы та постоянно не крутилась рядом, помогая его жене.

– Впервые все случилось, когда миссис Фрэзер слегла, и никто не знал, выживет ли, – пояснила девушка. – Я говорила тебе, отец. Он не насиловал, просто потерял голову от переживаний. И я тоже.

Она моргнула, и слеза жемчужинкой скатилась по непострадавшей щеке.

– Поздно ночью я спустилась из комнаты миссис Фрэзер, а он сидел здесь в темноте и горевал. Мне стало так его жаль… Я спросила, может, принести ему что-то перекусить или выпить. Но выпивку он и сам взял, перед ним стоял бокал с виски…

– А я отказался, поблагодарил и попросил оставить меня одного, – перебил Джейми, чувствуя, как от ее обстоятельного рассказа кровь прилила к вискам. – И ты ушла.

– Нет, не ушла, – покачала головой девушка.

Чепец наполовину сполз еще в момент падения, и теперь растрепанные темные пряди обрамляли ее лицо.

– Ну, вернее, попросить-то попросили. Да только я не могла видеть, как вы страдаете, и… Знаю, это было поспешно и неподобающе, но мне так стало вас жаль! – воскликнула Мальва и снова потупила взор. – Я… подошла и дотронулась до него, – прошептала она так тихо, что Джейми ее едва услышал. – Положила руку ему на плечо, ну, чтобы приободрить… А он развернулся, обнял ни с того ни с сего и прижал к себе. А потом…

Она всхлипнула.

– Он… взял меня. Вон там…

Мальва изящно указала ножкой в высоком ботинке на лоскутный коврик у стола. На нем виднелось давнишнее пятнышко коричневого цвета, напоминавшее след крови. Собственно говоря, то кровь и была: Джейми в свои младые годы упал на ковер и расквасил нос.

Он открыл было рот, чтобы возразить, однако не смог издать и звука, задохнувшись от возмущения и удивления.

– Что, язык проглотил от страха? – Алан уже продышался и, пошатываясь, стоял на коленях, уставившись на Фрэзера сквозь спутанные космы. – Зато гнусностями заниматься смелости хватало.

Джейми одарил Алана испепеляющим взглядом, но не удостоил его ответом и вместо этого обратился к Тому:

– Она сумасшедшая? Или просто хитрая?

Лицо Кристи казалось высеченным из камня, если бы не мешки под глазами, да и сами глаза, прищуренные и налившиеся кровью.

– Она не сумасшедшая.

– Значит, хитрая лгунья. Причем достаточно смышленая, чтобы сообразить, что в сказку об изнасиловании никто не поверит.

Мальва в ужасе приоткрыла рот.

– О нет, сэр, – вмешалась она и так энергично помотала головой, что темные кудряшки так и заплясали. – Я бы про вас никогда такого не сказала! Никогда!

Девушка снова сглотнула и робко посмотрела на него опухшими от слез глазами, светло-серыми, как у голубки, и простодушно-невинными. А затем проговорила мягко, но твердо:

– Вам была нужна поддержка. И я ее оказала.

Джейми потер себя за переносицу, надеясь пробудиться наконец от этого кошмара. Тщетно. Со вздохом он посмотрел на Тома Кристи и отчеканил:

– Она от кого-то беременна. Только не от меня. Кто может быть отцом ее ребенка?

– Вы, говорю же! – запротестовала девушка, отпуская передник и резко выпрямляясь на стуле. – Больше не было никого!

Кристи лениво посмотрел на дочь, затем медленно перевел взгляд на Джейми. Его глаза были такими же голубо-серыми, но в них не было ни простодушия, ни невинности.

– Мне ни о ком не известно, – сказал Том и глубоко вздохнул, расправляя крепкие плечи. – Она говорит, это случилось не однажды. А раз десять или больше.

– Значит, солгала раз десять или больше, – ответил Джейми, тоже стараясь сдерживаться.

– Вы знаете, что я говорю правду! Ваша жена мне поверила, – заговорила Мальва, и в голосе ее прибавилось уверенности.

Она коснулась рукой щеки, уже не такой красной, но все равно с белесым следом от пальцев Клэр.

– Она умнее, чем ты думаешь, – холодно заметил Джейми и в ту же секунду ощутил, как все внутри упало при упоминании о жене.

Разумеется, обвинения, подобные сегодняшним, шокировали бы любую женщину и заставили бы сбежать куда глаза глядят. Но как же ее сейчас не хватало! Присутствие Клэр наверняка помогло бы избежать потасовки и вывести Мальву на чистую воду.

– Да неужели?

Щека почти приобрела нормальный цвет, и девушка перестала плакать. Огромные глаза сияли на ее бледном лице.

– Что ж, мне хватит ума, сэр, чтобы доказать свою правоту.

– О, правда? – скептически поинтересовался он. – И как же?

– Я видела шрамы на вашем теле и могу их описать.

Заявление прозвучало как выстрел. Воцарилось гробовое молчание. Первым его нарушил удовлетворенно хмыкнувший Алан Кристи. Он поднялся на ноги, неприятно ухмыляясь и все еще держась руками за живот.

– Ну, что? Прижучили тебя?

Раздражение Джейми переросло в бешенство. А за ним в глубине души – хоть он пока и не готов был это признать – скрывался страх.

– Я свои шрамы напоказ не выставлял, – тихо произнес он. – Тем не менее их видело множество людей. И ни с кем из них я не спал.

– Не спорю, многие болтают об отметинах у вас на спине, – парировала Мальва. – Да и тот жуткий след, который остался после сражения при Каллодене, ни для кого не секрет. А что скажете насчет шрама в виде полумесяца поперек ребер? Или о том, крохотном, на левой ягодице?

Она ухватила себя чуть пониже спины, чтобы показать точнее.

– Не в центре, а как бы… чуть ниже, на внешней стороне. Размером с фартинг.

Девушка серьезно и торжествующе смотрела на Джейми.

– У меня нет… – начал было он. И в смятении осекся.

Господи, а ведь верно. След от укуса паука в Вест-Индии. Ранка тогда загноилась, образовался абсцесс, который в конце концов прорвался, к немалому облегчению. С тех пор Фрэзер не вспомнил о нем ни разу, но шрам-то был!

Ну, все. Они уже поняли, что он вспомнил.

Том Кристи закрыл глаза, и под бородой заходили желваки. А его сын вновь радостно хмыкнул, скрестив руки на груди.

– Хочешь поспорить? – издевательски спросил парень. – Тогда снимай портки и показывай зад!

Джейми едва сдержался, чтобы не посоветовать, что делать самому Алану с его собственным задом. Вместо этого он глубоко вдохнул в надежде, что при выдохе его осенит какая-нибудь блестящая идея. Увы.

Том Кристи открыл глаза.

– Что ж, – невыразительно проговорил он, – подозреваю, вы не оставите жену, чтобы жениться на Мальве?

– Я никогда на такое не пойду!

Комментарий Тома вызвал в Джейми бурю гнева с оттенком некоторой паники при одной лишь мысли остаться без Клэр.

– В таком случае мы заключим сделку.

Кристи потер лицо ладонью. Его плечи опустились от усталости и отвращения.

– Содержать мать и ребенка. Официально признать права наследника. Если пожелаете, можете с женой сами его вырастить…

– Вон!

Джейми медленно поднялся, оперся руками на стол и наклонился вперед, не сводя глаз с Тома.

– Забирайте свою дочь и убирайтесь вон из моего дома!

Кристи умолк и зловеще нахмурился. Девчонка снова горестно захлюпала, уткнувшись в передник. Фрэзера охватило странное чувство, будто время остановилось и теперь они навеки останутся в этой комнате, играя в гляделки с Томом, как цепные псы, не в силах опустить взгляд, потому что пол внезапно исчез и они зависли над пропастью в бесконечном мгновении перед падением.

Наваждение как рукой сняло, когда Алан потянулся к ножу. Заметив это, Джейми яростно вцепился пальцами в столешницу. Еще секунду назад он не чувствовал собственного тела, а сейчас кровь застучала в висках, прилила к мышцам, тело напряглось и задрожало от порыва хорошенько врезать паршивцу. И свернуть шею его сестрице, чтобы не ревела.

Алан Кристи почернел от гнева, но ему хватило ума не доставать нож.

– Я бы с удовольствием отвинтил твою голову, недомерок, и вернул бы тебе пожонглировать, – вкрадчиво произнес Джейми. – Поэтому выметайся-ка подобру-поздорову.

Молодой Кристи облизал губы и так крепко сжал рукоять ножа, что побелели костяшки, но при этом в глазах его мелькнула нерешительность. Он взглянул на неподвижную подбоченившуюся фигуру отца, мрачно сомкнувшего квадратные челюсти. Освещение в комнате несколько поменялось, и боковые солнечные лучи падали на седую клочковатую бородку Тома, а также его шрам, тонкой розоватой змейкой извивающийся на подбородке.

Кристи-старший медленно выпрямился, опираясь руками на бедра, резко помотал головой, словно вылезший из воды пес, и встал. Потом схватил Мальву за руку, поднял со стула и подтолкнул ее, рыдающую и спотыкающуюся, к выходу.

Алан последовал за ними и, проходя мимо, намеренно задел Джейми плечом, источая враждебность. Потом еще раз напоследок злобно зыркнул через плечо, все еще придерживая рукоятку ножа, и наконец ушел. Их шаги прогрохотали по половицам в прихожей, после чего громко хлопнула входная дверь.

Опустив взгляд, Джейми с удивлением обнаружил, что по-прежнему упирается ладонями в потертую столешницу. Он выпрямился и крепко, до боли в суставах, сжал кулаки. Его бросило в пот.

За дверью послышались легкая поступь, и в комнату вошла миссис Баг с подносом. Поставив его на стол, она поклонилась и вышла. На подносе стояли хрустальный кубок и графин отличного виски.

Джейми хотел рассмеяться, но не смог, как будто разучился. Бокал с выпивкой блестел в солнечном свете, точно драгоценный минерал хризоберилл. Чувствуя благодарность к миссис Баг, Фрэзер осторожно коснулся стекла, однако решил, что пока нечего праздновать. Дьявол вольготно сеет семена зла по миру, и от него придется откупаться, как ни крути. Надо найти Клэр, пока не растерял последнее.

* * *

Некоторое время спустя легкие облачка потемнели и превратились в грозовые тучи. В лощине поднялся холодный ветер, он гнул кроны лавровых деревьев, так что ветки трещали, как сухие кости. Медленно поднявшись на ноги, я начала карабкаться к вершине холма.

Меня мало волновало, куда идти и промокнет ли моя одежда. Знала лишь, что домой возвращаться не хочу. Когда я кое-как добралась до тропы, ведущей к Белому роднику, начался ливень. Крупные капли зашлепали по листьям лаконоса и лопуха, а ели и сосны задышали, источая благоухающие ароматы.

Дождь, барабанивший по листьям и ветвям, стал постукивать по мягкой почве тяжелой дробью – начинался град. Крошечные ледяные горошины весело подскакивали по хвое и царапали кожу.

Я побежала к пихте, раскинувшейся над родником, и укрылась под сенью ее веток. От градинок по воде расходилась рябь, но они быстро таяли и исчезали в темной глубине. Я сидела, дрожа от холода и обхватив руками колени, чтобы согреться.

«Надо его понять, – проговорил мой внутренний голос. – Все тогда решили, что ты при смерти. Даже ты сама. Знаешь ведь, как бывает… Сама видела, как ведут себя люди в состоянии глубокого горя, столкнувшись с утратой».

Да, видела. Они ищут утешения, стараясь хотя бы ненадолго укрыться в теплых объятиях от холода смерти.

– Он этого не делал! – упрямо сказала я вслух. – Если бы отчаяние толкнуло его на такой поступок, я бы смогла его простить. Но, черт побери, он этого не делал!

Подсознание утихло, сдавшись под напором моей уверенности. И все же в глубине сердца оставалось подспудное чувство, столь слабое и едва уловимое, что его нельзя было назвать ни подозрением, ни сомнением. Эдакие настороженные мыслишки, словно древесные лягушки, выглядывавшие из вод темного колодца моей души. Однако их еле слышные поквакивания грозили со временем слиться в такой громкий хор, что небеса задрожат.

«Ты старая».

«Погляди, как вздулись вены у тебя на руках».

«Кожа да кости, и грудь обвисла».

«Если он отчаянно искал утешения…»

«Он мог отвергнуть ее, но никогда не отказался бы от собственного ребенка».

Я закрыла глаза, чтобы побороть накатывающую тошноту. Град закончился, сменившись ливнем, и от земли стал подниматься холодный пар, растворяясь белой призрачной дымкой в потоках дождя.

– Нет! – крикнула я. – Нет!

Ощущение было такое, словно камней наглоталась. Больших, выщербленных, измазанных грязью. Главным образом, беспокоил не возможный поступок Джейми, а предательство Мальвы. Тем более, если она солгала.

Моя ученица… Я относилась к ней, как к дочери.

Мне удалось укрыться от ливня, но воздух был очень влажным, и потяжелевшая от сырости одежда липла к коже. Сквозь пелену дождя у истока ручья виднелся крупный белый валун, в честь которого и был назван родник. Именно на этот камень Джейми когда-то брызнул своей кровью в качестве жертвоприношения, обращаясь за помощью к умерщвленному им сородичу. Именно тут лежал Фергус, вскрывший вены от отчаяния из-за сына, и его темная кровь растекалась тогда в тихой воде.

И лишь теперь я стала понимать, почему я пришла сюда и зачем меня позвало это место. Здесь можно познать себя и обрести истину.

Дождь закончился, поредели облака, и стало понемногу темнеть.

* * *

Когда он пришел, было довольно сумрачно. Деревья беспокойно подрагивали и перешептывались. Я не услышала шагов по влажной тропе, так что его появление на краю поляны было совершенно неожиданным.

Джейми постоял, огляделся. Заметив меня, обошел родник и нырнул под ветви моего укрытия. Судя по всему, он долгое время провел на улице: верхняя одежда была влажной, а сырая от дождя и пота рубашка прилипла к телу. Достав из подмышки накидку, Джейми развернул ее и набросил мне на плечи. Я не сопротивлялась.

Сев рядом со мной, он обхватил колени руками и уставился в темную воду родника. В это время суток цвета еще не померкли, так что закатное солнце наилучшим образом подчеркивало красоту пейзажа и подсвечивало каждый волосок золотисто-рыжих бровей Джейми и его более темной и короткой щетины.

Он глубоко дышал, будто запыхавшись после долгой дороги, потом утер нос. Один или два раза он набирал воздух, пытаясь что-то сказать, но не решался.

После дождя птицы оживились, а теперь собирались ко сну, тихонько чирикая на деревьях.

– Надеюсь, тебе есть что сказать, – не выдержав, проговорила я любезным тоном. – Потому что в противном случае я могу и закричать. А остановить меня будет очень сложно.

Джейми с горькой усмешкой опустил лицо в ладони и некоторое время не двигался. Потом энергично потер щеки руками и со вздохом выпрямился.

– Пока я искал тебя, саксоночка, я думал только об одном: что, во имя всего святого, скажу тебе, когда найду? Но так ничего и не придумал… похоже, мне нечего сказать.

– Как это нечего? – резко спросила я. – А по-моему, очень даже есть.

Он вздохнул и грустно развел руками.

– «Прости, мне очень жаль»? Что ж, мне действительно жаль. Но просить прощения – значит признать свою вину. А извиняться мне не за что. Вот я и решил не начинать разговор с этого, а то ты подумаешь…

Джейми взглянул на меня. Я изо всех сил старалась не выдать своих чувств, но муж знал меня слишком хорошо. От его «прости» внутри меня все оборвалось.

– Любое мое слово, – тихо произнес он, отведя взгляд в сторону, – прозвучало бы как попытка защититься или оправдаться. А я не собираюсь этого делать.

Я жалобно всхлипнула, будто от удара в живот, и Джейми обернулся.

– Не собираюсь! – горячо воскликнул он. – От таких обвинений не отмоешься, все равно останется осадок недоверия. Что ни скажи – все звучит, словно мольба о прощении за… за… В общем, я не стану извиняться за то, чего не совершал. А если бы извинился, ты бы начала еще больше во мне сомневаться.

Дышать стало чуть легче.

– Ты как-то недооцениваешь мое доверие.

– Если бы я его недооценивал, саксоночка, то не пришел бы сюда, – ответил он, устало глядя на меня, а потом взял мою ладонь в свою руку.

Его длинные и холодные пальцы переплелись с моими, сжав их так крепко, что кости чудом не хрустнули.

Джейми глубоко и прерывисто вздохнул, и его плечи расслабленно опустились под промокшим сюртуком.

– Так ты не поверила? Тогда почему убежала?

– От шока, – ответила я и мрачно подумала, что, оставшись, точно бы убила ее.

– Да уж, ясное дело, – сухо произнес он. – Я бы, наверное, и сам сбежал, если бы мог.

К моим переживаниям теперь прибавилось легкое чувство вины. Ретироваться, конечно, было не лучшим решением.

– Так, значит, ты не поверила?

– Нет, не поверила.

– Вот как… – Джейми пытался поймать мой взгляд. – Точно?

– Точно.

Я плотнее укуталась в наброшенную на плечи накидку.

– Не поверила. Просто не знала почему.

– А сейчас знаешь?

Я набрала воздуха, повернулась к нему и торжественно заявила:

– Джейми Фрэзер! Если ты способен на такое – я имею в виду не столько измену, сколько попытку ее сокрыть, – значит, что всю свою жизнь я провела во лжи. И все, что я сделала и что пережила, не больше чем иллюзия. А я не готова к подобным открытиям.

Джейми несколько опешил, и в сумраке я заметила, как его брови поползли вверх.

– Что ты имеешь в виду, саксоночка?

Я обвела рукой пространство от тропы, за которой где-то там вдалеке стоял наш дом, до родника с белеющим в темноте валуном.

– Я здесь чужая. Брианна и Роджер… тоже не отсюда. Джемми должен смотреть мультфильмы по телевизору и рисовать фломастерами машинки и самолетики, а не учиться стрелять из ружья размером выше собственного роста или потрошить оленей.

Закрыв глаза, я подняла лицо к небу и кожей ощутила тяжелый сырой воздух.

– Но мы здесь. Потому что я полюбила тебя больше жизни и поверила, что ты чувствуешь то же самое.

Постаравшись сдержать дрожь в голосе, я открыла глаза и повернулась к нему:

– Станешь отрицать?

– Нет, – помедлив, ответил он так тихо, что я едва расслышала, и крепко сжал мою руку. – Нет, не стану. Никогда, Клэр.

– Вот и хорошо, – проговорила я, ощущая, как из души испарились все сегодняшние тревоги, гнев и страх.

Опустив голову на плечо Джейми, я вдыхала запах дождя и его пота: едкий мускусный аромат страха и остывшей ярости.

Стемнело. Вдалеке было слышно, как миссис Баг, доившая коз в конюшне, зовет Арчи, а он что-то кричит ей в ответ своим старческим трескучим голосом. Хлопая крыльями, мимо пролетела летучая мышь в поисках добычи.

– Клэр… – мягко окликнул Джейми.

– М-м?

– Хочу кое-что сказать.

Я замерла, а через мгновение отстранилась и выпрямилась.

– От таких слов ощущение, будто пнули в живот.

– Прости.

Я обхватила себя руками, пытаясь подавить внезапный приступ тошноты.

– Ты же сам говорил, что не хочешь начинать с извинений, потому что ни в чем не виноват.

– Говорил, – вздохнул он и забарабанил по ноге двумя пальцами, не гнущимися после давнишней травмы. – Невозможно безболезненно сообщить жене о своих любовных похождениях. Ни при каких обстоятельствах. Не выйдет.

У меня закружилась голова, перехватило дыхание, и я зажмурилась. Речь не о Мальве, он ясно дал это понять.

– Кто она? – спросила я как можно спокойнее. – И когда?

– О, ну… когда ты… – смущенно замялся он, – когда ты… ушла навсегда, конечно.

Мне удалось сделать короткий вдох.

– Кто?

– Всего один раз. В смысле… у меня и в мыслях не было…

– Кто?

Он вздохнул и потер заднюю часть шеи.

– Боже мой, саксоночка, меньше всего я бы хотел тебя расстраивать и дать повод подумать… Но не хочу порочить честь порядочной женщины, как будто она…

– КТО? – рявкнула я, схватив его за руку.

– Господи! – вздрогнул он. – Мэри Макнаб.

– Кто? – переспросила я, опешив.

– Мэри Макнаб, – повторил он, вздохнув. – Может, отпустишь мою руку? А то сейчас кровь брызнет.

Мои ногти действительно так впились в его запястье, что едва не проткнули кожу. Я расцепила пальцы и, сжав кулаки, обхватила себя, чтобы не броситься душить Джейми.

– Кто. Черт. Возьми. Такая. Мэри. Макнаб? – процедила я сквозь зубы.

Хотя мое лицо горело, по телу прокатилась холодная испарина.

– Саксоночка, ты ее знаешь. Она была замужем за Рэбом… который погиб при пожаре. Их сын Рэбби работал на конюшне в Лаллиброхе, когда…

– Мэри Макнаб? – изумленно спросила я.

Я припомнила ее, правда слабо. После смерти своего противного муженька она была служанкой в Лаллиброхе. Маленькая поджарая женщина, изнуренная работой и лишениями. Молчаливой и неприметной тенью она растворялась в шумном хаосе Лаллиброха.

– Я ее почти не замечала, – проговорила я, пытаясь вспомнить, видела ли ее в поместье, когда была там в последний раз. – А ты, полагаю, напротив?

– Нет, саксоночка. В том смысле, который ты подразумеваешь, – нисколько.

– Не называй меня так.

Мой голос звучал тихо и ядовито. Джейми разочарованно проворчал что-то на шотландском, потирая запястье.

– Что ж, слушай. Это случилось в ночь перед тем, как я сдался англичанам…

– Ты никогда не рассказывал!

– О чем? – смущенно спросил он.

– Что ты сдался. Мы думали, тебя поймали.

– Ну да. Мы все специально подстроили, чтобы получить награду за мою голову, – ответил он, махнув рукой. – Неважно.

– Тебя могли повесить!

«И поделом», – прозвучал ехидный голос уязвленного самолюбия.

– Не стали бы, – ответил он, чуть повеселев. – Да ты и сама тогда говорила, саксо… хм… Короче говоря, мне было без разницы, повесят или нет.

Я не вспомнила, что именно «сама говорила». Меня волновало другое.

– Сейчас не об этом, – бросила я. – Рассказывай про…

– Про Мэри. Я понял.

Джейми медленно провел рукой по волосам.

– Так. Ну… Она пришла ко мне в ночь перед тем, как я ушел. Я жил в пещере возле Лаллиброха. А она принесла мне ужин. И… осталась.

Боясь его перебить, я затаила дыхание и ждала, пока Джейми собирается с мыслями и тщательно подбирает слова.

– Я попытался прогнать ее. А она сказала, что…

Он взглянул на меня.

– …сказала, что, когда увидела нас с тобой, Клэр, сразу же поняла, что видит перед собой истинную любовь, которой ей самой никогда не довелось испытать. И что она вовсе не желает, чтобы я предавал это чувство, а просто хочет подарить мне… самую малость. Так и сказала, – хрипло проговорил он. – «Самую малость, которая может вас утешить». Это было… То есть не было…

Джейми осекся и дернул плечами, как будто рубашка ему жала, а затем наклонил голову к коленям, обхватив их руками.

– Она подарила мне нежность, – произнес он еле слышно. – Я… я надеюсь, что тоже дал ей хоть малую толику.

Мне стало трудно дышать, и слезы подступили к горлу. Вдруг вспомнилась та ночь, когда я зашивала Тому Кристи рану на руке. Джейми упомянул тогда о Пресвятом Сердце Христа: «Он жаждал прикосновения, но никто не смел коснуться Его». А ведь муж семь лет прожил в пещере, в одиночестве.

Мы сидели в каком-то полушаге друг от друга, но, казалось, между нами пролегает непреодолимая бездна.

Я протянула руку через эту пропасть и накрыла его обветренную широкую ладонь своей. Стараясь усмирить дрожь в голосе, сделала вдох, потом еще один. Но это мало помогло, и я хрипло проговорила:

– Ты подарил ей… нежность. Я уверена.

Он развернулся ко мне, и я зарылась лицом в воротник его сюртука, влажный и шершавый. Капли теплых слез почти моментально впитывались в холодную ворсистую ткань.

– О, Клэр, – прошептал он, прижимая губы к моим волосам.

Выпрямившись, я увидела, что у него мокрые щеки.

– Она сказала, что не хочет занимать твое место в моем сердце. Сказала искренне, ни на что не рассчитывая.

И тогда я совсем разревелась. Из-за многолетнего одиночества и тоски по теплому прикосновению. Из-за того, сколько времени было потрачено впустую рядом с нелюбимым человеком, которого я предала, не питая никакой нежности. Из-за всех тревог и сомнений этого поистине кошмарного дня. За него, за себя и за Мэри Макнаб, которая знала, что такое одиночество. И что такое любовь все-таки тоже знала.

– Я хотел рассказать тебе раньше, – тихонько проговорил Джейми, поглаживая меня по спине, как ребенка. – И никак не мог придумать, какие слова подобрать. Чтобы ты поняла.

Всхлипнув, я выпрямилась и утерла глаза подолом юбки.

– Я поняла, – пробормотала я гнусаво, но уверенно. – Честное слово.

И это была чистая правда. Я поняла не только обстоятельства истории с Мэри Макнаб, но и причины, по которым он мне все рассказал именно сейчас. Ведь и особой необходимости-то не было: я бы вообще никогда ни о чем не узнала. Своей откровенностью он показывал, что между нами нет тайн.

Я и так Мальве не поверила. А теперь совершенно успокоились и ум, и сердце.

Мы сидели рядышком. Само его присутствие служило утешением. Где-то неподалеку запел первый сверчок.

– Теперь-то уж точно дождь кончился.

Джейми кивнул.

– Угу.

– Что теперь делать? – спокойно спросила я.

– Буду выяснять правду. Если получится.

Как поступить в случае, если не получится, мы обсуждать не стали. Я отодвинулась, собирая полы плаща.

– Тогда пошли домой?

В темноте было плохо видно, но Джейми, кажется, кивнул. Затем поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь мне встать.

– Да, пойдем.

Когда мы вернулись, дома никого не было. Зато миссис Баг оставила на столе заботливо накрытое блюдо с запеканкой из мяса и картофеля. Пол был подметен, огонь в камине почти погас. Я сняла промокший плащ, повесила на крючок и замерла, не зная, что делать дальше, словно очутилась в чужом доме в чужой стране.

Джейми, похоже, почувствовал то же самое. Слегка помедлив, он шагнул к камину, взял с полки свечу и поджег фитилек от горящей щепки. Этот дрожащий огонек странным образом подчеркнул атмосферу опустошенности комнаты. Джейми некоторое время постоял в растерянности с подсвечником в руке, затем с глухим стуком поставил его в центр стола.

– Проголодалась, с… саксоночка?

Он по привычке хотел обратиться по прозвищу, однако осекся и поглядел на меня, чтобы убедиться, что запрет снят. Я выдавила слабую улыбку, чувствуя, как дрожат уголки моих губ.

– Нет. А ты?

Джейми покачал головой и убрал руку от тарелки. Не зная, чем заняться, он огляделся по сторонам, взял кочергу и помешал золу в очаге, разбивая угольки. В воздух тут же взвились искры и хлопья сажи, улетев в печную трубу и частично осев на стенках камина. Разворошенные угли прогорят очень быстро, надо будет добавить дров перед сном. Я не стала озвучивать эту мысль, Джейми и без меня все знал.

– Такое чувство, будто кто-то умер, – наконец проговорила я. – Или случилось нечто ужасное и надо как-то приходить в себя, чтобы сообщить всем дурные вести. Разослать письма, соседей обежать…

Он печально усмехнулся и положил кочергу.

– Ни к чему. К утру и так вся округа узнает.

Я слегка потрясла влажными юбками и подошла к Джейми, стоящему у камина. Исходящее от огня тепло быстро просушило одежду, но ледяной ком в животе ничем было не растопить. Я нежно коснулась плеча мужа.

– Никто не поверит, – сказала я.

Он накрыл мою ладонь своей, слегка улыбнулся и, закрыв глаза, покачал головой.

– Поверят все до единого, Клэр. Мне очень жаль.