– Это наглая ложь!

– Разумеется.

Роджер с тревогой смотрел на жену. Обходиться с ней сейчас следовало как можно бережней, словно с бомбой с капризным часовым механизмом: того и гляди рванет.

– Попадись мне эта потаскушка в руки, я бы уж вытрясла из нее всю правду!

Она крепко стиснула горлышко бутылки с сиропом, и Роджер потянулся, чтобы забрать склянку из ее рук, пока не лопнуло стекло.

– Понимаю твой порыв, – сказал он, – но лучше не надо…

Брианна задумчиво уставилась на него и отдала бутыль.

– Ты чем-то можешь помочь? Есть идеи?

Он и сам задавался этим вопросом с того момента, как узнал об обвинениях Мальвы.

– Ума не приложу, с чего начать. Есть идея сходить к Кристи и поговорить. Надеюсь, застану Мальву одну.

Правда, вспомнив их последний разговор с этой девицей тет-а-тет, он засомневался, что она согласится изменить показания легко и без боя.

Брианна села, хмуро уставившись на тарелку с гречишными оладьями, и принялась смазывать их маслом. Ее ярость понемногу унялась, уступив место рассудительности, и по глазам было видно, что она напряженно думает.

– Если убедишь ее сказать правду, – медленно проговорила она, – то отлично. Если же нет – придется выяснить, с кем она крутила шашни. Достаточно хотя бы одного кавалера, готового публично признаться в возможном отцовстве, чтобы бросить тень на ее россказни.

– Это точно.

Роджер капнул сиропом на свою порцию оладий. Никакие тревоги и заботы не могли помешать ему насладиться чудесным ароматом свежей выпечки и отведать сладенького.

– Но всех все равно не убедишь. Вот, держи.

– Я видела, как она в лесу целовалась с Обадайей Хендерсоном, – вспомнила Бри, принимая из рук мужа бутылку. – В конце прошлой осени. Если ребенок от него, неудивительно, что она помалкивает.

Роджер удивленно хмыкнул. Он знал Обадайю. Парень крупный и неуклюжий, но вполне нормального вида и неглупый. Многие девушки сочли бы его завидным женихом: собственник пятнадцати акров земли, трудолюбивый фермер и хороший охотник. Бри никогда не обсуждала мужчин в подобном тоне.

– Может, еще кого-нибудь вспомнишь? – спросила она, продолжая хмуриться.

– Ну… Бобби Хиггинс, – ответил он осторожно. – Близнецы Бердсли тоже на нее поглядывали…

Роджера охватило нехорошее предчувствие. Невинный вопрос Брианны грозил привести к тому, что она начнет умолять его пройтись по округе с щекотливыми расспросами о кавалерах Мальвы. И эта идея казалась ему в высшей степени бессмысленной и даже опасной.

– Почему? – негодовала Брианна, яростно разрезая стопку оладий. – Почему она это сделала? Мама всегда была так добра к ней!

– Одно из двух, – ответил Роджер и прикрыл веки, наслаждаясь вкусом свежего горячего гречишного блинчика, политого растопленным маслом и бархатисто-нежным кленовым сиропом. Он проглотил кусочек и неохотно открыл глаза. – Либо по какой-то причине она не хочет выходить замуж за отца ребенка, либо позарилась на средства твоего папы. Хочет выклянчить деньги для себя или хотя бы для своего отпрыска.

– А может, и то и другое. И замуж не хочет, и на деньги не прицелилась. Как будто они у него есть.

Некоторое время они завтракали молча, стуча вилками по деревянным плошкам, погрузившись в свои мысли. Джем сегодня ночевал в Большом Доме. В связи с замужеством Лиззи Роджер предложил, чтобы ее работу по дому выполняла Эми Маккаллум. Она с сыном перебралась к Фрэзерам, а тоскующий по Герману Джем стал пропадать у них целыми днями, находя утешение в обществе Эйдана.

– Это ложь, – упрямо повторила Брианна. – Па просто не смог бы…

Тут Роджер заметил, как в ее глазах промелькнуло легкое сомнение, призрачная тень паники от одной только мысли, что Мальва сказала правду.

– Конечно, ложь, – уверенно сказал он. – Брианна, ты же не думаешь, что в этом есть хоть капля правды?

– Нет, что за вздор!

Она ответила слишком горячо, слишком поспешно. Он отложил вилку и пристально посмотрел на жену.

– В чем дело? Тебе что-то известно?

– Нет.

Она поддела кончиком вилки последний кусочек оладьи и съела. Роджер скептически хмыкнул, а она нахмурилась – на тарелке осталась вязкая лужица сиропа: это ж надо, никогда ей не удавалось рассчитать достаточное количество меда или варенья! Муж все-таки более аккуратный, неизменно доедал дочиста.

– Мне ничего не известно, – сказала она, закусила нижнюю губу и обмакнула кончик пальца в сироп. – Только…

– Что?

– Па бы не смог.

Брианна засунула палец в рот и облизала сироп.

– А вот насчет папы не уверена. Просто… вспоминая вещи, которым тогда не придавала значения, я лишь сейчас…

Прикрыв веки, она замолчала, потом открыла глаза и посмотрела на Роджера.

– Как-то попался мне в руки его кошелек. Я не шпионила, просто баловалась. Так вот, между долларовыми банкнотами была спрятана записка. Приглашение на встречу…

– Ничего криминального.

– Она начиналась со слова «Дорогой»… И почерк был не мамин.

– О… – протянул Роджер и спросил после паузы. – Сколько тебе было?

– Одиннадцать.

Брианна рисовала пальцем по тарелке.

– Я засунула записку обратно, выбросила этот эпизод из головы и не вспоминала до сегодняшнего дня. Вообще, между ними… случались и другие странные моменты, которые я замечала, но не могла понять или объяснить. Просто чувствовала.

Она умолкла, глубоко вздохнула и вытерла палец о салфетку.

– Бри, Джейми человек чести и очень любит твою маму.

– В том-то все и дело, – мягко ответила она. – Я была уверена, что отец тоже.

* * *

Мысль о том, что история Мальвы могла быть правдивой, неотвязно преследовала Роджера и досаждала, словно камушек в ботинке. Джейми Фрэзер, благородный человек, боготворивший свою жену, тяжело переживал ее болезнь и погрузился в пучину тоски и уныния. Его душевное состояние, помнится, тревожило Роджера не меньше, чем хворь Клэр: Джейми тогда осунулся, глаза ввалились, а черты лица заострились, потому что в той бесконечной череде безрадостных дней, омраченных угрозой близкой смерти, он не ел и не спал, держась лишь усилием воли.

Роджер пытался заводить с ним душеспасительные беседы о Боге и вечности, хотел примирить с неизбежным, однако натыкался на яростное сопротивление Фрэзера, не допускавшего даже мысли, что Господь может забрать его жену. А потом в болезни Клэр наступил кризис, и Джейми совсем отчаялся. Поэтому вполне допустимо, что предложение Мальвы утешить горе теплым прикосновением могло зайти дальше, чем рассчитывали обе стороны.

Но сейчас, в начале мая, девушка была на шестом месяце. Значит, забеременела она в ноябре. А состояние Клэр резко улучшилось в конце сентября: Роджер отлично запомнил запах, доносившийся с выжженных полей, когда она очнулась в своей спальне, открыв огромные глаза, сияющие на прекрасном ангельском личике.

Точно! Все встало на свои места. Не было у них близости и быть не могло. Идеальных людей не бывает, это ясно, каждый может оступиться. Но лишь раз. И не Джейми Фрэзер. Мальва Кристи лжет.

Успокоившись, Роджер направился вдоль ручья к хижине Кристи.

Брианна в отчаянии спрашивала его, чем он может помочь… Что ж, вариантов чертовски мало, но надо попробовать. Сегодня пятница, а в воскресенье следует прочитать на службе красноречивую проповедь о порочности сплетен. Хотя, насколько Роджер знал человеческую природу, нравоучительный эффект от подобных наставлений редко бывает продолжительным.

Кроме того, вечером в среду состоялось заседание ложи. Прошло оно хорошо, и ставить под угрозу зародившийся хрупкий союз было страшно, но… если все-таки рискнуть, вдруг поможет… взять да и пригласить Джейми и обоих Кристи на собрание? Тогда вопрос будет решаться открыто, ведь каким бы скверным ни был повод, публичное обсуждение куда лучше тихого злословия за спиной. Роджер полагал, что Том Кристи, несмотря на щекотливость ситуации, будет вести себя в рамках приличий, а вот насчет Алана были большие сомнения. Сын унаследовал от отца черты лица и категоричность, однако ему не хватало железной воли и самообладания Тома.

А вот и хижина, похоже, пустая. Роджер услышал звук топора и пошел на задний двор.

Оказалось, что дрова рубила Мальва. Он окликнул ее, и та встревоженно обернулась. Под ее глазами были мешки, а привычный румянец потускнел. Роджер тепло поздоровался.

– Если вы явились, чтобы я от своих слов отказалась, то напрасно, – сразу заявила она, игнорируя приветствие.

– Решил проведать. Вдруг тебе хочется с кем-то потолковать.

Мальва удивилась, опустила топор на землю и утерла лицо передником.

– Потолковать? – медленно переспросила она, уставившись на него. – О чем?

Роджер пожал плечами и слегка улыбнулся.

– Да о чем пожелаешь.

Он говорил расслабленно, специально смягчив произношение, чтобы подстроиться под ее тягучий эдинбургский акцент.

– Тебе, верно, и поболтать-то не с кем, кроме папы и брата. Да и те, похоже, слушать не станут. Особенно нынче.

Тень улыбки скользнула по ее лицу.

– Не станут, – согласилась Мальва. – Только слушать-то нечего, все уже сказано, ясно? Я потаскушка, чего еще?

– Я не считаю тебя потаскушкой, – примирительно произнес Роджер.

– Ой, да неужто?

Она покачнулась на пятках, насмешливо глядя на него.

– И как, по-вашему, назвать женщину, которая перед женатым ноги раздвигает? Распутницей, не иначе. Ну, или потаскушкой.

Ее грубость показалась Роджеру напускной, словно она демонстративно пыталась отпугнуть его.

– Я бы сказал, что она сбилась с пути. Иисус прощал падших женщин, зачем же мне обвинять в блуде ту, что им не занимается.

– Если вы мне Библию читать вздумали, то поумерьте пыл, – скривилась Мальва. – Я проповедями сыта по горло.

Это было похоже на правду. Том Кристи знал наизусть не менее десятка стихов из Священного Писания, и если не наказывал дочь физически, то наверняка делал это в устной форме.

Не найдясь, что ответить, Роджер протянул руку.

– Давай помогу управиться с дровами.

Приподняв бровь, она отдала ему топорик и отступила назад. Роджер взял деревянный чурбан, ловко расколол его пополам и нагнулся за следующим. Девушка некоторое время наблюдала за ним, а затем присела на полено.

Весна в гористой местности, как обычно, была холодной, поскольку уходящая зима еще дышала морозными ветрами с заснеженных вершин, но физический труд согрел Роджера. Он работал, не поднимая глаз от поленьев и их светло-волокнистой сердцевины, чувствуя, как лезвие топора застревает в древесине. Ему вдруг вспомнился разговор с Бри.

Предположим, Фрэнк Рэндолл изменял жене. Но стоило ли его винить, учитывая обстоятельства? Клэр бесследно пропадает; после отчаянных поисков и пережитой скорби он пытается, наконец, потихоньку начать жизнь заново. И тут на тебе! Пропавшая супруга появляется из ниоткуда, безутешная, потрепанная и беременная.

И Рэндолл принимает ее обратно, повинуясь голосу то ли чести, то ли любви, то ли Бог знает чего еще – любопытства, что ли? Роджер вспомнил рассказы Клэр, из которых было ясно, что обратно она, собственно, и не рвалась. Наверняка Фрэнк отлично это понимал.

Неудивительно, если порой им руководило уязвленное самолюбие и чувство отверженности. И вполне объяснимо, что отголоски скрытого конфликта родителей достигли Брианны, как сейсмические волны, преодолевая почвенные слои и скальные породы, сигнализируют о толчках раскаленной магмы глубоко под землей.

Так вот почему ее так огорчала дружба Роджера с Эми Маккаллум!..

Вдруг он заметил, что Мальва Кристи плачет. Молча, не закрывая лица. Слезы текли по ее щекам, плечи дрожали. Она закусила губу и не издавала ни звука.

Он бросил топор на землю, подошел к ней и бережно приобнял за плечи, успокаивающе поглаживая ее по затылку.

– Ну-ну, не переживай, ладно? Все будет хорошо.

Вся в слезах она покачала головой.

– Не будет, – шептала она. – Не будет.

Вместе с сочувствием Роджер ощутил прилив надежды. Эксплуатировать беспомощное отчаяние Мальвы было неприятно, но надо же как-то докопаться до истины.

Сейчас нельзя давить и торопиться. Она должна довериться ему.

Роджер похлопал ее по спине, как порой успокаивал Джема, проснувшегося от кошмара, пробормотал какие-то глупые утешения и почувствовал, что Мальва начинает уступать. Однако отклик получился странным и неожиданным: она всем телом прильнула к нему, словно расцветая от его прикосновения.

При этом чувство было удивительно знакомым. Бри вела себя точно так же в ответ на его ласки в минуты близости. Эта схожесть ошеломила Роджера, и он слегка отпрянул, но сказать ничего не успел, потому что раздался звук шагов. Из леса к ним направлялся Алан Кристи, мрачный, как грозовая туча.

– Убери руки!

Роджер выпрямился, только сейчас сообразив, как эта сцена выглядит со стороны.

– Чего ты здесь ошиваешься, как крыса вокруг сыра? – выкрикнул Алан. – Думаешь, если девицу опозорили, то теперь любому выродку можно ее потискать?

– Я пришел дать совет, – сказал Роджер как можно равнодушнее. – И поддержать.

– Ага, конечно.

Побагровевший Алан с всколоченными волосами напоминал ощетинившегося борова, готового к атаке.

– «Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками»[43], да? Можешь засунуть свою поддержку поглубже в зад, Маккензи, а вместе с ней свой мерзкий торчащий хрен!

Взбешенный Кристи сжал кулаки.

– Ты не лучше своего извращенца-тестя, или…

Тут он внезапно повернулся к Мальве. Она уже не плакала, а, побледнев, застыла на полене.

– …или ты и с ним? Я прав, маленькая паскудница, ты с обоими крутила шашни? Отвечай!

Кристи размахнулся, чтобы отвесить ей пощечину, но Роджер перехватил его руку. Он был крупнее Алана и легко мог сломать ему запястье. Впившись пальцами в кисть его руки, Роджер с удовольствием увидел, как соперник от боли выпучил слезящиеся глаза.

– Не смей так разговаривать с сестрой, – проговорил он негромко и отчетливо. – И со мной тоже.

Он поменял хватку и выгнул запястье парня в другую сторону.

– Тебе ясно?

Алан побелел и захрипел, но сумел кивнуть. Роджер с омерзением отшвырнул его руку.

– Если узнаю, что ты сестру хоть пальцем тронул… Доброго дня, мистер Кристи. Мисс Кристи, – кивнул он Мальве.

Она не ответила, лишь ошарашенно смотрела на него серыми, как грозовые облака, глазами. Этот испуганный взгляд никак не выходил у него из головы, когда Роджер, покинув лужайку, уходил в лесную чащу и размышлял, улучшил он ситуацию или же только усугубил.

* * *

Следующее собрание ложи Фрэзер Риджа состоялось в среду. Брианна, как обычно, вместе с Джемми направилась в Большой Дом, прихватив с собой корзинку с рукоделием. К ее удивлению, там ужинал Бобби Хиггинс.

– Мисс Брианна!

Увидев ее, он засиял и привстал со стула, но она жестом разрешила ему сидеть и скользнула на скамейку напротив.

– Бобби! Рада тебя видеть! Мы думали, что… что ты больше не приедешь.

Он печально кивнул.

– Ага, не приехал бы. Да только его светлость получил кое-какую посылку из Англии и поручил мне доставить ее сюда.

Он старательно повозил куском хлеба по тарелке, собирая остатки куриной подливки.

– К тому же… у меня и свои виды. Хотел увидеть мисс Кристи.

– О, – сказала Брианна и, подняв взгляд, увидела, что миссис Баг беспомощно закатила глаза и покачала головой. – А, ну да. Мальва. Э… моя мама наверху, миссис Баг?

– Нет, a nighean. Ее позвали к мистеру Макниллу, он слег с плевритом.

Едва договорив, пожилая женщина поспешно стянула с себя передник, повесила его на крючок, а другой рукой потянулась за накидкой.

– Ладно, a leannan[44], я пойду, а то Арч ждет ужин. Если что понадобится, зовите Эми.

После чего быстро попрощалась и ушла. Такая стремительность была совсем ей не свойственна, и Бобби проводил ее озадаченным взглядом.

– Что-то неладно? – повернулся он к Брианне и нахмурился.

– Ну… как сказать…

Мысленно проклиная миссис Баг, Брианна собралась с духом и выложила ему всю правду. Ее сердце защемило от жалости при виде того, как побледнело и окаменело его лицо.

Она не решилась рассказать про обвинения Мальвы, упомянула лишь о беременности. В скором времени он узнает и про Джейми, но не от нее, упаси Господь.

– Ясно, мисс. Я понял…

Он посмотрел на хлебную корку в руке, положил ее в тарелку, резко поднялся и выбежал из кухни. Судя по звукам, его стошнило в кусты ежевики на заднем дворе. Обратно Бобби так и не вернулся.

Вечер обещал быть долгим. Ненадолго спустилась Эми Маккаллум, они перебросились парой неловких реплик о домашних делах, затем горничная ретировалась наверх. Мама, наверное, проведет ночь у постели Макнилла. Эйдану и Джемми было позволено играть допоздна. Они утомились и уснули прямо на скамейке.

Брианна оставила рукоделие и принялась нервно расхаживать взад-вперед, ожидая окончания заседания ложи. Очутиться бы сейчас в своей постели в собственном доме!.. Родительская кухня, всегда такая гостеприимная, казалась чужой и неуютной.

После долгого мучительного ожидания послышались, наконец, шаги Роджера. Он вернулся взволнованным.

– Ну, слава богу, – облегченно воскликнула Брианна. – Как все прошло? Кристи были?

Он покачал головой.

– Нет. Ну… все прошло неплохо, наверное. Слегка неловко, конечно, но твой отец держался как ни в чем не бывало. Да и остальные тоже.

– Где он?

– Сказал, что хочет немного прогуляться. Может, порыбачит ночью.

Роджер обнял ее, прижал к себе и вздохнул:

– Слышала шум?

– Нет! А что случилось?

– Мы болтали на тему всеобщей братской любви, как вдруг у твоей печки для обжига разразилась перепалка. Ну, и, ясное дело, бросились туда выяснять, что к чему. А там твой кузен Йен катается по земле, сцепившись с малышом Бобби Хиггинсом.

– Какой ужас…

Брианна ощутила укол совести. Вероятно, Бобби узнал от кого-то подробности, пошел искать Джейми, наткнулся на Йена и решил отыграться на нем. Надо было самой все ему рассказать…

– А потом что?

– Вмешался чертов пес Йена. Твой отец едва удержал псину, чтобы тот не порвал Бобби горло. Во всяком случае, драка закончилась. Когда мы их растащили, Йен вырвался и бросился в лес, собака следом за ним. А Бобби… В общем, я кое-как парня привел в божеский вид, и Джейми повел его к себе переночевать. Просто к нам он идти не захотел… – сконфуженно проговорил Роджер и оглядел сумрачную кухню.

Брианна уже пригасила огонь в камине и уложила мальчиков. Пустое помещение освещалось лишь слабым огоньком очага.

– Здесь переночуем?

Она решительно покачала головой.

– Бог с этим Бобби, я хочу домой.

– Хорошо, пошли тогда. Скажу Эми, чтобы заперла за нами дверь.

– Не надо, сама скажу, – быстро вмешалась Брианна и, не дожидаясь возражений, прошла через прихожую, поднялась по лестнице пустого притихшего дома.