После отъезда Марсали производство виски стало сложнее. Все вместе, Бри, миссис Баг и я, сумели закончить еще одно соложение, прежде чем погода стала совсем холодной и дождливой, но мы едва не опоздали, поэтому я с облегчением наблюдала, как последняя партия отсоложенного зерна отправилась в перегонный куб. Как только начиналось брожение, виски переходил под ответственность Джейми, потому как он больше никому не доверял тонкую работу по оценке вкуса и крепости.

Огонь под кубом нужно было все время держать на нужном уровне, чтобы ферментация продолжалась, не убивая при этом сусло, затем для дистилляции, после того как ферментация заканчивалась, температуру нужно было увеличить. Это значило, что Джейми жил – и спал – по несколько дней, которые были необходимы для каждой новой партии. Я обычно приносила ему ужин и оставалась рядом до наступления темноты, но мне было одиноко в пустой постели, и поэтому я была совершенно счастлива, когда мы разливали последнюю партию по бочонкам.

– О, пахнет хорошо. – Я с удовольствием втянула воздух внутри пустой бочки – это был один из тех особых бочонков, который Джейми приобрел через друзей лорда Джона, занимавшихся перевозками, – он был обожженным внутри, как всякий бочонок для виски, но раньше он использовался для хранения хереса. Сладкий пряный призрак хереса мешался с запахом угля и горячим сырым запахом свежего виски – у меня приятно закружилась голова от паров алкоголя.

– Небольшая партия, но достойная, – согласился Джейми, вдыхая запах, словно парфюмер. Он поднял глаза и посмотрел на небо у нас над головами. Ветер креп, и тучные облака проносились мимо, темные и угрожающие.

– Всего три бочки, – сказал он. – Если ты справишься с одной, саксоночка, я возьму остальные. Я предпочел бы, чтобы бочки были в безопасности, раскапывать их из-под снега на следующей неделе мне точно не хочется.

Полмили пути с ревущим ветром, таща или перекатывая шесть галлонов виски, совсем не шутка, но он был прав насчет снега. Пока для снега еще было недостаточно холодно, но скоро будет. Я вздохнула, но кивнула, и вместе мы смогли перетащить бочки в тайник, скрытый между скалами за разросшимися лозами винограда. Я уже достаточно окрепла, но даже в нынешнем состоянии каждый мускул дрожал и дергался от напряжения к тому времени, как мы закончили, и я не стала возражать, когда Джейми заставил меня присесть перед дорогой домой.

– Что ты планируешь с ними делать? Продать или оставить?

Он отбросил прядь волос с лица, щурясь навстречу порыву ветра, несшему на нас пыль и сухие листья.

– Одну нужно будет продать для весеннего посева. Одну оставим настаиваться, и, думаю, для последней я найду полезное применение. Если Бобби Хиггинс приедет еще раз до снега, я пошлю полдюжины бутылок Эшу, Харнетту, Хоу и еще нескольким – как маленький знак почтения. – Он улыбнулся мне лукаво.

– Я слышала о благих намерениях и похуже, – весело ответила я. Для того чтобы вернуть себе репутацию и доверие членов Комитета Корреспонденции Северной Каролины, ему пришлось очень постараться, некоторые из них снова начали отвечать на его письма – осторожно, но с уважением.

– Не думаю, что что-нибудь важное случится за зиму, – сказала он задумчиво, потирая покрасневший от холода нос.

– Скорее всего, нет.

Массачусетс, где было больше всего волнений, был теперь занят генералом Гейджем. Последнее, что мы слышали, – он оккупировал Бостонский перешеек, узкую полоску земли, которая соединяла город с материком. Это значило, что Бостон был теперь отрезан от остальных колоний и жил в состоянии осады. Я ощутила небольшой укол при мысли об этом – я прожила в Бостоне почти двадцать лет и любила город, хотя и знала, что не узнала бы его сейчас.

– Джон Ханкок – он торговец там – возглавляет Комитет Безопасности, по словам Эша. Они проголосовали за набор двенадцати тысяч солдат в милицию и собираются купить пять тысяч мушкетов. Я и тридцать-то еле набрал, так что могу только пожелать им удачи.

Я засмеялась, но прежде, чем успела ответить, Джейми замер.

– Что такое?

Он резко повернул голову и положил ладонь мне на руку. Вдруг вынужденная замолчать, я задержала дыхание, прислушиваясь. Ветер трепал увядающие листья на дикой виноградной лозе за моей спиной с тихим бумажным шуршанием, вдалеке с пронзительным карканьем пролетела стая ворон. Затем я тоже услышала это: тихий и отдаленный человеческий звук. Джейми уже был на ногах, осторожно пробираясь между камней. Он нырнул под притолоку нависающей гранитной плиты, и я поспешила за ним, но он вдруг резко остановился, так что я чуть не врезалась в него.

– Джозеф? – недоверчиво проговорил он.

Я попыталась выглянуть из-за него и с таким же удивлением узнала мистера Уэмисса, который, ссутулившись, сидел на валуне, с глиняным кувшином, зажатым между худыми коленями. Он плакал: нос и глаза покраснели, усиливая сходство с белой мышью. К тому же он был чрезвычайно пьян.

– О, – произнес он, испуганно заморгав на нас. – Ох.

– Ты… в порядке, Джозеф? – Джейми подошел поближе, осторожно протягивая руку, словно опасаясь, что мистер Уэмисс распадется на части от его прикосновения.

Опасения оказались небезосновательными: когда он коснулся маленького человека, лицо мистера Уэмисса смялось, словно сделанное из бумаги, и его худые плечи задрожали.

– Мне так жаль, сэр, – бормотал он, захлебываясь слезами. – Мне так жаль.

Джейми бросил на меня умоляющий «сделай что-нибудь, саксоночка» взгляд, и я поспешно опустилась на колени, положив руки мистеру Уэмиссу на плечи и похлопывая его худую спину.

– Ну, будет, будет, – бормотала я, бросая в ответ на Джейми взгляд через худое, как спичка, плечо мистера Уэмисса, в котором читалось «и что теперь?». – Я уверена, все будет хорошо.

– Ох, нет, – проговорил он, икая. – Ох, нет, не будет. – Он повернул искаженное горем лицо к Джейми. – Я этого не вынесу, сэр, правда, не вынесу!

Он дрожал под моей рукой, и его кости казались тонкими и хрупкими. Одет он был лишь в тонкую рубашку и штаны, а ветер уже начал задувать между скал. Тучи сгустились у нас над головами, и свет внезапно исчез из маленькой лощины, словно кто-то опустил светонепроницаемую штору.

Джейми расстегнул свой плащ и достаточно неуклюже обернул его вокруг мистера Уэмисса, а затем сам осторожно опустился на другой валун.

– Расскажи, в чем дело, Джозеф, – довольно мягко сказал он. – Разве кто-нибудь умер?

Мистер Уэмисс уронил лицо в ладони и качал головой из стороны в сторону, словно метроном. Он бормотал что-то, что я расшифровала как «лучше бы она умерла».

– Лиззи? – спросила я, бросая недоуменный взгляд на Джейми. – Ты имеешь в виду Лиззи? – Она выглядела совершенно нормально за завтраком, что, черт возьми…

– Сначала Манфред Макгилливрей, – отняв руки от лица, проговорил мистер Уэмисс, – затем Хиггинс. Будто выродка и убийцы было мало – теперь это!

Брови Джейми подпрыгнули вверх, и он посмотрел на меня. Я слегка пожала плечами. Гравий хищно впивался в мои коленки, я с трудом поднялась и отряхнулась.

– Ты хочешь сказать, что Лиззи… эээ… влюбилась в кого-то… неподходящего? – осторожно уточнила я.

Мистер Уэмисс содрогнулся.

– Неподходящего, – глухо повторил он. – Господи Иисусе. Неподходящего!

Я никогда прежде не слышала, чтоб мистер Уэмисс упоминал Господа всуе, это был тревожный знак.

Он посмотрел на меня сумасшедшими глазами, словно обезумевший воробей, спрятавшийся в глубине плаща Джейми.

– Я все бросил ради нее! – сказал он. – Я продал себя – с радостью! – чтобы спасти ее от бесчестья. Я покинул дом, оставил Шотландию, зная, что никогда ее больше не увижу, что мои кости похоронят в чужой земле. И ведь я ни словом ее не попрекнул, мою дорогую малышку, как это могло быть ее виной? А сейчас… – Он повернулся к Джейми, глядя на него пустым, загнанным взглядом.

– Боже мой, Боже мой. Что же мне делать? – шептал он. Порыв ветра налетел на скалы и, подхватив полы плаща, захлестнул Джозефа, скрыв его в серой пелене, как если бы его муки поглотили его с головой.

Я крепко придерживала собственный плащ, чтобы он с меня не слетел – ветер был таким сильным, что почти сбивал меня с ног. Джейми щурился, защищаясь от крупинок пыли и гравия, которые налетели на нас, и сжимая зубы от дискомфорта. Мелко дрожа, он обхватил себя руками.

– Значит, девушка беременна, Джозеф? – сказал он, очевидно желая побыстрее добраться до сути и отправиться домой.

Голова мистера Уэмисса высунулась из складок плаща, светлые волосы были взлохмачены, как веник. Он кивнул, часто хлопая покрасневшими глазами, потом извлек кувшин и, подняв его трясущимися руками, сделал несколько глотков. Я заметила отметку на кувшине – один «Х»: со свойственной ему скромностью, Джозеф взял кувшин свежего виски из новой партии, а не выдержанного в бочке, более высокого качества.

Джейми вздохнул, протянул руку и, забрав у него кувшин, сам сделал большой глоток.

– Кто? – спросил он, протягивая его обратно. – Мой племянник?

Мистер Уэмисс, по-совиному выпучив глаза, уставился на него.

– Племянник?

– Йен Мюррей, – услужливо подсказала я. – Высокий парень с каштановыми волосами? Татуировки на лице?

Джейми бросил на меня еще один красноречивый взгляд, подразумевающий, что, возможно, я не настолько полезна, как мне кажется, но мистер Уэмисс по-прежнему казался озадаченным.

– Йен Мюррей? – Имя, казалось, начало проникать сквозь алкогольный дурман. – Ох. Нет. Господи, если бы так! Я бы благословил парня, – пылко признался он.

Мы еще раз переглянулись с Джейми. Дело принимало серьезный оборот.

– Джозеф, – произнес Джейми с ноткой угрозы в голосе. – Холодно. – Он тыльной стороной руки утер нос. – Кто совратил твою дочь? Назови мне имя, и наутро он либо станет ее мужем, либо будет мертвым лежать у ее ног, как тебе больше нравится. Но давай это сделаем в доме у огня, ай?

– Бердсли, – произнес мистер Уэмисс с видом полной безысходности.

– Бердсли? – повторил Джейми. Он вопросительно взглянул на меня. Это было совсем не тем, что я ожидала, но и особого потрясения я не испытала.

– Который Бердсли это был? – относительно терпеливо спросил Джейми. – Джо? Или Кэси?

Мистер Уэмисс испустил вздох, который, казалось, поднимался от самых пяток.

– Она не знает, – уныло сказал он.

– Христос, – невольно вырвалось у Джейми. Он снова потянулся за виски и сделал несколько крупных глотков.

– Кхм, – кашлянула я и многозначительно на него посмотрела, когда он опустил кувшин. Он передал его мне без всяких комментариев и выпрямился на своем валуне, рубашка прилипла от ветра к его груди, а волосы свободно развевались позади.

– Ну хорошо, – сказал он твердо. – Мы вызовем их обоих и все выясним.

– Нет, – проговорил мистер Уэмисс. – Не выясним. Они тоже не знают.

Я только что сделала глоток сырого виски. Его ответ заставил меня поперхнуться, и алкоголь потек по подбородку.

– Они что? – проквакала я, вытирая лицо уголком плаща. – Ты имеешь в виду… они оба?

Мистер Уэмисс посмотрел на меня. Но вместо ответа он только моргнул один раз. Затем его глаза закатились, и, отключившись, он рухнул с валуна головой вперед.

* * *

Мне удалось привести мистера Уэмисса в полусознательное состояние, но не настолько, чтоб он мог самостоятельно идти. Соответственно, Джейми пришлось нести маленького человечка, закинув его на плечо, словно оленью тушу. Задача была не из легких, особенно учитывая неровную почву между тайником с виски и новым током для соложения и ветер, который забрасывал нас пылью, листьями и падающими шишками. Тучи кипели за склоном горы, словно темная и грязная мыльная пена, и быстро разрастались, затягивая небо. Если бы мы шли не спеша, то наверняка промокли бы насквозь.

Как только мы добрались до тропы, ведущей к дому, идти стало легче, но мистера Уэмисса вдруг начало тошнить прямо на рубашку Джейми, что, мягко говоря, не улучшило настроение последнего. После попыток немного очистить это безобразие мы изменили план действий и продолжили путь с мистером Уэмиссом между нами, крепко поддерживая его под локти с обеих сторон, когда он терял равновесие, поскальзывался и спотыкался и его хилые коленки подгибались в неожиданные моменты, как у марионетки, которой обрезали веревочки.

На этом этапе нашего путешествия Джейми без остановки бормотал себе под нос что-то на гэльском, но резко замолчал, как только мы вошли во двор. Один из близнецов Бердсли был здесь, ловил кур для миссис Баг перед надвигающейся бурей, двух он уже держал за лапы вниз головой, словно некрасивый желто-коричневый букет. Он остановился, когда заметил нас, и с любопытством уставился на мистера Уэмисса.

– Что… – начал парень. Он не успел закончить предложение. Джейми, бросив руку мистера Уэмисса, сделал несколько шагов и врезал близнецу Бердсли прямо в живот с такой силой, что тот согнулся пополам, бросил кур, отшатнулся и упал на спину. Куры с кудахтаньем бросились наутек, оставив после себя облако перьев.

Бердсли корчился на земле, открывая и закрывая рот в тщетных попытках глотнуть воздуха, но Джейми не обратил на это внимания. Он нагнулся, схватил парнишку за волосы и громко заорал ему прямо в ухо – видимо, на тот случай, если это был Кэси.

– Найди своего брата. В мой кабинет. Сейчас же.

У мистера Уэмисса, наблюдавшего эту захватывающую картину, опираясь на мое плечо для поддержки, отвисла челюсть. Рот он не закрыл и тогда, когда наблюдал за тем, как Джейми возвращается в нашу сторону. Он, моргнув, закрыл его только тогда, когда Джейми схватил его за вторую руку и, аккуратно отсоединив от меня, потащил в дом, не оглядываясь.

Я укоризненно посмотрела на Бердсли, лежащего на земле.

– Как ты мог? – сказала я.

Он беззвучно хлопал ртом, как рыба, глаза его были круглыми, а лицо приобрело фиолетовый оттенок, затем ему удалось на вдохе издать протяжное «хиииии».

– Джо? В чем дело, ты ранен? – Лиззи появилась из-за деревьев, держа за ноги по паре куриц в каждой руке. Она озабоченно хмурилась, глядя на – что ж, надо думать, на Джо; если кто и мог их различить, несомненно, это была Лиззи.

– Нет, он не ранен, – заверила я ее. – Пока что. – Я угрожающе ткнула на нее пальцем: – А ты, барышня, иди и отнеси этих кур в курятник, а потом… – Я остановилась, глядя на парня на земле, который уже достаточно пришел в себя, чтобы торопливо втягивать в себя воздух, при этом осторожно садясь. Я не хотела вести ее в хирургическую, если Джейми и мистер Уэмисс будут потрошить Бердсли на другой стороне холла…

– Я пойду с тобой, – поспешно договорила я, подгоняя ее жестом прочь от Джо. – Кыш!

– Но… – Она бросила растерянный взгляд на Джо – да, это был Джо: он провел рукой по волосам, чтоб убрать их с лица, и я увидела почерневший большой палец.

– Он в порядке, – сказала я, разворачивая ее прямиком к курятнику и крепко сжав ей плечо. – Ступай.

Я оглянулась и увидела, что Джо Бердсли поднялся на ноги и, прижав руку к животу, пошел в сторону конюшни, предположительно, чтобы найти второго близнеца, как было приказано.

Повернувшись обратно, я внимательно осмотрела Лиззи. Если мистер Уэмисс все правильно понял и она ждала ребенка, то она, очевидно, была из тех счастливиц, кто не страдает от утренней тошноты и других типичных пищеварительных симптомов ранней беременности. На самом деле вид у нее был очень здоровый. Что, я полагаю, само по себе должно было вызвать у меня вопросы, ведь обычно она выглядела бледной и изможденной. Теперь, когда я присмотрелась внимательнее, казалось, что она излучает мягкое розовое сияние, а ее обычно тусклые светлые волосы блестели там, где они выглядывали из-под чепца.

– Какой у тебя срок? – спросила я, придерживая для нее ветку. Она быстро взглянула на меня, нервно сглотнув, и нырнула под ветку.

– Думаю, около четырех месяцев, – коротко ответила она, не глядя на меня. – Ээ… Вам па сказал, да?

– Да. Твой бедный отец, – строго сказала я. – Он прав? Оба Бердсли?

Она слегка ссутулила плечи, опустила голову и едва заметно кивнула.

– Что… что Сам собирается с ними делать? – спросила она тоненьким дрожащим голоском.

– Честно говоря, не знаю. – Я сомневалась, что у Джейми были какие-то конкретные идеи, хотя он упоминал, что негодяй, ответственный за беременность Лиззи, будет лежать мертвым у ее ног, если того пожелает ее отец. И теперь я подумала, что альтернатива – выдать ее замуж к утру – может быть более проблематичной, чем просто убить близнецов.

– Я не знаю, – повторила я. Мы дошли до курятника, крепко сложенной постройки, которая укрывалась под раскидистым кленом. Несколько куриц, чуть менее глупых, чем их сестры, уселись на ночлег, словно огромные спелые фрукты, на нижних ветвях дерева, укрыв головы под крыльями.

Я потянула дверь, высвобождая из темного помещения густой аммиачный запах и задерживая дыхание, чтобы не вдыхать вонь. Затем я стянула несушек с дерева и шустро закинула их внутрь. Лиззи побежала к деревьям поблизости, вытаскивая куриц из-под кустов и спеша назад, чтобы бросить их в курятник. С затянутого тучами неба западали первые крупные капли, тяжелые как галька, они шумно забарабанили по листьям над нами.

– Поспеши! – Я захлопнула дверь за последними кудахчущими курами, опустила задвижку и схватила Лиззи за руку. Пойманные порывом ветра, мы побежали к дому, и юбки хлопали вокруг нас, как голубиные крылья. Летняя кухня была ближе всего, мы протиснулись в дверь как раз в тот момент, когда дождь с ревом обрушился на Ридж, стена воды ударила по жестяной крыше со звуком обрушившейся лавины.

Задыхаясь, мы стояли внутри. Чепец Лиззи съехал от спешки, коса расплелась, так что волосы рассыпались по плечам блестящими кремовыми прядями – заметный контраст с бледной жидковатой шевелюрой, которую они обычно делили с отцом. Если бы увидела ее без чепца, я бы точно догадалась. Мне понадобилось некоторое время, чтобы восстановить дыхание и решить, что именно я хочу ей сказать.

Она старательно и даже демонстративно приводила себя в порядок – вздыхая, поправляла корсет и разглаживала юбки, стараясь при этом не встречаться со мной взглядом.

Был один вопрос, который не давал мне покоя с момента шокирующего откровения мистера Уэмисса, лучше сразу с этим разобраться. Рев дождя утих до нормальной дроби – это было по-прежнему громко, но можно было друг друга услышать.

– Лиззи. – Она немного удивленно подняла глаза от своих юбок. – Скажи мне правду, – попросила я. Я обхватила ее лицо ладонями, серьезно глядя в ее бледные голубые глаза. – Это было изнасилование?

Она моргнула, исказивший ее лицо взгляд абсолютного потрясения был более красноречив, чем любое устное отрицание.

– О нет, мэм! – воскликнула она серьезно. – Вы не можете думать, что Джо или Кэси на такое способны? – Ее маленький розовый рот чуть дернулся. – Вы что, думали, что они делали это по очереди, чтобы держать меня?

– Нет, – пресно отозвалась я, отпуская ее. – Но я подумала, лучше спросить на всякий случай.

Я действительно так не думала, но в братьях Бердсли присутствовала такая странная смесь дикого и цивилизованного, что было сложно сказать наверняка, что они могут и чего не могут сделать.

– Но это были… эээ… они оба? Так сказал твой отец. Твой несчастный отец, – добавила я с упреком.

– О. – Она опустила вниз свои бледные ресницы, делая вид, что нашла случайную нитку у себя на юбке. – Уммм… да, так и было. Я чувствую себя ужасно из-за того, что позорю папу. Но не то чтобы мы это сделали специально…

– Элизабет Уэмисс, – сказала я не без раздражения, – если не считать изнасилование – а это мы исключили, – невозможно вступить в сексуальные отношения с двумя мужчинами, не имея этого в виду. С одним, быть может, но не с двумя. Кстати, об этом… – Я замялась, но меня переполняло вульгарное любопытство. – Двое одновременно?

Она ответила мне потрясенным взглядом, что принесло мне некоторое облегчение.

– О нет, мэм! Это было… Я хочу сказать, я не знала, что это… – Она оборвала свою речь и порозовела.

Я вытащила два стула из-за стола и толкнула один в ее сторону.

– Садись, – сказала я, – и расскажи мне все. Мы пока никуда не собираемся, – добавила я, глядя через полуоткрытую дверь на ливень снаружи. Серебристая дымка высотой с колено поднялась над двором, и дождевые капли били по траве с небольшими взрывами тумана. Острый запах дождя наполнил комнату.

Лиззи замялась, но взяла стул. Я видела, как она пришла к выводу, что ей не остается ничего, кроме как объяснить ситуацию, – если ее, конечно, вообще можно было объяснить.

– Ты, эм, сказала, что не знала, – сказала я, помогая ей начать. – Ты имела в виду, что думала, будто это только один из близнецов, но они, ээээ, одурачили тебя?

– Ну, ай, – сказала она и глубоко вдохнула прохладный воздух. – Что-то вроде того. Видите ли, это было как раз тогда, когда вы и Сам уехали в Бетхабару за новой козой. Миссис Баг лежала с прострелом, и в доме были только мы с папой, но потом он уехал к Вуламу за мукой, и я осталась одна.

– В Бетабару? Это было полгода назад! И ты говоришь, с начала беременности прошло четыре месяца. Значит, все это время вы… Ладно, неважно. Что случилось потом?

– Лихорадка, – сказала Лиззи просто. – Она вернулась.

Она собирала дрова, когда ее поразил первый малярийный озноб. Сразу узнав его, она бросила дерево и попыталась добежать до дома, но упала на полпути, мышцы обмякли, и она не смогла больше двигаться.

– Я лежала на земле, – объясняла она, – и чувствовала, как лихорадка добирается до меня. Словно опасный зверь. Я чувствую, как он хватает меня своими челюстями и кусает, как моя кровь становится сначала горячей, а потом холодной, как он впивается зубами в мои кости. Я чувствую, как он приостанавливается, пытаясь разломить их и высосать сердцевину. – Лиззи поежилась при воспоминании.

Один из братьев – она подумала, что это был Кэси, но была не в состоянии спросить – нашел ее лежащей во дворе со съехавшим чепцом. Он побежал за братом, и они вдвоем подняли ее, занесли в дом и положили в кровать наверху.

– Мои зубы стучали так, что я думала, они точно сломаются, но я попросила их принести мне мазь с желчными ягодами, которую вы сделали.

Они порылись на полке в хирургической, пока не нашли мазь, а потом судорожно – поскольку она становилась горячее и горячее – сняли с нее башмаки и чулки и начали втирать мазь в руки и ноги.

– Я сказала им, что они должны растереть ее по всему телу, – сказала она, заливаясь краской, и посмотрела вниз, играя с прядью волос. – Я была… Я была не совсем в своем уме от лихорадки, мэм, правда. Но я знала, что мне очень нужно мое лекарство.

Я кивнула, начиная понимать. Я не винила ее – я видела, как ее сражает малярия. И пока она все делала правильно – ей нужно было лекарство, но она не могла применить его без посторонней помощи.

Мальчишки судорожно делали, что им было сказано – сорвали с нее всю одежду и втерли мазь в каждый дюйм ее обнаженного тела.

– Я то и дело теряла сознание, – сказала Лиззи, – мне чудилось всякое, что я вылетаю из своей головы и дрейфую по комнате, так что воспоминания у меня смутные. Но я думаю, что один из них сказал другому, что раз мазь попадает везде, она может испортить рубашку, поэтому лучше ее снять.

– Понятно, – сказала я, живо представляя эту картину. – А потом…

А потом она упустила нить событий, кроме того, что, когда она выныривала из лихорадки, мальчики были по-прежнему рядом и разговаривали с ней и друг с другом. Звук их голосов возвращал ее к реальности, как маленький якорь, их руки не покидали ее, поглаживая и массируя обмякшее тело, запах желчных ягод прорезывался сквозь запах дыма от очага и пчелиного воска от свечи.

– Я ощущала себя… в безопасности, – сказала Лиззи, не в силах точно описать свои чувства. – Я мало чего помню, только как открыла глаза однажды и увидела его грудь перед собой с темными кудряшками вокруг сосков, а они сами маленькие, коричневые и сморщенные, как изюмины. – Она посмотрела на меня округлившимися от воспоминаний глазами. – Я по-прежнему могу их увидеть, как если бы они были прямо передо мной сейчас. Это странно, разве нет?

– Да, – согласилась я, хотя на самом деле это было не так уж странно. Высокая температура размывала границы реальности, но в то же время впечатывала некоторые картины так глубоко в память, что они оставались там навсегда. – И что потом?

Потом Лиззи начала так сильно трястись от озноба, что ни одеяла, ни горячий камень в ногах не помогали. И тогда один из мальчишек в отчаянье забрался под одеяло рядом с ней и прижал ее к себе, пытаясь выгнать холод из костей своим собственным жаром, – что, подумала я довольно цинично, было не таким уж плохим решением в этой ситуации.

– Я не знала, кто из них это был и был ли это один и тот же брат всю ночь или они менялись время от времени, но каждый раз, когда я просыпалась, он держал меня в объятиях. Иногда он откидывал одеяло и втирал больше мази мне в спину и… в общем, везде… – Лиззи запнулась, краснея. – Когда я проснулась утром, лихорадка исчезла, как это обычно бывает на второй день.

Она посмотрела на меня, безмолвно моля о понимании.

– Вы же знаете, каково это, когда проходит сильная лихорадка? Каждый раз одинаково, так что я думаю, может, у всех так. Это… мирно. Руки и ноги такие тяжелые, что невозможно и подумать о том, чтобы двигаться, но это и не важно. И все, что ты видишь, – все маленькие детали и незначительные вещи, которые не замечаешь день за днем, – ты их замечаешь, и они прекрасны, – сказала она просто. – Я думаю иногда, что так же должно быть после смерти. Я просто проснусь, и все будет таким – мирным и прекрасным, разве что только я еще смогу двигаться.

– Но в этот раз ты проснулась и не могла, – сказала я. – И парнишка – один из них – был по-прежнему с тобой рядом?

– Это был Джо, – сказала она, кивая. – Он заговорил со мной, но я не особенно слушала, о чем он говорил. Да и он сам вряд ли пекся об этом.

Лиззи на мгновение прикусила нижнюю губу своими маленькими и острыми белыми зубами.

– Я этого раньше не делала, мэм. Но я была близко, раз или два, с Манфредом. И еще ближе с Бобби Хиггинсом. Но Джо никогда даже не целовал девушку, как и его брат. Так что, видите ли, это была моя вина, потому что я прекрасно знала, что происходит, но… Мы оба были скользкие от мази и голые под одеялами, и… это случилось.

Я кивнула, понимая ситуацию в деталях.

– Хорошо, я понимаю, почему это случилось. Но… э… потом это продолжилось, я так понимаю?

Лиззи сжала губы и снова покраснела.

– Ну… ай. Продолжилось. Но это… так приятно, мэм, – прошептала она, наклоняясь ко мне поближе, как будто делилась важным секретом.

Я потерла костяшками по губам.

– Эм, да. Довольно-таки. Но…

Бердсли по ее указанию постирали простыни, и через два дня, к тому времени как вернулся ее отец, все улики были уничтожены. Желчные ягоды сделали свое дело, и, хотя она была по-прежнему усталой и слабой, она сказала мистеру Уэмиссу, что это был небольшой приступ.

Тем временем она начала встречаться с Джо при каждом удобном случае – в густой летней траве за молочным сараем, в свежем сене в конюшне, а когда шел дождь, на крыльце хижины Бердсли.

– Я не хотела делать это внутри из-за вони от шкур, – объяснила Лиззи. – Но мы расстилали старое одеяло на крыльце, так чтобы у меня на спине не было заноз, а в футе от нас шел дождь… – Она мечтательно посмотрела через открытую дверь, где дождь утих до ритмичного шепота и еловые иголки тряслись на дереве под его легкими ударами.

– А как насчет Кэси? Где был он, когда это происходило? – спросила я.

– О. Ну, Кэси… – сказала она, делая глубокий вдох.

Они занимались любовью в конюшне, и Джо оставил ее лежать на плаще, пока она наблюдала за тем, как он одевается. Потом он поцеловал ее и повернулся к двери. Увидев, что он забыл свою фляжку, она тихонько окликнула его.

– Но Джо не ответил и не обернулся, – сказала Лиззи. – И я вдруг поняла, что он меня не слышал.

– О, понятно, – мягко отозвалась я. – Ты, эм, не заметила разницы?

Она в упор посмотрела на меня своими голубыми глазами.

– Теперь бы заметила, – сказала она.

Вначале секс был в новинку – и оба брата были совсем неопытны, – так что она не замечала никаких различий.

– Как долго?.. – спросила я. – Я имею в виду, знаешь ли ты, когда они… эээ?..

– Я не уверена, – призналась она. – Но если сделать предположение, то в первый раз это был Джо. Точнее, не так. Первый раз это точно был Джо, потому что я видела его палец. Но второй раз это, наверное, был Кэси. Они делятся, понимаете?

Они делились, и делились абсолютно всем. Это была самая естественная вещь на земле – очевидно, для всех троих, – что Джо хотел поделиться этим новым чудом с братом.

– Я понимаю, что это кажется… странным, – сказала Лиззи, пожимая плечами. – Наверное, я должна была что-то сказать или сделать, но я не могла сообразить, что именно. И на самом деле, – она беспомощно подняла глаза, – это не ощущалось чем-то неправильным. Они разные, ай, но в то же время они так близки… это как если бы я прикасалась только к одному парню и разговаривала бы с одним, но у него было бы два тела.

– Два тела, – сказала я немного уныло. – В общем, да. Но, видишь ли, два тела существуют по отдельности. – Я пристально посмотрела на нее. Несмотря на малярию и хрупкое телосложение, она явно поправилась – круглая маленькая грудь набухла над краем корсета, и, хотя Лиззи сидела, я не могла сказать точно, но ее ягодицы наверняка тоже стали полнее. Единственным чудом для меня был тот факт, что она умудрилась не забеременеть в первые три месяца.

Как будто прочитав мои мысли, она сказала:

– Я ела семена! Те, что вы и мисс Бри едите. У меня был запас с тех времен, когда я была помолвлена с Манфредом. Мисс Бри дала их мне. Я хотела собрать еще, но потом забыла и… – Она пожала плечами и положила ладони на живот.

– И ты решила ничего не говорить, – заметила я. – Отец это выяснил случайно?

– Нет, я ему сказала. Я подумала, лучше сказать до того, как станет заметно. Джо и Кэси были вместе со мной.

Это объясняло, почему мистер Уэмисс обратился к крепким напиткам. Может, стоило принести кувшин с нами на Ридж.

– Бедный твой отец, – снова сказала я, но на этот раз немного рассеянно. – Вы трое придумали какой-нибудь план?

– Ну, нет, – признала она. – Я не говорила ребятам, что ношу ребенка, до этого утра. Их это немного сбило с толку, – добавила она, прикусывая губу.

– Еще бы. – Я выглянула наружу: по-прежнему капало, но дождь утихал с каждой минутой, легонько волнуя поверхность луж на тропинке. Я потерла рукой лицо, внезапно ощутив усталость.

– Кого ты выберешь? – спросила я.

Она бросила на меня ошарашенный взгляд, и кровь отлила от ее лица.

– Ты не можешь оставить их обоих, ты же понимаешь, – мягко сказала я. – Так ничего не выйдет.

– Почему? – спросила она, пытаясь говорить с вызовом, но ее голос дрожал. – Это никому не вредит. И никого не касается, кроме нас.

Я ощутила потребность выпить что-нибудь покрепче.

– Хохо, – протянула я. – Попробуй скажи это своему отцу. Или мистеру Фрейзеру. В большом городе это, пожалуй, могло бы сойти тебе с рук. Но здесь? Все, что случается, касается всех, и ты сама об этом знаешь. Хирам Кромби тебя камнями закидает за прелюбодеяние, если только узнает об этом. – Не дожидаясь ответа, я поднялась на ноги.

– Значит так. Теперь мы пойдем в дом и посмотрим, живы ли еще эти двое. Мистер Фрейзер мог взять проблему в свои руки и решить ее за тебя.

* * *

Близнецы были все еще живы, но выглядели так, будто они не особенно рады этому факту. Они сидели плечом к плечу в центре кабинета Джейми, прижавшись друг к другу, словно пытались стать единым целым.

Их головы в унисон повернулись к двери, выражение тревоги и страха на лицах смешалось с радостью от появления Лиззи. Я держала ее за руку, но, когда она увидела близнецов, она вырвалась и, вскрикнув, побежала к ним, чтобы обнять обоих за шею и прижать к груди.

Я увидела, что у одного из мальчишек под глазом чернел фингал, который только начинал набухать. Я подумала, что это должен быть Кэси, хотя не знала, был ли подбитый глаз следствием представлений Джейми о справедливости или просто удобным способом различать близнецов, когда нужно будет к ним обращаться.

Мистер Уэмисс тоже был жив, хотя выглядел не счастливей, чем Бердсли. Он сидел бледный, с красными глазами, и выглядел немного зеленым от тошноты, но, по крайней мере, находился в вертикальном положении и казался относительно трезвым, сидя рядом со столом Джейми. Перед ним стояла чашка с цикорием – я чувствовала запах, – но, похоже, он к ней не прикасался.

Лиззи опустилась на колени, по-прежнему держась за близнецов, и три их головы были сдвинуты вместе, как дольки клевера, пока они перешептывались.

– Тебе больно? – спрашивала она.

– Ты в порядке? – говорили они.

Абсолютное сплетение рук, локтей и голов, одновременно ищущих, поглаживающих, обнимающих. Они напоминали мне нежного и заботливого осьминога.

Я посмотрела на Джейми, который наблюдал эту сцену с недобрым взглядом. Мистер Уэмисс издал низкий стон и спрятал лицо в ладонях.

Джейми прочистил горло с низким шотландским звуком, в котором звучала угроза, и возня в середине комнаты прекратилась, будто пораженная неким парализующим смертельным лучом. Очень медленно Лиззи подняла голову и посмотрела на него, задрав подбородок и не отнимая ограждающих рук от шей Бердсли.

– Сядь, девочка, – сказал Джейми довольно спокойно, кивая на пустой стул.

Лиззи поднялась и повернулась, не отрывая от него глаз. Она не сделала ни одного движения в сторону предложенного стула. Вместо этого она обошла близнецов кругом и встала за ними, положив руки им на плечи.

– Я постою, сэр, – сказала она высоким и тонким от страха голосом, в котором, однако, звучала еще решимость. Словно по команде, оба близнеца потянулись к плечам и накрыли ее ладони своими, их лица приняли одинаковое выражение опасения, смешанного с непреклонностью.

Джейми мудро решил не делать из этого проблему и кивнул мне, указывая на свободный табурет. Я взяла его, удивительно довольная тем, что могу присесть.

– Мы с ребятами говорили с твоим отцом, – сказал он, обращаясь к Лиззи. – Я так понимаю, то, что ты сказала отцу, правда? Ты ждешь ребенка и не знаешь, кто из них отец?

Лиззи открыла рот, но не произнесла ни слова. Вместо этого она махнула головой в странном подобии кивка.

– Ай. Что ж, тогда тебе нужно выйти замуж, и чем скорее, тем лучше, – сказал он довольно деловым и сухим тоном. – Парни не смогли решить, кто из них это должен быть, так что выбор за тобой, девочка. Кого ты выбираешь?

Все шесть рук сжались, демонстрируя побелевшие костяшки. Было довольно увлекательно за ними наблюдать, и я против воли сочувствовала им.

– Я не могу, – прошептала Лиззи. Затем она прочистила горло и попыталась снова: – Я не могу, – повторила она отчетливей. – Я не… я не хочу выбирать. Я люблю их обоих.

Джейми на мгновение опустил взгляд на свои сцепленные руки и поджал губы, размышляя. Затем он поднял голову и посмотрел на нее в упор. Я увидела, как она вся подобралась и сжала губы, дрожащая, но полная решимости, готовая к обороне.

Затем, с истинно дьявольским расчетом, Джейми повернулся к мистеру Уэмиссу.

– Джозеф? – позвал он мягко.

Мистер Уэмисс сидел неподвижно, не отрывая глаз от дочери, его бледные руки обхватывали кофейную чашку. Он не запнулся и даже не моргнул.

– Элизабет, – начал он очень нежно, – ты любишь меня?

Маска воинственности тут же разбилась на части, словно упавшее яйцо, и слезы брызнули из ее глаз.

– О, па! – воскликнула она. Она отпустила близнецов и бросилась к отцу, который поднялся как раз вовремя, чтобы заключить ее в крепкие объятия, прижавшись щекой к ее волосам. Она вцепилась в него, всхлипывая. И я услышала резкий короткий вдох от одного из близнецов, но не знала, который из них это был.

Мистер Уэмисс нежно покачивался вместе с ней, похлопывая ее по спине и утешая, его слова невозможно было разобрать на фоне ее всхлипов и неоконченных фраз.

Джейми не без сочувствия наблюдал за близнецами. Они крепко держались за руки, а Кэси впился зубами в нижнюю губу.

Лиззи отделилась от отца, хлюпая носом и рассеянно пытаясь найти в юбках платок. Я вытащила один из своего кармана и подала ей. Она высморкалась и вытерла глаза, стараясь не смотреть на Джейми. Она отлично знала, откуда исходила угроза.

Как бы там ни было, комната была довольно маленькая, а Джейми был не из тех, кого можно с легкостью игнорировать даже в комнате побольше. По контрасту с моей хирургической, окна кабинета были маленькими и располагались высоко на стене, что в обычных обстоятельствах делало комнату уютной. Сейчас, однако, когда снаружи шел дождь, кабинет был наполнен блеклым серым светом и в нем было прохладно.

– Это не имеет отношения к тому, кого ты любишь, девочка, – сказал Джейми очень деликатно. – Или кто нравится твоему отцу. – Он кивнул на ее живот. – Ты носишь ребенка в своем чреве. Ничто не имеет значения, кроме его будущего. А это значит, как минимум, не изображать его мать шлюхой!

Ее щеки пошли алыми пятнами.

– Я не шлюха!

– Я этого и не говорил, – повторил Джейми спокойно. – Но другие будут, и истории о твоих похождениях расползутся по округе, девочка. Раздвигать ноги перед двумя мужчинами и не выйти ни за одного? С ребенком, чьего отца ты не можешь назвать?

Она сердито отвернулась от него и увидела собственного отца с опущенной головой и побагровевшими от стыда щеками. Она издала короткий скорбный всхлип и закрыла лицо руками.

Близнецы беспокойно заерзали, поглядывая друг на друга, и Джо собрался было встать, но затем поймал полный болезненного упрека взгляд мистера Уэмисса и изменил свои планы.

Джейми тяжело вздохнул и потер пальцем переносицу. Он встал, наклонился у очага и вытянул две соломинки из корзины с щепками для розжига. Сжав их в кулаке, он вытянул кончики соломин в сторону близнецов.

– Короткая соломина женится на ней, – решительно провозгласил он.

Близнецы смотрели на него с открытыми ртами. Затем Кэси заметно сглотнул, закрыл глаза и очень осторожно вытянул соломинку, как будто она могла быть прикреплена к бочке с порохом. Джо не закрывал глаза, но смотрел не на соломинку, а на Лиззи.

Все, казалось, разом выдохнули, глядя на соломинки.

– Так тому и быть. Встань, – обратился Джейми к Кэси, который держал короткую. Потрясенный, он повиновался.

– Возьми ее за руку, – терпеливо сказал ему Джейми. – Клянешься ли ты перед свидетелями, – он кивнул на меня и мистера Уэмисса, – что ты берешь Элизабет Уэмисс в жены?

Кэси кивнул, прочистил горло и выпрямился.

– Клянусь, – твердо отозвался Кэси.

– Ну а ты, маленькая развратница, берешь Кэсайю – ты же Кэсайя? – спросил он, с сомнением щурясь на близнеца. – Ай, хорошо, Кэсайя. Берешь ли ты его в мужья?

– Ай, – ответила Лиззи, звуча как человек, безнадежно сбитый с толку.

– Хорошо, – отозвался Джейми коротко. – Вы обручены. Сразу как мы найдем священника, ваш брак будет благословлен, но вы, считай, уже женаты.

Джейми посмотрел на Джо, который поднялся на ноги.

– А ты, – твердо произнес он, – ты уйдешь. Сегодня же. И не вернешься до рождения ребенка.

Джо побелел до самых губ, но кивнул. Обе его руки были прижаты к телу – не там, куда Джейми его ударил, а выше, рядом с сердцем. Увидев его лицо, я ощутила, как боль Джо отозвалась в моей груди болезненным уколом.

– Ну что ж, – Джейми сделал глубокий вдох, и его плечи немного опустились. – Джозеф, брачный договор, который ты составил для дочери и молодого Макгилливрея, все еще у тебя? Принеси-ка его сюда, мы поменяем имя.

С видом улитки, высовывающей голову после бури, мистер Уэмисс осторожно кивнул. Он посмотрел на Лиззи, по-прежнему стоящую, держась за руки, со своим новоиспеченным женихом. Они напоминали Лота и его жену. Мистер Уэмисс потрепал дочь по плечу и поспешил наверх, шумно стуча башмаками по ступенькам.

– Тебе понадобится новая свечка, так ведь? – сказала я Джейми, многозначительно склоняя голову в сторону Лиззи и близнецов. Воска в огарке было еще полдюйма, но я подумала, будет правильно дать им пару мгновений наедине.

– О? О, ай, – ответив он, улавливая мое намерение. Он кашлянул. – Пойду принесу.

Когда мы вошли в хирургическую, он закрыл дверь и, опершись о нее, уронил голову и закачал ей из стороны в сторону.

– О Боже, – сказал он.

– Бедолаги, – сказала я сочувственно. – Я хочу сказать, тебе ведь тоже их жаль.

– Жаль? – Он принюхался к своей рубашке, которая уже высохла, но, к сожалению, сохранила на себе заметное пятно от рвоты спереди, затем он выпрямился и потянулся, пока его спина не хрустнула. – Ай, наверное, жаль, – признал он. – Но – Бог ты мой! Она рассказала тебе, как это произошло?

– Да, я расскажу тебе все смачные детали позже. – Я услышала шаги мистера Уэмисса на лестнице, взяла пару свежих свечей из сетки, висящей под потолком, и подала их Джейми, распрямляя длинный фитиль, который их соединял. – У тебя нож с собой?

Он инстинктивно потянулся к поясу, но кинжал был не на нем.

– Нет, но на столе есть нож для бумаги.

Он открыл дверь как раз в тот момент, когда Мистер Уэмисс дошел до кабинета. Последний издал шокированный вскрик, который достиг меня одновременно с запахом крови. Джейми грубо оттолкнул мистера Уэмисса в сторону, и я рванулась внутрь следом за ним с сердцем, подкатившим к самому горлу.

Трое стояли около стола близко друг к другу. Капли свежей крови усеивали стол, а Кэси держал окровавленный платок обмотанным вокруг его руки. Он посмотрел на Джейми, и его лицо казалось призрачным в тусклом свете, зубы были крепко сжаты, но он смог улыбнуться.

Я поймала случайное движение краем глаза и заметила Джо, осторожно держащего лезвие ножа для бумаги над свечным пламенем. Действуя так, словно в комнате, кроме них, никого не было, он взял руку брата, снял платок и прижал горячий металл к сырому овалу раны на большом пальце Кэси.

Мистер Уэмисс издал короткий придушенный звук, и запах жженой плоти смешался с запахом дождя. Кэси глубоко вдохнул, медленно выдохнул и криво улыбнулся Джо.

– Счастливого пути, брат, – сказал он громко и ровно.

– Счастья и тебе, брат, – сказал Джо точно таким же тоном.

Лиззи стояла между ними, крохотная и растрепанная, ее покрасневшие глаза застыли на Джейми. Она улыбнулась.