Маргарет не знала, бывает ли что-нибудь забавнее, чем наблюдать за герцогом, который растерянно бродит по увеселительному саду.

Но как бы там ни было, тут действительно было весело.

– Неужели танцуют прямо вон там? – Лашем указал на подмостки, построенные на открытом воздухе. – Прямо на них и, наверное, вокруг?

Маргарет рассмеялась:

– Здесь танцуют везде. Может быть, когда-нибудь, но не сегодня, мы приедем сюда, чтобы потанцевать ночью при свете звезд.

Лашем откровенно удивился, он замер на месте, слегка приоткрыв рот от изумления. Как же он был все-таки далек от настоящей жизни! Маргарет стало на минуту его жаль. Самое обычное развлечение, такое, как танцы при звездах, казалось ему чем-то невероятным.

– Леди, посмотрите сюда! – вдруг раздался чей-то голос. Они с Лашемом оглянулись на него и увидели совсем молодого человека лет семнадцати, не старше, стоявшего возле небольшой тележки, над которой поднимался пар.

– У меня для вас горячие сосиски, чтобы ваши животы не урчали от голода.

Маргарет весело посмотрела на Лашема:

– У вас не урчит в животе от голода?

– Еще как, – в тон ей отозвался Лашем, беря ее под руку и подводя к тележке.

Слегка перекусив и запив съеденное элем, они не спеша направились гулять по саду. Они шли молча, погруженные в свои мысли.

Сегодняшнее приключение развлекло Маргарет, но реальность опять заставила ее призадуматься: она гуляла с человеком, которого любила, с ним она была счастлива, и он прекрасно об этом знал.

Было совершенно ясно, что скоро о них начнут говорить, это был лишь вопрос времени. Конечно, здесь или в танцевальном зале «Колдуэлл» весьма маловероятно было встретить кого-нибудь из их знакомых, тем не менее такая возможность существовала.

Маргарет не могла противостоять живущему внутри нее чувству, как бы оно ни называлось. Чем больше она сопротивлялась, тем больше и глубже в него погружалась. Может быть, наилучшим выходом для нее было бы вовсе не думать об этом?

Не думать?! Ха, Маргарет прекрасно знала: это невозможно.

– Выглядит очень заманчиво, – вдруг произнес Лашем, прерывая течение ее мыслей. Они уже стояли перед воздушным шаром, и хотя воздух из него был спущен, сама корзина, яркие канаты, ленты одним своим видом манили отважных путешественников.

Разумеется, Маргарет не хотела стать одним из них, хотя ей был присущ дух авантюризма, но все же не до такой степени, чтобы, забыв о всяком благоразумии, подняться в воздух на шаре.

Но судя по виду Лашема, он как раз был не против:

– А не попробовать ли нам взлететь?

В отличие от Маргарет возможность упасть на землю нисколько его не пугала.

– Извольте, если вам так хочется, но только без меня, – возразила Маргарет. – От одной мысли очутиться высоко в небе мне сразу становится страшно.

Тот же самый страх она испытывала, влюбившись в него; она пошла в паб, где сидела шайка негодяев, и там ей тоже было страшно, хотя причины в каждом из перечисленных случаев были разные.

– Хотите подняться в небо? Вы и леди? – Из-за корзины вдруг вышел человек в полосатом костюме под цвет полос шара. От неожиданности Маргарет чуть не подпрыгнула.

– Леди не хочет, зато я очень хочу, – признался Лашем.

Маргарет очень удивилась, его восторг поразил ее. Это было весьма неожиданно, особенно для человека, в жизни которого не было более безрассудного и волнующего поступка, чем танцы на открытом воздухе. И вот теперь он рвался ввысь, под облака?

Его порыв обрадовал Маргарет, значит, ничего еще не потеряно, но тут же ей стало грустно. Он будет меняться, а ее не будет рядом с ним, как сейчас, так и в будущем, когда он сумеет стать счастливым.

«Писателю не следует влюбляться. – Маргарет опечалилась. – Это всегда ведет к разочарованиям».

– Ты все-таки влюбилась? – удивилась Изабелл. Это было уже на следующий день, но перед мысленным взором Маргарет все еще стоял взволнованный, поднимающийся в небо Лашем. Как же грустно ей было видеть его уносящимся ввысь!

Маргарет кивнула. Она приехала к сестре полчаса назад, и теперь они сидели за столом – пили чай и ели бисквиты.

Маргарет одна съела почти все бисквиты. Она даже оттолкнула руку сестры, когда та попыталась взять печенье. Откинувшись на спинку стула, Изабелл рассмеялась, а затем сказала, что она рада и что ей нравится – нет-нет, не печенье, на которое Маргарет набросилась с такой жадностью, – а Лашем, и попросила ее рассказать подробнее о том, как случилось так, что она влюбилась.

Сестры сидели в будуаре Изабелл, который примыкал к спальне. В доме, кроме них, не было больше никого; герцог, как Изабелл насмешливо объяснила, пошел в боксерский клуб, чтобы как следует «кого-нибудь отдубасить».

Будуар и спальня были недавно отделаны заново. На смену розовым тонам пришли голубые и зеленые, которые Изабелл были больше по вкусу. Вышло очень мило, и герцогиня по праву гордилась произведенными переменами.

– Что бы ты хотела от меня услышать? – пробурчала Маргарет, рот которой был набит бисквитами.

– Все. Все до малейших подробностей. Давай начинай, я уже устала ждать.

Им никто не мешал, маленькая Виктория, которой нисколько не были интересны любовные похождения ее тетки, давно спала. Изабелл с искренним интересом слушала рассказ Маргарет, изредка задавая вопросы, когда хотела что-то уточнить.

– Он решил подняться на шаре в небо? Это отдает безрассудством. А как он потерял глаз? Наверное, совершая примерно такой же безрассудный поступок, как подъем на шаре?

Маргарет замерла, не дожевав до конца, наверно, седьмой бисквит:

– Не знаю. Я не спрашивала, а сам он ничего не рассказывал. – Она положила подбородок на сложенные руки и печально заметила: – Все это очень грустно и безнадежно. Как мне быть? Что я наделала?! Я ведь знала, что мне не следует этого делать. И вот… как печально.

– Брось, Марго. Что тут грустного?! Честно тебе скажу, исходя из своего опыта: в любви нет ничего грустного. Любовь может быть безнадежной, но только не грустной.

Маргарет рассмеялась, ее позабавил уверенный тон сестры. Однако внутри по-прежнему было тяжело, но не от съеденных бисквитов.

– Что будешь делать? – Изабелл продолжала уверенно гнуть свою линию, как будто в любви можно было что-то сделать. Впрочем, если бы Маргарет была столь же красива, как сестра, то очень даже, может быть, она знала бы, что делать.

Однако ей было далеко до сестры. Хотя тут Маргарет вспомнила, что Лашем назвал ее привлекательной. Во всяком случае, он сам так сказал, а она знала, как нелегко ему было в этом признаться.

Пусть даже он и решит на ней жениться, она не согласится на этот брак. Маргарет не хотела быть герцогиней, хотя ей нравилось, что герцогиней стала Изабелл. И она понимала, что нельзя бросить на Лашема даже малейшую тень, а из-за его слишком высокого положения его жена должна была иметь безукоризненно чистую репутацию. А что было в прошлом у нее? Скандальный разрыв помолвки и вызывающий в глазах светского общества образ жизни, но иначе Маргарет просто не могла.

Да, порой ей надоедала ее работа, в ней, как и в любой другой, был элемент скуки и рутины, но все равно Маргарет была счастлива.

Она знала, что герцогине нельзя писать романы с продолжением, которые печатаются в бульварных газетах. Хотя она не видела в этом ничего плохого, но общественное мнение, конечно, сочло бы такое поведение шокирующим. Более того, что сказала бы сама королева, узнав, чем занимается герцогиня Лашем?

Маргарет понимала, что вряд ли августейшая особа благосклонно отнесется к такого рода занятиям.

Да и вряд ли Лашем ее любит. По его поведению трудно было сказать, любит он ее или нет. Да, она была ему не безразлична, более того, он с удовольствием целовал ее, но отсюда до настоящей любви было очень-очень далеко. Если это можно было назвать любовью, то тогда любого джентльмена впору называть влюбленным, так как многие джентльмены целовали разных дам, причем ежедневно и чуть ли не ежечасно.

Лучше всего было бы не демонстрировать своих чувств, но вряд ли Маргарет на это способна.

Выйдя из задумчивости, девушка поняла, что сестра по-прежнему ждет от нее ответа. Признания в любви.

– Ничего я не буду делать. – Маргарет посмотрела сквозь открытые двери на спавшую Викторию. – Дорогая моя Виктория, тебя по-прежнему будет навещать твоя тетя, синий чулок, и играть с тобой.

Ну что ж, если она сможет сдержать свои чувства к Лашему, то вовсе не обязательно сдерживать примерно такие же чувства к любимой племяннице.

– Не торопись ставить на себе крест. Ты совсем не похожа на синий чулок. И что нас ждет в будущем, нам неизвестно, – поспешила ободрить ее Изабелл.

От одной мысли, что ее будущее может быть вовсе не таким, каким она себе его представляет, Маргарет вдруг стало не по себе. Она вздрогнула, а затем по ее телу пробежал странный трепет.

– Ваш ход, леди Маргарет.

Кивнув, она взяла карты и внимательно на них посмотрела.

Сегодня вечером у Дирвудов шла довольно крупная игра. Дирвуды очень радушные хозяева, у них всегда очень приятно играть. К тому же было маловероятно встретить здесь лорда Коллингвуда, который после того, как потерял право носить титул герцога, начал немного сторониться людей, избегая слишком многолюдных званых вечеров. Это было очень приятно Маргарет.

С другой стороны, и Лашема тоже здесь не было, он не любил больших скоплений народа, а Маргарет сейчас как раз и была частью толпы. К тому же было уже довольно поздно, скорее всего, Лашем решил не приезжать на этот вечер. Маргарет этому радовалась – он отсутствовал, и ей не нужно притворяться перед ним и перед другими, что она к нему равнодушна.

Отправляясь на вечер к Дирвудам, Маргарет некоторое время провела перед зеркалом, пытаясь придать своему лицу равнодушное выражение.

Увы, у нее это получалось не очень хорошо. Ее выдавали сияющие глаза и рвущаяся изнутри радость. Она была влюблена, и это было заметно невооруженным глазом.

Только тогда, когда ей в голову пришел сюжет небольшого рассказа, в котором стая страшных зверей приходит к ней, чтобы вырвать ей сердце, если она будет по-прежнему любить Лашема, выражение ее лица изменилось. Впрочем, она наконец-то поняла, о чем можно будет написать в следующей главе ее романа с продолжением.

Маргарет нахмурилась. Как же ей все-таки быть?

– Что-то не так, леди Маргарет?

Все было не так, причем только потому, что она не могла разлюбить.

– Нет-нет. Все хорошо, лорд Гентри.

Лорд Гентри ласково похлопал ее по руке и, наклонившись, прошептал:

– Это мой любимый, ну, скажем, трюк, чтобы отвлечь внимание другого игрока.

Маргарет через силу улыбнулась. Впрочем, улыбка далась ей довольно легко – лорд Гентри был сама любезность и с ним всегда очень приятно играть. Ей даже было неловко из-за того, что она так часто у него выигрывала, ведь только он один не сердился на нее за ее частые выигрыши. Зато как он радовался, когда выигрывал сам! Но это было так редко, что хватило бы пальцев на одной руке, чтобы сосчитать эти случаи.

Но сегодня Маргарет играла крайне рассеянно, и всему виной была ее любовь к Лашему. Как оказалось, любить – это не только больно, но и крайне невыгодно. Вместо того чтобы выигрывать и тем самым зарабатывать себе на жизнь, Маргарет проигрывала. Да, она отказалась выходить замуж ради денег, но как же жить без денег, ведь ей приходилось содержать себя самой.

Маргарет испытывала затруднения. К тому же писалось в последнее время как-то вяло, она точно не успевала сдать в срок следующую часть.

– Герцог Лашем! – громко объявил лакей у входа.

Это объявление точно не развеяло ее рассеянность, а напротив, лишь усилило ее. Не глядя в сторону входа, она принялась раскладывать карты по старшинству и по мастям, но как бы они ни были разложены, сейчас это уже не имело никакого значения.

Карты сливались перед ней в одну разноцветную неразборчивую картинку. Ей не везло в игре, более того, ей не везло в жизни. Это выглядело драматично и смешно, как будто она родилась и выросла на лондонских улицах.

Нет-нет, ей, конечно, не стоило жаловаться на судьбу. Ей повезло, она родилась в аристократической семье, занимала не самое низкое положение в обществе, одно только было плохо – ее пол. Будучи женщиной, она была многого лишена.

Мужчинам позволялось все. Они получали то, что хотели. Они делали даме предложение и ожидали, что оно будет принято независимо от того, хочет ли она замуж или нет. Мужчины могли играть в азартные игры сколько угодно, и это не ставилось им в упрек. Это не вызывало ни осуждения, ни насмешек. Мужчины могли ходить куда им заблагорассудится, нисколько не боясь, что их оскорбят словом или, хуже того, действием.

– Неужели никто не знает, как он потерял глаз? – прошептала мисс Симпсон, сидевшая сбоку от Маргарет. – У него такой зловещий и грозный вид. Он живое воплощение ночного кошмара, клянусь вам.

Маргарет открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Это было общепринятое в свете мнение, которое она, к своему стыду, некогда разделяла. Раньше, до их сближения, ее, так же как и всех, больше всего привлекал в Лашеме его грозный вид, внушавший страх.

Теперь она знала его лучше, намного лучше, к ее глубокому сожалению, не говоря о ее чувствах к нему.

– Ходили слухи, что он потерял глаза во время дуэли, дуэли из-за дамы, – прошептал лорд Гентри. – Но сам Лашем никогда не говорил об этом.

Дуэль из-за дамы. Она-то считала, что это случилось на войне. А вдруг в самом деле из-за дамы? А что, если он так и не разлюбил ту женщину?

В таком случае, можно сказать, что ей повезло. Значит, он в нее не влюблен, хотя она, как это ни смешно, влюблена в него. От этого ей должно было бы стать легче.

Но от этого было нисколько не легче. Напротив, это вызвало в Маргарет взрыв противоречивых чувств. Хотя преобладала ревность, ей одновременно захотелось узнать у него имя этой дамы, а также взять и стукнуть ее за то, что она не появляется вместе с ним.

– Не удивительно, что он до сих пор не женат, – презрительно фыркнула мисс Симпсон. – Какая дама согласится быть вместе с ним? Представьте его без повязки – наверное, это ужасно?

Теперь Маргарет захотелось стукнуть мисс Симпсон.

Неужели в ней столько же дурной злости, сколько в муже Изабелл, которому, похоже, нравилось колошматить людей в боксерском клубе?

Маргарет невольно взглянула на свои руки, понимая, что кулаками ей никого не победить. Еле заметно кивнув, она приятно улыбнулась всем сидевшим за карточным столом, за исключением мисс Симпсон, и положила карты:

– Прошу меня извинить, но мне надо отойти. Мне необходимо повидаться с герцогиней Гейдж, моей сестрой.

Это была откровенная ложь, но никто не посмел бы уличить ее в этом. Выручал громкий титул герцогини. При этой мысли Маргарет слегка саркастически улыбнулась. Титул герцога обладал огромной властью над умами людей, все буквально ловили каждое движение герцога, каждый брошенный им взгляд, чтобы потом с живостью обсудить, что бы это могло значить.

Ну почему она влюбилась именно в герцога, а не в какого-нибудь рядового дворянина? Аристократ с менее звучным титулом, какой-нибудь баронет или третий сын графа – так было бы намного проще.

Так нет же, именно герцог! Да лучше бы она влюбилась в принца Альберта! Хотя если бы она влюбилась в самого принца, то ей пришлось бы вступить в борьбу с самой королевой Викторией.

Итак, она влюбилась, как будто ей было мало неприятностей, вызванных ее скандальной репутацией. Впрочем, и он и она изначально просто отправлялись на поиски приключений, и об этом Лашему было прекрасно известно. Нет, нет, речь шла совсем не о любви. Ничего подобного. Они делали то, что делали, и не более того.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

– Мне кажется, тебе подойдет кое-что из одежды моего отца. Вы с ним вроде бы одинаково сложены, – заметила Джорджия, оглядываясь на юношу, когда они шли по лесу.

– Наверное, твой отец немало удивится, когда ты приведешь домой человека без одежды, у которого ее нет вообще?

При каждом слове изо рта юноши вылетали небольшие клубочки дыма. Джорджия в душе надеялась, что это пройдет, когда они придут к ней домой, иначе ей придется что-то придумать, потому что ей вряд ли поверят, если она расскажет о драконе и его превращении в человека.

Она звонко рассмеялась:

– О, мой отец давно знает, что я совсем не принцесса, как ты верно подметил. В моей жизни бывали разные странные случаи, хотя до сих пор я ни разу не приводила домой голого незнакомца.

– Я не голый, – возразил юноша, запахивая на себе плащ. – Как видишь, я тоже ношу кое-что из одежды, хотя раньше на мне ничего не было.

Джорджия опять рассмеялась:

– Драконам одежда ни к чему, зато людям без нее никак не обойтись. Тебе нужно одеться как следует, плаща явно недостаточно.

Юноша пожал плечами:

– Как скажешь, хоть ты и не принцесса.

Они все шли и шли, и по мере приближения к дому смятение Джорджии нарастало.