Лашем молча шел за ней следом, проклиная на чем свет твердость или скорее упрямство Маргарет. Как бы ему ни хотелось вернуться назад в безопасную карету, он знал, что она не станет его слушать.

Женщина, которая привела их в паб «Хвост мангуста», быстро и по-приятельски тараторила с Маргарет, они уже казались близкими подругами, хотя Лашем почти ничего не понимал из их разговора. В отличие от него Маргарет, очевидно, все прекрасно понимавшая, умудрялась вовремя вставлять нужные слова и даже целые фразы.

Лашему ничего не надо было говорить, более того, ему, как герцогу, не нравилось столь простонародное обращение, поэтому он был очень рад, что весь этот неблагодарный труд взяла на себя Маргарет.

Тем временем они приближались к цели, мягко говоря, очень опасной. Они буквально искали приключения себе на голову. И вот тут Лашем задумался: скорее всего дальше отмалчиваться у него не получится, но вот что ему говорить? Это был весьма мучительный вопрос.

Он машинально потрогал рукоятку пистолета. Наличие оружия успокаивало и одновременно тревожило, не могло не тревожить: применять пистолет совсем не хотелось, было бы лучше его вовсе не брать, но опасность слишком велика.

Вопреки слухам Лашем никогда не применял огнестрельное оружие для своей защиты. В этом не было никакой необходимости, и ему очень хотелось, чтобы и сегодня не пришлось.

– Вот мы и пришли, – негромко проговорила женщина, указывая на простую деревянную дверь с прибитой к ней дощечкой. – Если вы не против, мэм, здесь я вас оставлю. Мои девочки скоро вернутся домой, и мне надо успеть приготовить для них ужин.

Маргарет понимающе закивала:

– Конечно, Салли, ступай. Я как-нибудь еще загляну к вам, узнаю, как у них идут дела. Если не трудно, зайди в агентство по трудоустройству, повидайся с миссис Кэролайн. Она тоже очень многое для вас сделала.

– О чем речь, мэм, конечно, зайду, чтобы поблагодарить ее.

Взгляд женщины упал на Лашема, но она тут же поспешно отвернулась. Вид одноглазого пирата, пусть и в обличье герцога, был воистину устрашающим.

Это невольно успокоило Лашема – его способность запугивать людей одним своим видом сейчас была весьма кстати.

Но тут Маргарет дернула дверь за ручку и вошла внутрь. Он следовал за ней как тень, надеясь про себя, что ему не придется прибегнуть к каким-либо решительным действиям.

– Боже, как же здесь темно! – испуганно бросила Маргарет через плечо.

Да, тут было довольно мрачно и очень дымно от выкуренного табака и горевшего в камине угля, и грязно, как будто здесь годами никто не убирался. Как только их глаза привыкли к полумраку, они увидели слева длинную деревянную стойку бара, а справа и дальше в глубине множество разных столов и стульев, представлявших собой настоящую коллекцию обшарпанной мебели. Маргарет кивнула бармену, который застыл с открытым от изумления ртом, когда увидел, кто именно пожаловал к ним в гости, и направилась к столику, за которым сидели несколько человек, по виду завсегдатаев. Лашем шел следом за ней.

– Извините, – произнесла Маргарет, приблизившись к столику. Извинения были вполне уместными; все сидевшие за столом смотрели на них, выпучив глаза, а на их лицах отражалось явное удивление разной степени. Но когда сидевшие разглядели, кто именно к ним пожаловал, градус удивления вырос до максимальных значений.

Один из негодяев – разумеется, самый рослый и сильный – поднялся, причем выражение его лица никак нельзя было назвать дружелюбным.

«Вечер становится веселым», – подумал Лашем, нащупывая рукоять спрятанного под сюртуком пистолета.

– Что вам нужно, леди?

Ни вызывающая поза, ни устрашающий вид поднявшегося из-за стола верзилы, похоже, ничуть не напугали Маргарет. Лашем только диву давался, откуда в ней столько смелости?!

Он был ею просто восхищен.

– Мне бы, джентльмены, хотелось поговорить с вами о том, чем вы тут занимаетесь.

Верзила скрестил руки на груди, отчего его вид стал еще более грозным.

– Чем мы тут занимаемся? Да ничем, просто сидим и выпиваем, – буркнул он. – Вы нас в чем-то обвиняете?

– Конечно, нет, – примирительно отозвалась Маргарет. – Дело в том, что многие женщины, живущие здесь поблизости, жалуются на ваше совершенно недостойное поведение. Я бы хотела попросить вас вести себя впредь, как подобает настоящим джентльменам.

– Кто это упрекает нас в том, что мы не джентльмены? – В разговор ввязался еще один из сидевших за столом, внешне не такой опасный, зато с еще более отвратительной миной на лице. Лашем, готовый в любую секунду встать на защиту Маргарет, вплотную приблизился к ней.

– Никто. Просто некоторые из местных женщин очень переживают за своих дочерей. Мне бы хотелось попросить вас быть более вежливыми. Осторожность никогда не бывает излишней. Зачем привлекать к себе внимание?

Более низкий кивнул, бросив взгляд на верзилу:

– Конечно, простому человеку незачем привлекать к себе внимание. У нас тут кое-какие дела, если об этом прослышат, прежде чем…

Низенький запнулся и настороженно взглянул на Маргарет и Лашема – видимо, ему было что скрывать. Если бы он знал, кто именно к ним пожаловал, то, наверное, держал бы рот на замке.

Однако на верзилу осторожный шепот его приятеля не произвел ровным счетом никакого впечатления. Сделав шаг, он встал прямо перед Маргарет, намеренно не глядя в сторону Лашема:

– А чего вы суете нос в наши дела?

Он смерил ее враждебным взглядом. Это не предвещало ничего хорошего.

Однако это не смутило Маргарет:

– То, что здесь происходит, не может не касаться меня. Меня как женщину не может не волновать судьба других женщин. Что касается ваших дел, то, поверьте, меня они не интересуют. Я хочу только одного: чтобы местные жительницы чувствовали себя в безопасности. Многие из них работают, что позволяет их семьям сводить концы с концами. Надеюсь, это не идет вразрез с вашими планами?

Верзила нахмурился, его глаза злобно сверкнули. Его приятели, сидевшие позади, советовали ему успокоиться и сесть обратно за стол, но он не спешил внимать их совету.

– Ну что ж, леди, вам тоже не стоит забывать об осторожности. – С этими словами он повернулся и опять сел на свое место.

– Постараюсь, – отозвалась Маргарет. – Благодарю вас.

Она не спеша пошла к выходу. Лашем видел, что она вся дрожит от пережитого волнения. Взяв ее под руку, он быстро повел ее прочь, стараясь убраться отсюда как можно быстрее.

Очутившись на улице. Лашем огляделся по сторонам. Кроме нескольких безобидных зевак, рассматривавших его экипаж, больше поблизости никого не было. Он вздохнул с облегчением, вроде все обошлось.

О чем она только думала, когда они ехали сюда? Одно дело помогать несчастным женщинам, подыскивать для них жилье и работу, и совсем другое – идти на столкновение с шайкой опасных негодяев, которые явно что-то замышляют.

Ничего, как только они сядут в его экипаж, он обязательно напомнит ей об осторожности и благоразумии. Незачем так рисковать!

Маргарет чувствовала, что Лашем явно чем-то недоволен, и скорее всего причиной его недовольства была она. Маргарет и сама испытывала чувство вины, не стоило ей браться не за свое дело. Она совершила ошибку, но, к счастью, для них все кончилось благополучно.

Лашем шел рядом с ней, он шел быстро, так что ей приходилось едва ли не бежать, чтобы успевать за ним. Маргарет понимала: чем скорее они унесут отсюда ноги, тем лучше, однако видела, что герцога гнала вперед злость, и его быстрая походка лишь давала выход этой злости. Правда, она не была уверена в причине этой злости: то ли ее вызвала она, то эти люди из паба.

Соскочивший с козел кучер открыл для них двери кареты, и Маргарет, прошмыгнув внутрь, уселась, переводя дыхание.

Лашем сел напротив, и она сразу по его лицу догадалась, кто причина его злости. Конечно, она. Если у нее оставались еще какие-нибудь сомнения, то Лашем тут же их развеял.

– Что скажете по поводу того, что только что сделали? – выдохнул он свистящим шепотом. – Вы хоть чуть-чуть думаете или просто бросаетесь вперед сломя голову? Вы понимаете, куда влезли, да еще меня потащили за собой?

Маргарет мгновенно разозлилась. Не контролируя себя, она гневно бросила ему в ответ:

– В таком случае можете больше не сопровождать меня, это ведь не обязательно. Полагаю, что я справлюсь как-нибудь и без вас.

Интуитивно сознавая, что он совершенно прав, она, ослепленная гневом, говорила откровенные глупости.

– Без меня, говорите? Вы всерьез полагаете, что такое возможно? В таком случае я твердо уверен, что у вас явно что-то не в порядке с головой. Понятно, что вы занимаетесь благотворительностью, но это явно выходит за ее рамки. Вы лезете не в свое дело, вы не находите?

Его справедливый упрек лишь подогрел ее злость.

– Почему же не свое? – запальчиво возразила она. – Я взялась помогать бедным женщинам, я защищаю их, чтобы их не обижали мужья. Мне хочется облегчить их жизнь, чтобы она была безопаснее, чтобы они…

Но тут Лашем прервал ее:

– Маргарет, я все прекрасно понимаю. Все это действительно нужно. Я с вами согласен. Но речь-то идет не об этом, а о вашей безопасности.

Он произнес это хриплым, срывающимся от волнения голосом; было видно, как он беспокоится за нее. Сердце Маргарет сжалось от боли.

– Я знаю. – Она наклонилась и ласково похлопала по его колену.

Лашем тут же схватил ее руку и нежно сжал.

– Я в самом деле не подумала… м-да, совсем не подумала.

– Вот именно, совсем, – подхватил он.

Маргарет опять стало досадно. Но у нее хватило ума признать, что он все-таки прав.

– Хорошо, хорошо, – согласилась она. – Меня волнует одно – то, в какой степени эти женщины беззащитны и беспомощны. – На ее глазах навернулись слезы, и она невольно отвернулась, чтобы прогнать их.

– Если бы не мое желание будоражить общество своим скандальным поведением, то как знать, может быть, я докатилась бы до точно такого же положения. Стала бы одеваться привлекательнее, ориентируясь на вкусы и прихоти мужчины, который содержал бы меня.

Она оглянулась на Лашема, в ее голосе слышалось ожесточенное отчаяние:

– Эти несчастные достойны лучшей участи, даже если их поведение выглядит шокирующим, как и мое. – Она смахнула выступившие слезы. – Будет лучше, если они будут вести себя так, как им хочется, а также поменьше зависеть от мужчин, и если они захотят, то смогут поцеловать герцога, если это будет им приятно.

– Я очень сожалею. – В голосе Лэшема было столько искренности, что нельзя было ему не верить, тем не менее…

– Сожалеете? О чем?

Лашем поморщился, поднял глаза и уставился в потолок кареты, словно ища там ответ на ее вопрос.

– Сожалею о том, что вы так переживаете из-за причиненных вам неприятностей, а также переживаете за тех женщин, которые оказались в таком же трудном положении, как и вы. – Он встряхнул головой, как будто пытаясь привести свои мысли в порядок. – Но как бы там ни было, вам нельзя заниматься такими делами одной. Это опасно. Простите меня, если я позволил себе некоторую резкость выражений.

Лашем был полон раскаяния, и этого нельзя было не заметить.

– Я по-прежнему хочу помогать вам, так что вы можете не выходить замуж за того, кто вам так не нравится, и можете целоваться со случайно подвернувшимся вам под руку герцогом. Лучше всего со мной, – не слишком весело усмехнулся он, давая ей понять, что догадывается, что она не стала бы целоваться ни с каким другим герцогом, кроме него.

И правда, не стала бы. Более того, Маргарет не стала бы целоваться больше ни с кем вообще, но от этой мысли скорее делалось грустно.

Она все-таки влюбилась – а кто клялся, что не собирается влюбляться, разве не она? Кто уверял его, что чувства – это пустое? И вот теперь она влюбилась, причем по-настоящему.

Она была противна сама себе.

Видимо, ее лицо сильно изменилось от подобных мыслей, потому что Лашем с беспокойством посмотрел на нее.

– Что случилось? – спросил он, явно тревожась за нее. – Может, мне стоило серьезнее отнестись к вашему намерению целоваться с герцогом?

Лашем был восхитителен. Именно это думала Маргарет, глядя на него.

Более того, для нее уже не было ничего удивительного в том, что она влюблена в абсолютно недостижимого, но в любом случае очень желанного, хотя и неловкого герцога, выглядящего как пират.

С одной стороны, Маргарет была рада такому двойственному положению вещей; с другой стороны, необходимо было внести во все это хоть какую-то ясность.

Было непонятно, что будет дальше, зато она хорошо знала, что случится в ближайшие несколько часов.

– Вы еще не утратили вкус к приключениям? – пошутила она.

Лашем настороженно посмотрел на нее:

– Если только то, что вы намерены предложить, никак не связано с разжиганием злобы у опасных типов в грязном пабе. Не надо больше таких приключений. С меня хватит.

Маргарет рассмеялась:

– Нет-нет, я имела в виду совсем другое. Не могли бы вы дать указание вашему кучеру ехать в Креморн-Гарденз?

Лашем постучал по крыше кареты. Экипаж остановился. Открыв дверцу, герцог сказал кучеру, куда ехать. К счастью, кучер, видимо, знал это место, сам же Лашем не имел ни малейшего представления о том, где это находилось.

Опустившись обратно на сиденье, он пробормотал:

– Кучер знает дорогу. Вы говорите, там сад?

– О, не только, – усмехнулась Маргарет. – Кроме зелени, там есть и рестораны, и воздушный шар, и, конечно, танцевальные залы. Сейчас немного рановато для танцев, они начинаются позже, но пока можно будет что-нибудь съесть, например, устрицы или пирог с угрями.

Глаза Маргарет блестели от возбуждения, ее радостное волнение передалось Лашему, хотя от одной мысли, что в самом деле придется есть пирог с угрями, его всего передернуло.

– Звучит, заманчиво, – прошептал он.

– Еще бы, – весело отозвалась Маргарет.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

Джорджия не имела ни малейшего представления о том, как научить человека быть человеком, а еще меньше, как учить голого юношу стыдиться наготы для того, чтобы жить среди людей, не вызывая кривотолков и осуждения.

– Сперва, – начала она, снимая с себя плащ, – вот возьми и набрось на себя это. Если дракону не нужна одежда, то среди людей неприлично ходить в голом виде.

Юноша присел и закутался в плащ, прикрыв, между прочим, ту часть тела, которая вызывала у девушки не совсем здоровый интерес.

– Теперь можно идти ко мне домой. – Джорджия заколебалась, представив, что скажут ее отец и сестра, но оставлять его одного ночью в лесу было никак нельзя. – Там мы подыщем для тебя одежду поприличнее, потом поедим и подумаем, что делать дальше.

Юноша кивнул, встал с земли и промолвил:

– Веди меня, хоть ты и не принцесса.