– Судя по самым последним данным, мятеж возник стихийно, – докладывал сэр Аскольд. – Началось, как мы и предполагали, с гвардейских казарм. Перебрав вина, их обитатели надумали идти к тюрьме, чтобы освободить арестантов. Сэр Летард и сэр Рогир попытались остановить сие безумство, но их жестоко избили и заперли в чулане.

Сэр Летард был тем самым гвардейцем-везунчиком, «седло» которого можно еще было возвратить к жизни. Сэр Рогир лишился своего навсегда. Александра решила про себя хорошенько запомнить это имя.

– На шум явился сержант сэр Алан с нарядом Стражи, – продолжал капитан. – Пока в точности неизвестно, что там произошло, но, поправ присягу, он присоединился к гвардейцам. С этого момента заурядный пьяный дебош и превратился в мятеж. Именно сэр Алан привлек на сторону бунтовщиков другого сержанта, сэра Мартина и его людей. Объединившись, они сразу же направились к тюрьме, а не к арсеналу, как мы полагали раньше. Охрана была снесена, частично также присоединившись к мятежникам, а все арестанты выпущены из камер. Их место в темнице заняли четверо стражников, сохранивших верность долгу. Теперь во главе мятежа встал сэр Герберт, далее всем командовал уже он. Разделив силы, он послал одну часть своих людей на захват арсенала, а другую – в ангар. Последний им удалось захватить без труда, а вот в арсенале бунтовщики впервые столкнулись с серьезным сопротивлением. Сэр Элиас, дежуривший там, продержался какое-то время, и нам хватило его, чтобы немного разобраться в происходящем и провести эвакуацию вас, миледи, и других членов Совета. Также сержанту удалось спасти разрядники – достанься они мятежникам, наше положение сделалось бы почти безнадежным. Теперь же нам оставалось лишь продержаться до подхода из города верных отрядов, что в итоге и произошло. Городская Стража окружила дворец и вошла на его территорию тремя колоннами. Мятежники, расположившиеся было в правительственном крыле, бежали оттуда. Сейчас они блокированы в ангаре.

– В ангаре? – нахмурилась Александра. – Лучшего места не нашлось, куда их загнать?

– Увы, миледи, боюсь, такой вариант отхода был у них проработан заранее.

– На что они вообще рассчитывали? – спросила графиня, старательно гоня прочь мысли о том, что ее «седло» все еще находится в руках сэра Герберта. – И что это за история с Регентским советом?

– Сначала, полагаю, события развивались стихийно, миледи. Но в какой-то момент мятежники, похоже, решили, что власть валяется у них под ногами и достаточно нагнуться, чтобы подобрать ее. Взятые в плен стражники из отряда сэра Мартина утверждают, что они в самом деле считали вас погибшей. Никто не может толком объяснить, откуда взялся этот слух, но, как говорят, верили ему все.

– Чушь, – поморщилась Александра. – В их руках все время оставался ангар, а значит, «седло», – в груди у нее что-то сжалось, но она продолжила говорить: – По нему легко определить, жив его владелец или нет.

– Да, миледи, – кивнул сэр Аскольд. – Поэтому лично я считаю, что как минимум сам сэр Герберт должен был знать об истинном положении дел, но, очевидно, полагал, что слух о вашей смерти ему выгоден. А если бы мятежникам удалось взять нашу башню – слух быстро сделался бы правдой.

– Все равно не очень понятно, на что они рассчитывали, – покачала головой графиня.

– Некоторое представление об этом можно почерпнуть из подготовленных ими воззваний, миледи. Мятежники составили их три – к Страже, к городу и к армии. Во дворце найдено множество черновиков, перехвачен один оригинал – к Страже – остальные, видимо, разослать не успели. В воззваниях они пишут, что Регент – вы, миледи, – пал от руки подосланных Октагоном коварных убийц, и в этой критической для Королевства ситуации всю полноту власти принимает на себя Временный регентский совет. Далее следуют призывы сохранять спокойствие и продолжать исполнять свои обязанности – каждому на своем месте. Вот, собственно, все.

– Ну и кто вошел в этот самозваный совет? – спросила Александра.

– Под воззваниями три подписи, миледи, – сэра Герберта, графа д’Арум, сэра Режинальда, барона Танского – это ближайший соратник…

– Я знаю, кто такой сэр Режинальд, – перебила она, отметив про себя, что «седло» барона Танского, до недавнего времени баннерета первого конруа королевской армии, – из тех, что не умерло окончательно. – Кто третий?

– Последняя подпись – сэра Павла Зеленого, миледи, – сообщил стражник.

– Вот как? – вздернула брови она. Слыша о выпущенных из темницы узниках, она почему-то представляла себе лишь хаосову дюжину сэра Герберта – но ведь там же в самом деле был еще и сэр Павел…

– Да, миледи. Полагаю, если он искренне считал вас погибшей, то он…

– Оставьте, – нетерпеливо отмахнулась Александра. – Мотивы, двигавшие участниками мятежа, выявит розыск. Но сперва преступников нужно еще арестовать, не так ли? Где, вы сказали, они укрылись – в ангаре?

– Да, миледи.

– Ну так идемте к ангару, капитан, – бросила она и, не ожидая ответа, зашагала через двор.

* * *

Дворцовый ангар, подобно Башне Альберта, был отдельно стоящим зданием, высившимся в центре широкого пустыря, в лучшие времена служившего открытой стоянкой для «седел». Никаких окон, но зато четверо огромных ворот, по одному в каждой стене, а уже в их створках – узкие смотровые щели, едва ли дававшие хороший обзор. Три входа были наглухо закрыты, четвертый – нараспашку, однако перегорожен импровизированной баррикадой из какого-то мусора и деталей механизмов.

– Такое впечатление, словно они буквально приглашают нас внутрь, – покачала головой Александра, глядя из окна дворца на покореженные распахнутые створки ворот. Стояла, не таясь: расстояние здесь было таким, что выстрелов опасаться не приходилось.

– Мятежники взорвали двери, когда захватывали ангар, – пояснил сэр Аскольд. – Починить не смогли или не успели. Их требования выяснили? – повернулся он к стоявшему рядом Элиасу. Голова сержанта была замотана серой тряпицей, сквозь которую в двух местах проступало бурое пятно.

– Какие еще требования, капитан? – не дала тому и рта открыть графиня. – В том ли они положении, чтобы что-то требовать?

– Как выяснилось, отступая к ангару, они прошли через рыцарскую школу, миледи, – сообщил сэр Аскольд. – Точнее, через общежитие школы. Большая часть учеников успела разбежаться, но около дюжины оказались в заложниках. Кроме того, мятежники угрожают в случае начала штурма уничтожить попавшие в их руки «седла». В первую очередь – ваше «седло», миледи.

Арбалетный болт, пробивший грудь навылет, вызвал бы, наверное, меньшую боль, чем эти слова капитана Стражи.

– «Седло» не так просто уничтожить… – только и сумела выговорить Александра.

– Снаружи – да, миледи. Но изнутри, располагая разрядником, – вполне возможно, – вступил в разговор стоявший здесь же сэр Эмиль.

Увы, это было правдой. Пугающей правдой.

– Ну так и каковы же эти их требования? – обернулась графиня к сержанту.

Тот бросил быстрый взгляд на командира и, получив от того дозволение коротким кивком, заговорил:

– Они требуют предоставить им баржу, рыцаря-караванщика и беспрепятственный перелет до границ Королевства, миледи. Там они готовы освободить заложников и вернуть «седла».

– Можно подумать, что у нас нашлись бы силы, чтобы им воспрепятствовать – без «седел»-то, – буркнула она. – Но откуда мы должны достать им караванщика? Те, что были, – все спешены.

– Не все, миледи, – покачал головой сэр Аскольд. – Вечером один привел в Столицу баржу Торговой Гильдии. Сэр Алан знал о нем и пытался захватить, но мы успели его опередить. Сейчас караванщик у нас, сидит под охраной и пьет горькую, его-то и требуют себе мятежники.

– Срок, поставленный ими, – десять часов утра, – добавил сержант. – В противном случае они грозят начать убивать заложников.

Повернув голову, Александра бросила взгляд на циферблат Башни Альберта: едва минуло восемь – ну да, как раз начинает светать.

– Нельзя выпускать их с планеты, – заявила она. – С «седлами» или без – ни в коем случае нельзя.

– Как прикажете поступить, миледи? – спросил сэр Аскольд. – Идти на штурм, несмотря на угрозу заложникам и… «седлам»?

– Не знаю… – вынуждена была признать она.

– Возможно, следует выждать, – пришел ей на помощь сэр Эмиль. – Заложники и особенно «седла» – их единственный щит. Едва ли они рискнут ослабить его, начав убийства или погромы.

– Да, – поспешила поддержать его графиня. – Давайте ждать – спешить нам с вами некуда. – Но при этом готовить штурм – с таким расчетом, чтобы максимально обезопасить жизнь заложников… Ну и «седла», разумеется.

– К штурму все готово, миледи, – сообщил сэр Аскольд. – Достаточно дать команду.

– Вы можете гарантировать, капитан, что «седла» при штурме не пострадают? – прямо спросила она.

– Нет, миледи, – развел руками стражник. – Мы, конечно, сделаем все возможное… Но гарантировать не могу.

– Значит, ждем, – подвела итог она.

* * *

Часы на Башне Альберта пробили десять раз.

– Ну вот, я же говорил, – самодовольно заявил сэр Эмиль. – Никаких казней заложников, все спокойно…

Полчаса назад неудачей закончилась попытка передать в ангар еду, воду и вино – принять щедрый дар мятежники отказались наотрез. Жаль: отведавших угощение вскорости ждал бы долгий, здоровый сон… Оставалось надеяться, что рано или поздно осажденные все же проголодаются.

Покинув дворец, Александра, сэр Аскольд, сэр Эмиль и сержант Элиас расположились в невысокой сигнальной башенке, когда-то служившей ориентиром для заходящих на посадку «седел». Ангар был отсюда совсем рядом – ярдах в тридцати, при удаче даже разрядник достанет, поэтому маячить без нужды у окон здесь не стоило. Проблему решил водруженный на разлапистую станину перископ, служивший к тому же дальнозором, наподобие зрительной трубы: баррикада мятежников была из него словно на ладони, можно было даже рассмотреть залегших за ней бойцов с арбалетами.

Внизу, на первом этаже башенки, засели готовые к штурму стражники.

– Все спокойно… – повторил сэр Эмиль, и как раз в этот момент со стороны ангара донесся крик. За ним последовал еще один, затем треснул разрядник.

– Что такое? – вскинула голову сидевшая прямо на полу Александра.

– Хаос! – сэр Аскольд метнулся к перископу. – Кажется, они начали расправу над заложниками! – оторвавшись от окуляра, он выпрямился, выглядывая из-за подоконника.

Воспользовавшись тем, что чудо-прибор освободился, Александра приникла к нему и увидела, как над баррикадой мелькнула тень, и из ангара выскочила девчушка лет шестнадцати, ученица рыцарской школы, – графиня помнила ее в лицо, но имени не знала. Девочка успела сделать всего несколько шагов, почти выбежав из зоны обзора, когда в спину ей ударил арбалетный болт. Взмахнув руками, беглянка выпала из поля зрения Александры.

– Зачем?.. – недоуменно выговорил сэр Эмиль, оказавшийся за это время возле капитана Стражи. – Не понимаю…

– Спасите, кого сможете! – потребовала Александра, отстраняясь от перископа. – Начинайте штурм!

– Штурм! – тут же отрывисто скомандовал сэр Аскольд.

– Вперед! – закричал подчиненным сержант Элиас.

Стражники бросились исполнять команду. Огибая башенку с двух сторон, они двумя колоннами побежали к ангару. Двигавшиеся первыми несли в руках щиты, прикрывая и себя, и товарищей. Навстречу им выстрелили арбалеты мятежников. Один болт попал в щит, другой угодил в горло бойцу, бежавшему вторым, выбив его из строя, но остальных это остановить уже не могло. В считаные секунды штурмующие достигли баррикады и ворвались в ангар.

Все это Александра наблюдала в окно, игнорируя все попытки сэра Аскольда вынудить ее укрыться за стеной. Впрочем, мятежникам уже было не до фигур в окне башни.

– Зачем? – снова повторил сэр Эмиль. – Зачем они это сделали? Хотели продемонстрировать решимость?

– Розыск покажет, милорд, – мрачно проговорила Александра, направляясь к лестнице, ведущей вниз.

* * *

Пол ангара был усеян телами зарубленных и застреленных мятежников. Выжило не более полудюжины – сейчас их одного за другим выводили во двор стражники сержанта Элиаса. В углу, сбившись плотной кучкой, сидели освобожденные заложники похоже, не успевшие еще толком осознать, что пришло избавление. Кроме той девушки, застреленной при попытке побега, все они были более или менее целы.

Переступив через лежащий навзничь труп сэра Герберта, недвижимым взором, кажется, еще глубже провалившихся глаз уставившийся в потолок – в каждой руке мертвый граф сжимал по разряднику, – Александра прямиком направилась к своему «седлу». Бронеколпак его был откинут, и, едва увидев это – еще от входа, – она уже поняла, что именно застанет под ним, – и не ошиблась.

Внутри «седло» было выжжено почти полностью, до черных стен. Александра подняла ногу, пытаясь перевалиться через борт, но узкое платье – переодеться она так и не собралась – не позволило ей этого сделать. Графиня рванулась, подол с треском лопнул, и Александра упала в истерзанные остатки пилотского кресла. Тронула рукой то, что еще недавно было поводьями, провела пальцем по сохранившемуся фрагменту закопченной панели пульта – верная боевая машина никак не отозвалась на это. «Седло», ее «седло», было мертво.

Подняв руку, Александра потянула за рычаг, опускающий бронеколпак, – тот поддался неохотно, скрежеща и засыпая пеплом, но все же поддался. Теперь ее гроб был закрыт.