– Если знать, куда смотреть, можно заметить синяки на шее лорда Николса от пальцев, – лукаво поделилась Мэрайя, делая глоток чая несколько минут спустя.

Они с Уолфингэмом уютно устроились на диванчике в гостиной Николсов. Мягкий диван стоял у самых окон, что позволило им с легкостью наблюдать за остальными гостями.

– Ему повезло, что у него вообще еще есть шея, – еле слышно пробормотал Уолфингэм, откинувшись на подушки дивана. Лед в его взгляде был единственным признаком неудовольствия, в то время как внешне он был абсолютно расслаблен.

Мэрайя тихонько хихикнула:

– Не уверена, поблагодарила ли я вас за смелость вчера вечером.

Он повернулся к ней лицом.

– Боюсь, вы этого не сделали, – сухо протянул он.

– Что ж, благодарю вас. – Мэрайя снова занервничала, оказавшись под действием пронизывающего взгляда ярко-зеленых глаз. – Как же неприятны эти люди, вы не находите? – Она презрительно обвела взглядом остальных гостей.

Вместо чая джентльмены пили бренди, некоторые из них были почти пьяны. Включая хозяина дома, который периодически бросал украдкой нервные взгляды на Уолфингэма.

Женщины вновь оделись в наряды, более уместные в публичном доме. Не то чтобы Мэрайя бывала в этих заведениях, но именно так она представляла себе степень оголенности этих, с позволения сказать, леди.

Обычно Мэрайе не составляло труда держаться на расстоянии от пьяных джентльменов и полураздетых дам. Она не сомневалась, что именно ее внешняя холодность заставляла хозяев подобных вечеринок приглашать ее вновь и вновь. Джентльмены не делали особого секрета из того, что каждый уик-энд они начинали со ставок, кому из них улыбнется удача переспать с графиней Карлайл.

Да, обычно Мэрайе было нетрудно поддерживать необходимую дистанцию.

Присутствие Уолфингэма и близость его подтянутого мускулистого тела обострила ее чувства до такой степени, что ей казалось, будто она смотрит на все сквозь увеличительное стекло. И то, что ее сейчас окружало, – было ужасно!

Теперь Мэрайя ясно видела, что даже декор и скульптуры в этом доме настраивали на распутство, царившее под этой крышей. Она с отвращением смотрела на красные обрюзгшие лица джентльменов, чьи жадно поблескивавшие глазки не отрывались от полураздетых дам. Дамы, казалось, соперничали друг с другом в поведении, которое становилось все более и более возмутительным, чтобы привлечь и удержать внимание джентльмена – или даже нескольких джентльменов, которых они решили соблазнить.

Строгая красота Уолфингэма, его официальный черный костюм с белоснежной рубашкой и отстраненный вид возвысили его над всеми присутствующими мужчинами.

– Очень, – с презрением протянул Уолфингэм. – Я чувствую себя грязным, просто находясь с ними в одной комнате.

Мэрайя насмешливо приподняла бровь:

– И все же вы и остальные «опасные герцоги», говорят, завсегдатаи в борделях и домах полусвета.

Он прищурил глаза:

– Даже в борделях есть рамки приличий. А леди полусвета не притворяются честными членами общества.

Любопытство Мэрайи возбудилось от факта, что Дэриэн не отрицал этих слухов.

– А вы…

– И о чем же вы секретничаете?

Они оба не заметили – Дэриэн был уверен, что внимание Мэрайи сосредоточилось только на нем, как и его – на ней, – как Клара Николс, хозяйка вечера, пересекла комнату и теперь стояла возле них, поглядывая с кокетливым любопытством. Упущение с их стороны, которое стоило бы им очень дорого, если б они беседовали об истинных причинах своего присутствия здесь.

Герцог вежливо встал и в то же мгновение пожалел об этом, так как перед ним открылся ужасающий вид на увядающие прелести леди Николс, свисавшие почти до пупка. Крайне нелицеприятное зрелище!

– Мы обсуждали… достоинства храма в вашем саду, мадам.

Накрашенные губы леди Николс изогнулись в улыбке.

– Так вот где вы пропадали целый день!

– Утром, по крайней мере. – Дэриэн кивнул. – Ваш дворецкий услужливо рассказал о нем.

– Бенсон и вправду сокровище. – Хозяйка ласково улыбнулась Бенсону, который кружил вокруг гостей, спокойно наполняя опустевшие стаканы джентльменов бренди с той же предупредительностью, с которой наполнял чашки леди чаем. С тем же неизменным спокойствием он выслушал лакея, отозвавшего его в сторонку, и величаво удалился из гостиной. – Нанимая новый штат слуг, нельзя быть полностью уверенным, что они подойдут, но Бенсона мне порекомендовали лично, и он показал себя достойным чести быть принятым в моем доме. – Леди Николс повернулась и изучающе посмотрела на них: – Надеюсь, вам понравился наш маленький храм?

– Он очень занимателен, – уклончиво ответил Дэриэн, бросив украдкой взгляд на каминные часы.

Было несколько минут шестого, скоро должны были доставить записку от принца-регента, чего они с Мэрайей так ждали последние сутки. Он надеялся, что именно по этой причине Бенсона вызвали из гостиной в холл.

Что ж, ожидание, надо признаться, тянулось очень долго, по крайней мере, со стороны Дэриэна. В самом деле, для него стало настоящей пыткой находиться в компании таких людей. Хуже всего ему пришлось из-за своего возбуждения, ведь Мэрайя была так близко, волнующе близко… Его единственным желанием было как можно быстрее разгадать эту шараду и вернуться в город, где он бы мог спокойно сосредоточиться на том, чтобы соблазнить красавицу Мэрайю.

– Сегодня у вас будет возможность туда вернуться, – щебетала леди Николс, – по вечерам в храме очень романтично.

Дэриэн чуть не подавился бренди при одной лишь мысли об эротической обстановке храма. Как можно было назвать ее романтичной?! Все-таки их с леди Николс представления о романтике сильно различаются.

Боже, ну сколько еще времени потребуется этому чертовому дворецкому, чтобы забрать и принести в гостиную записку от принца-регента?!

– Мы с нетерпением ждем маскарада, леди Николс, – спохватилась Мэрайя, переключая на себя внимание хозяйки, ведь ответа от Дэриэна так и не последовало.

– Надеюсь, вы не будете так… замкнуты, сэр? – Леди Николс игриво стукнула Дэриэна веером. – На вечере будет множество других леди, которые с удовольствием откликнутся на ваше внимание.

Дэриэн прищурил глаза:

– В самом деле?

Где же черти носят этого Бенсона?!

– Ах, да! – Хозяйка вечера кокетливо захихикала, что, мягко говоря, неуместно для женщины, достигшей сорокалетия. – Дамы только о вас и говорят!

– В самом деле? – деревянным голосом повторил Дэриэн, руки его невольно сжались в кулаки.

– Бог ты мой, ну конечно! – Леди Николс послала ему, как она думала, обворожительную улыбку, не понимая, как близок был Дэриэн к тому, чтобы в ответ послать ее к дьяволу. – Я бы сама с удовольствием…

– Полагаю, Бенсон пытается привлечь ваше внимание, Клара, – поспешно вмешалась Мэрайя, которая первая заметила приблизившегося к ним Бенсона с серебряным подносом в левой руке. Ледяная холодность Дэриэна и сжатые кулаки подсказали ей, что он уже на грани того, чтобы сказать Кларе Николс, какими отвратительными он считает ее гостей и ее саму. Тогда они точно провалят свое задание!

– Что такое, Бенсон? – Хозяйка еле сдерживала свое раздражение оттого, что ее прервали. Она хмуро посмотрела на дворецкого.

– Это только что доставили для вас, мадам. – Бенсон указал взглядом на серебряный поднос. – Я взял на себя смелость попросить слугу подождать, в случае если вы решите послать ответ, – услужливо добавил он.

Мэрайя всей кожей ощутила напряжение Дэриэна, когда оба они следили за тем, как хозяйка торопливо ломает печать на конверте и бегло пробегает глазами содержимое письма. Мэрайя затаила дыхание в ожидании реакции Клары Николс, которая выразилась лишь в недовольном взгляде.

– Что такое, моя дорогая?! – крикнул Ричард Николс с другого конца просторной гостиной.

Клара Николс надула накрашенные губки:

– Принц-регент не сможет прийти на бал сегодня вечером. Срочные дела требуют, чтобы он вернулся в город раньше, чем ожидалось.

Послышались ожидаемые выкрики «Как жаль!» и «Не повезло!» от огорченных гостей, но Мэрайя и Дэриэн продолжали внимательно наблюдать за реакцией Ричарда и Клары Николс.

– Какая жалость. – Ричард Николс подошел к жене и прочитал записку. – Ну что же, старушка, ничего не поделаешь. – Он ободряюще похлопал жену по плечу. – Нужды страны прежде всего.

Леди Николс продолжала дуться.

– Ему, должно быть, жаль, – съязвила она. – Я ведь по его распоряжению пригласила леди Хенли…

– Уверен, что другие джентльмены не дадут ей заскучать. Да, Уолфингэм? – Ричард Николс попытался заговорщицки улыбнуться высокомерному герцогу.

– Без всяких сомнений, Николс. – Дэриэн холодно смотрел с высоты своего роста на мужчину. – Мне же, как я дал понять ранее, больше нравится общество леди Бичем.

– Хорошенького понемножку, вам так не кажется? – лукаво поинтересовался Николс.

Уолфингэм стиснул челюсти.

– Я так не думаю, – зловеще произнес Дэриэн, его глаза были холодны, как сталь клинка, которым он хотел пронзить этого мерзкого распутного аристократишку. В его голосе отчетливо сквозило презрение.

Презрение, угроза, опасность, которые, по мнению Мэрайи, Ричард из-за своей трусости не мог проигнорировать. Особенно теперь, когда на его шее все еще были заметны синяки от пальцев Дэриэна.

Мэрайя решительно встала и продела свою изящную ручку под локоть Дэриэна. Она предостерегающе сжала его руку, повернулась и мягко улыбнулась Ричарду Николсу:

– Дело в том, что наша… дружба… сложилась совсем недавно, лорд Николс. С тех пор Уолфингэм слегка… одурманен. – Под своими пальцами она ощутила напряжение в руке Дэриэна при этом смехотворном заявлении.

Действительно, смешно предполагать, будто высокомерному герцогу Уолфингэму может вскружить голову какая-то женщина, в особенности скандально известная графиня Карлайл.

– Что ж, нельзя его за это винить. – Ричард Николс мудро отступил. – Ну, взбодрись же, Клара, – нетерпеливо бросил он помрачневшей жене. – Уверен, мы прекрасно проведем вечер без принца. В конце концов, на нашем балу будет присутствовать неуловимый герцог Уолфингэм!

– Это точно, – просветлела Клара Николс и обернулась к дворецкому: – Ответа не будет, Бенсон. – Она положила записку на поднос. – Проследите, чтобы письмо положили на столик в моей личной гостиной.

– Конечно, миледи.

Дворецкий отвесил вежливый поклон и величаво удалился.

Мэрайя озадаченно нахмурилась, не отрывая взгляда от Ричарда и Клары Николс: они были явно разочарованы, но их реакция, казалось, была вполне оправданной и уместной.

Клара Николс снова кокетливо улыбнулась Уолфингэму:

– На чем мы остановились?

– Боюсь, нам с Мэрайей пора возвращаться наверх, – бросил Дэриэн.

– Снова? Так скоро? – Клара Николс завистливо улыбнулась Мэрайе. – А он крепкий мужчина, правда, дорогая?

Мэрайя ощутила, как щеки ее заливает румянец, и искренне понадеялась, что хозяйка расценит его как признак возбуждения, а не смущения.

– Мы очень благодарны вам за уединение, которое вы нам предоставили на этот уик-энд. – Она предупреждающе вонзила ногти в напрягшийся локоть Дэриэна.

Он положил свою руку поверх ее ладони и слегка сжал.

– Очень благодарны, – сухо подтвердил он.

– Кажется, мы здесь лишние, дорогая. Вернемся к другим гостям? – Ричард Николс вежливо предложил руку жене. – Прошу нас извинить. – Он учтиво поклонился Мэрайе и Уолфингэму, и пара удалилась. Клара Николс не переставала сокрушаться из-за записки регента.

Мэрайя дождалась, пока Николсы отойдут подальше, и повернулась к Дэриэну:

– Может, нам следует чуть подождать, прежде чем возвращаться в свои комнаты?

– Нет.

– Но…

– Полагаю, мы видели все, что требовалось, Мэрайя, – мрачно отозвался Дэриэн.

– Разве?

Он коротко кивнул:

– Кроме того, если я не покину это честную компанию, то не сдержусь.

Мэрайя молчаливо согласилась с его заявлением, заметив опасный блеск его глаз и пульсирующую жилку на виске.

Она высоко держала голову, пока они шли через всю гостиную, зная, что за ними весьма пристально наблюдают. Она услышала громкий шепот и взрыв смеха в комнате, когда они вышли в холл.

– Вам всегда нужно быть таким… таким красноречивым, когда вы намекаете на причину нашего ухода? – прошипела она, когда они ступили в пустой холл.

Дэриэн был в гневе. Как долго еще придется терпеть эту пытку? Он устал наблюдать за тем, как похотливые мужчины вроде Ричарда Николса преследуют женщину, которую он… которую он… что? Что именно он чувствует к Мэрайе?

Стремление защитить.

Заполучить.

Обладать.

И то, и другое, и третье, причем в такой степени, что ему хотелось вызвать на дуэль каждого мужчину в этой комнате, который хотя бы искоса посмотрел на Мэрайю. А таковыми были решительно все присутствующие гости мужского пола! Проклятье!

– Вы кое-что не поняли, Мэрайя.

– А мне кажется, что вы гордитесь собой за мой счет! – с жаром парировала она.

– Мы не можем поговорить об этом в спальне? – поспешно спросил он, когда на вершине лестницы показался Бенсон, который, очевидно, возвращался к гостям после выполнения просьбы своей хозяйки.

– Могу ли я вам чем-нибудь помочь, ваша светлость? – вежливо предложил дворецкий, спустившись с лестницы.

– Нет, благодарю вас, Бенсон, – отстраненно ответил Дэриэн. Его рука твердо сжала локоть Мэрайи, и Дэриэн потянул Мэрайю наверх.

– Дэриэн?

– Вы кое-что упустили, Мэрайя, – повторил он сквозь стиснутые зубы, когда они достигли вершины лестницы и повернули в коридор, ведущий в их комнаты.

– Что же? – спросила она, открывая дверь в свою спальню.

– Письмо, – нетерпеливо напомнил он, входя в комнату вслед за Мэрайей. – Реакцию на письмо от принца. – Он решительно закрыл за собой дверь.

Возмущение Мэрайи улетучилось как дым, когда она осознала, что позволила своему смущению отвлечь себя. Теперь она почувствовала вину за то, что забыла истинную причину поездки в Итон-Парк.

– Несмотря на очевидное разочарование Клары оттого, что принц не почтит своим присутствием ее бал, я не заметила никакой другой реакции на записку, – запоздало произнесла леди. – Никаких многозначительных взглядов или разговоров ни у кого из гостей. Никто не покидал гостиную. Не было никакой другой реакции.

– Вот именно. – Уолфингэм мерил шагами спальню.

Мэрайя нахмурилась:

– Это означает, что сведения Обри Мэйстоуна неверны?

– Мэйстоун никогда не ошибается, – мрачно заявил Дэриэн.

– Тогда что же произошло внизу?

– Ничего. В том-то и проблема. – Уолфингэм был очень сосредоточен, даже мрачен.

Мэрайя задумчиво пожевала верхнюю губу.

– Вы думаете, это произошло потому, что кто-то подозревает, будто мы…

– Вернулись наверх, чтобы заняться любовью, – насмешливо прервал ее Уолфингэм. – Это же очевидно, любовь моя.

Мэрайя моргнула, смешавшись при резкой смене его тона.

– Что…

– Уверен, мы вполне показали всем гостям, как страстно хотим уложить друг друга в постель, – снисходительно пояснил Уолфингэм. – Что я не могу ждать ни минуты, чтобы раздеть тебя и заняться с тобой любовью, – хрипло добавил он, метнув красноречивый взгляд на шали и платки, загораживавшие смотровые отверстия. – Подойди же ко мне, любовь моя, – насмешливо предложил он.

Он предупреждал Мэрайю, что кто-то стоит за стеной в эту самую минуту и подслушивает их разговор.

И это вынуждает его вести себя так, словно они любовники, которым не терпится остаться наедине и вновь заняться любовью.

Святые небеса!

Она коротко кивнула в знак того, что все поняла, и приблизилась к Уолфингэму. Ее сердце глухо забилось в груди, кровь бешено побежала по венам, когда она задумалась, как долго им придется играть любовников и как далеко придется зайти.

В то же время она почувствовала внутреннюю потребность удовлетворить – хоть отчасти – свое желание к Дэриэну.

Когда Мэрайя подошла к Дэриэну, все мысли улетучились из его головы. Она стояла так близко, что он почувствовал, как ее теплое дыхание коснулось его шеи. Мэрайя встала на цыпочки.

– О да, Мэрайя! – застонал он, одобряя быстроту ее ума. Как быстро она догадалась, что они не одни, и ее зубы теперь игриво покусывали чувствительную мочку его уха. Далеко не необходимое действие в представлении, которое они собирались разыграть. Ведь их могли только слышать, но не видеть.

Он чуть повернул голову, чтобы посмотреть Мэрайе прямо в глаза. Ее полные чувственные губы волновали и манили его, взгляды их встретились и уже не могли оторваться друг от друга, оба они дышали часто, прерывисто.

Дэриэн с удовольствием воспользовался ситуацией и обвил руками талию Мэрайи, тесно прижал ее к себе, не отрывая взгляда от ее лица. Спустя несколько томительных мгновений он опустил голову и жадно накрыл своим ртом ее полураскрывшиеся губы.

Дэриэн так страстно желал этого, так жаждал еще с той минуты, как они прохладно расстались после утренней прогулки. Никакая сила уже не могла остановить накрывшую его волну желания теперь, когда он чувствовал, как губы Мэрайи раскрылись в ожидании его поцелуя.

Дэриэн был опытным любовником, он знал, как пробудить страстное желание в женщине. Мягко, но настойчиво он углубил поцелуй, дразняще провел языком по ее губам, прежде чем погрузиться во влажные горячие глубины ее рта.

Ее нежные губы хранили вкус медового торта, который она ела за чаем, и были очень сладкими. Он улыбнулся и умилился этому, подумав, что она самая чудесная сладость. В сочетании с ее экзотическим ароматом она была поистине восхитительна.

Дэриэн, не отрываясь от ее губ, подхватил Мэрайю на руки, вот уже во второй раз за день. Он перенес ее через всю комнату, бережно уложил на кровать и опустился прямо на нее. Раздвинув коленом ее ноги, он устроился между ними, перенес свой немалый вес на локти и накрыл рукой ее нежную щеку. Он ни на секунду не переставал жадно целовать ее, словно собирая мед с нежных губ.

Мэрайя издала глухой стон, когда рот и язык Дэриэна продолжили свою сладостную пытку. Его руки тем временем торопливо вынимали шпильки из ее прически. Наконец он распустил ее золотистые волосы, которые мягким облаком разметались на подушке. Ее руки, обнимавшие его широкие плечи, плавно поднялись и погрузились в его мягкие темные волосы.

Ее всю переполняла саднящая боль, она чувствовала между своих бедер настойчивый натиск стержня Дэриэна. Волны удовольствия пронизывали ее тело, когда головка его возбужденного естества касалась пульсирующей точки между ее бедер.

Тяжело дыша, Дэриэн прервал поцелуй, его влажные губы уже активно исследовали ее шею.

– Бог мой, как же я хочу тебя! – выдохнул он. – Ты такая красивая, Мэрайя. Божественно красивая. – Одна его рука, лаская, нежно коснулась изгиба ее груди и опустила щелковое платье, обнажив пышные, совершенные в своей красоте груди. Его рука тут же жадно накрыла обнаруженное сокровище.

– Дэриэн! – Мэрайя выгнула спину, когда он взял ее чувствительный ноющий сосок в рот. Волны наслаждения забились внутри ее, перехлестывались и накрывали снова.

Внезапно он коснулся языком ее затвердевшего соска, зубами нежно покусывал драгоценную жемчужину.

Рот Дэриэна был само пламя и жар, даря ей наслаждение, описать которое было невозможно. Удовольствие все росло и росло, пока не стало невыносимым, средоточие его переместилось к затаенному местечку между бедер Мэрайи. Мэрайя без сил выгибалась, словно кошка, она хотела большего.

– Да! – закричала она, когда Дэриэн лег рядом с ней, его губы и язык в бешеном танце закружились вокруг ее рубинового соска на другой груди, а его рука опустилась вниз, приподнимая подол ее платья до самых бедер. Лаская, его пальцы неутомимо искали средоточие ее женственности. Он проник в ее розовые набухшие складки, большой палец нежно надавливал и поглаживал теплую выступающую бусинку.

– Пожалуйста, Дэриэн! Да! – Мэрайя была без ума от наслаждения, она изгибалась и выгибалась, желая, нуждаясь в большем.

– Приди же ко мне, Мэрайя, – хрипло подбодрил ее Дэриэн, в то время как его палец, а следом еще один скользнули внутрь. – Прошу, приди ко мне, Мэрайя! – Он неистово сосал ее грудь, его пальцы одновременно ритмично двигались внутри ее естества, большой палец все давил, терзал ее набухшую жемчужину.

Удовольствие, которого Мэрайя никогда раньше не знала и не представляла себе, взорвалось между ее бедер, она стонала и едва не плакала от восторга, и наконец бессильно откинулась на спасительные подушки, ее тело сотрясали волны наслаждения.

Она была потрясена и очарована тем чудом, которое только что открыл для нее Дэриэн, а он смотрел на нее и никак не мог насмотреться. Через несколько минут он медленно опустился вниз на колени и устроился между ее бедер. Мэрайя не сопротивлялась, когда он так же медленно поднимал подол ее платья до самой талии, пока его взгляду полностью не открылось сокровище, затаившееся между ее бедер.

– Так красиво. Словно роза в цвету, – с восхищением пробормотал он, когда его пальцы раздвинули ее розовые бархатные влажные складки. Он лег между ее ног, и его горячий язык атаковал ее чувствительную плоть.

– Дэриэн… – Мэрайя почувствовала, что ей следовало возразить против таких интимных ласк, но на самом деле она чувствовала себя такой удовлетворенной, насыщенной, что ей трудно было говорить, куда уж там протестовать! И тут она почувствовала, что внутри ее вновь поднимается волна возбуждения, уже во второй раз.

– Позволь мне. – Его прохладное дыхание стало для ее разгоряченной плоти сладостной пыткой. – Ты так красива даже здесь, Мэрайя, – застонал он, мягко касаясь средоточия ее женственности. – Ты прекрасна!

Его губы и язык ласкали ее, а руки накрыли грудь. Мэрайя с восхищением смотрела на его длинные пальцы, которые нежно пощипывали и сжимали ее набухшие соски. Голова Дэриэна оказалась между ее бедер, при виде подобной интимной ласки она совсем смутилась.

– Еще раз, Мэрайя, – поощрил он. – Я хочу, чтобы ты испытала это еще раз.

Мэрайя почувствовала, что ее подхватил и увлек за собой неослабевающий поток. Ее накрыла еще одна волна удовольствия, глубже и мощнее, чем первая. И еще одна волна. И еще…

– Дэриэн! – Она выгнула спину, Дэриэн сжимал и пощипывал ее грудь в том же ритме, как ее бедра двигались под напором его губ и языка.

Она резко выдохнула, глаза ее расширились от потрясения. Она испытывала наслаждение, еще более сильное, чем первое.

Это было то, о чем так пылко пишут поэты. О чем с тоской, проникновенно поют музыканты и певцы. Чего жаждут любовники, которые забывают о предосторожностях и сохранении своей репутации, только бы испытать это.

Мэрайя никогда не знала, не догадывалась, что занятие любовью, это восхитительное чувство завершенности, наполненности может быть таким всепоглощающим. Настолько, что все остальное уже не имело никакого значения, весь мир и все люди для нее словно вымерли. В эту минуту существовали только Дэриэн и она, Мэрайя.

– Боже мой… – Она слабо застонала, внезапно припомнив, что в мире существуют не только они двое, что их кто-то подслушивает.

Дэриэн поднял голову и внимательно посмотрел на нее, его лицо покраснело, губы стали влажными и слегка припухшими от ласк.

– Тот, кто нас подслушивал, ушел некоторое время назад, – хрипло успокоил ее Уолфингэм, нежно опуская ткань ее платья, чтобы прикрыть ее голые ноги, после чего лег рядом с Мэрайей.

Мэрайя бросила на него тревожный взгляд:

– Откуда ты знаешь?

– Я слышал щелчок закрывшейся двери, когда он уходил. Остаток дня я провел вовсе не в спальне. Я исследовал смотровые отверстия и тайные проходы, – объяснил он, заметив ее округлившиеся глаза. – Я бы никогда не позволил кому-либо услышать или увидеть твое наслаждение, Мэрайя, – мягко заверил ее мужчина, поднимая руку, чтобы нежно погладить завитки волос, скрывающих лоно Мэрайи.

Она почувствовала признательность к Дэриэну за его заботу, хотя и дрожала от осознания того, что произошло между ними. Она помнила, как умоляла его, как выгибалась навстречу его ласкам и поцелуям.

Она должна была почувствовать унижение лишь при одном воспоминании об интимности произошедшей любовной сцены. Должна была почувствовать смущение, если не ужас, из-за своей развратной реакции и поощрения этих ласк, из-за несдержанности, которую только что продемонстрировала.

Однако ничего похожего Мэрайя не ощущала.

Вместо этого впервые в жизни Мэрайя была полностью удовлетворена. Она была желанной, насытившейся до предела женщиной, от которой любой мужчина пришел бы в восторг.

Это было очень возбуждающее чувство.

И освобождающее. Новообретенная свобода заполнила ее всю, и места для смущения и неловкости не осталось.

Дэриэн Хантер, суровый и требовательный герцог Уолфингэм, только что занимался с ней любовью. Касался и ласкал ее самым интимным образом, как не касался ее ни один мужчина. И он не считал ее неполноценной.

Уолфингэм не считал ее неполноценной.

Многие годы Мэрайя думала, что она неполноценна, и именно поэтому Мартин никогда не хотел с ней настоящего брака. На самом деле она не хотела этого, ведь он ее изнасиловал. Но его полное безразличие к ней заставило ее сомневаться в том, что она может быть желанна.

О, она прекрасно играла свою роль вот уже семь лет. Она флиртовала с теми джентльменами, у которых ей требовалось выудить информацию. Но в их обществе она не чувствовала ничего подобного, она не хотела их так, как хотела Дэриэна. Никогда не чувствовала к ним даже интереса, ведь она знала, что станет для них лишь еще одним завоеванием.

В отличие от них, Дэриэн занимался с ней любовью, словно мучимый жаждой путник в пустыне. Он непрестанно хвалил ее, повторял снова и снова, как она прекрасна. Как сильно он желает ее, как сильно он хочет и восхищается ее телом.

Он подарил Мэрайе свободу, высвободил ее сексуальность, которая, как она раньше думала, давно умерла.

Сделав это, Дэриэн позволил ей получить удовольствие, не похожее ни на что на свете.

Удовольствие, которое ей захотелось подарить и ему.

Соблазнительная улыбка изогнула ее губы, когда она вызвала в памяти выражение абсолютного блаженства на лице мужчины, оттого что Афродита взяла в рот его налитое орудие.