Дэриэн осторожно подхватил Мэрайю на руки и понес к храму. Не отпуская драгоценную ношу, герцог присел на бортик. Он удобно устроил Мэрайю у себя на коленях, голова ее доверчиво покоилась у него на плече.

Дэриэн крепко прижал к себе Мэрайю:

– Полагаю, вам лучше рассказать мне все, раз мы зашли так далеко.

Она отрицательно замотала головой:

– Я больше не могу говорить или думать об этих ужасных событиях!

– Когда Карлайл набросился на вас, он изнасиловал невинную девушку, ни больше ни меньше, – настаивал Дэриэн, почувствовав, как она напряглась в его руках.

– Я прекрасно это понимаю.

– Потом он обрек вас на долгие годы страданий в несчастливом браке, в который вы вступили из-за дочери. – Дэриэн едва сдерживал неистовые порывы гнева, когда он узнал о жестокости Карлайла. Бессильного гнева, ведь Карлайл давно умер и не сможет уже прочувствовать на себе холодность его остро заточенного клинка. Карлайл, конечно, был прекрасным фехтовальщиком, но Дэриэн фехтовал еще лучше.

– Я не хотела этого брака и Карлайла, но Кристину я полюбила с первого дня ее жизни, – защищалась Мэрайя. – Она всегда была для меня единственным лучиком солнца в этом браке.

Дэриэн только кивнул, он прекрасно знал о чувствах Мэрайи к своей дочери.

И теперь он узнал причину, почему Мэрайя так сильно протестовала против того, чтобы юная леди Кристина вышла замуж в семнадцать лет. Именно в этом возрасте саму Мэрайю заставили выйти замуж за Карлайла.

– Но наследников не было? – медленно спросил Дэриэн.

– Карлайл не… Ему не было смысла производить на свет наследников. У него был младший кузен, который был весьма счастлив унаследовать титул. Единственная причина, почему он на мне женился, – это получить часть солидного состояния моего отца.

– Я всегда думал, что в браке дети появляются независимо от того, желанны они или нет, – скептически протянул Дэриэн.

– Я уже говорила вам, что Карлайл не интересовался мной как своей женой.

Дэриэн озадаченно взглянул Мэрайе в лицо:

– Вы говорите… Вы же не имеете в виду…

– Что, Дэриэн? – Мэрайя подняла голову, чтобы взглянуть на него, под ее потемневшими глазами залегли тени. – Я не могу иметь в виду, что мой муж настолько безразлично ко мне относился, что ни разу не разделил со мной постель за все двенадцать лет брака? – С отсутствующей улыбкой она тряхнула головой. – Почему я не могу именно это иметь в виду, раз это правда?

Правда, которую Дэриэн просто отказывался принимать. Ведь сам Дэриэн так сильно желал Мэрайю, что не мог спать по ночам, не мог перестать думать о ней ни днем ни ночью, не мог перестать представлять себе, как займется с ней любовью. Она была женой Карлайла двенадцать лет. То есть другой мужчина не мог…

Мэрайя воспользовалась тем, что Дэриэн отвлекся, и решительно встала с его коленей. Она отвернулась, словно хотела закрыть свои эмоции ставнями, – несомненно, она глубоко сожалела о том, что рассказала ему.

– Зачем было Карлайлу обращать внимание на свою юную и неопытную жену, – сухо продолжила она, – когда в нашем лондонском доме он держал любовницу, которая служила экономкой?

– Карлайл держал любовницу в вашем доме после свадьбы? – Дэриэн медленно поднялся.

Естественно, абсолютное большинство мужчин из высшего света держали любовниц и после свадьбы. Но никогда не оставляли их в том же доме, где жила их жена. Никогда. Просто не верилось, что Карлайл мог опуститься до такой степени!

– По правде говоря, я очень благодарна миссис Смит. – Мэрайя равнодушно пожала плечами, натягивая перчатку на руку, которую полчаса назад окунала в бассейн. – И никогда не испытывала от этого дискомфорта, да и в Лондоне я бывала очень редко. Я предпочитала оставаться в деревне вместе с Кристиной.

Дэриэн глубоко вздохнул:

– Но что-то случилось, что изменило ваше решение? Вы с Карлайлом помирились?

– Нет. – Она хмуро помотрела на него. – Как могли мы помириться, если никогда не были мужем и женой в истинном значении этих слов?

– Но что-то же изменилось.

Мэрайя знала, что уже слишком много доверила этому мужчине. Единственное, о чем она умолчала, – это об измене мужа, о его измене родине. И о том, что слухи о ее многочисленных любовниках ложны.

До появления в ее жизни Дэриэна Хантера она никогда никому не поверяла тайн своего прошлого. Мэрайя понимала, что виной тому ее слабость, ведь ее чувства уже были потревожены тем, что она увидела и чем занималась в храме Афродиты. А прежде – из-за постоянных размышлений, каково было бы заняться любовью с Дэриэном. Ее эротические фантазии становились все ярче и все неотступнее преследовали ее.

И минутная слабость очень дорого ей обошлась.

Проклятье, она ведь рассказала ему о жестокости Карлайла! О своем вынужденном браке! К тому же она разрыдалась в объятиях Уолфингэма! Она, которая никогда не плакала, предпочитая ни при каких обстоятельствах не показывать признаков слабости. Никому!

Она поклялась себе, что не подпустит к себе близко никого, кроме Кристины, не позволит никому узнать себя настолько хорошо, чтобы суметь причинить ей боль.

– Вы все еще хотите продолжить со мной прогулку, или все эти нелепые эмоции намочили не только вашу рубашку, но и охладили ваш энтузиазм? – нарочито спокойным тоном спросила леди.

Уолфингэм не сводил с нее проницательных зеленых глаз. Он приблизился к графине:

– Нет ничего нелепого в ваших эмоциях, Мэрайя.

– А я думаю, что мы лишь потеряли время, – холодно настаивала на своем леди. – Прошлого не изменить.

– А что насчет будущего, Мэрайя? – Он подошел к ней так близко, что она могла почувствовать тепло его дыхания на своей щеке, когда он склонился к ней. – Вашего будущего?

Она равнодушно пожала плечами:

– Когда закончится этот уик-энд, оно вас больше не коснется. – Мэрайя сцепила руки, чтобы Дэ-риэн не мог заметить, что они дрожат. Она все еще не вполне справилась со своими эмоциями, как бы ей этого ни хотелось. Полная утрата контроля над собой несколько минут назад заставила ее почувствовать себя уязвимой, и ее это встревожило.

Уолфингэм нежно погладил ее щеку и приподнял ее лицо так, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– А что, если я очень хочу, чтобы оно меня касалось?

Нежность Уолфингэма была невыносимой, и тогда, и сейчас. Мэрайя понимала, что ее эмоции все еще оставались хаотичными. И ее защита против нежности Дэриэна дала большую трещину.

– Уверена, я не единственная женщина, которую заставили вступить в нежеланный брак, – сухо проговорила она. – И не последняя. Тем более, как вы изволили заметить, я все же стала графиней.

– Не пытайтесь отвлечь меня, Мэрайя! – сердито произнес Уолфингэм.

– А как вы хотите, чтобы я вела себя, Дэриэн? – Ее глаза мрачно сверкнули, когда она с вызовом посмотрела на него. – Я оплакала и похоронила свое прошлое, а теперь хочу о нем забыть.

– Но вы не забыли, Мэрайя. – Он испытующе смотрел на нее. – Вы ведь не забыли о том, что этот мужчина сделал с вами?

Конечно, Мэрайя никогда об этом не забывала. Не хотела забывать, если уж на то пошло, ведь именно благодаря своему прошлому она стала той женщиной, которую теперь знают в высшем свете.

Она горделиво вздернула подбородок:

– Достаточно для того, чтобы не нуждаться ни в чьей жалости, Дэриэн!

– Это похоже на жалость к вам? – Уолфингэм схватил ее руку и положил на заметную выпуклость на своих брюках. – Похоже? – Он надавил сильнее в ожидании ответа, в его глазах зажглись мрачные огоньки.

– А как долго продлится это желание, Уолфингэм? – Мэрайя вновь вернулась к насмешкам как к способу защитить себя. Она отняла руку и подняла на него невыразимо прекрасные глаза. – Пока вы не удовлетворите свою похоть и не перейдете к другим завоеваниям? Возможно, уйдете к женщине помоложе? С которой будет меньше проблем?

Он медленно покачал головой:

– Я нахожу трудности интригующими, а ваш возраст для меня не важен. И я очень возмущен вашей оценкой моего желания. Оно не мимолетно. Я знаю.

– Я так думаю, потому что по опыту знаю одно: мужчина скажет и пообещает что угодно, когда ему хочется заполучить в свою постель определенную женщину.

Дэриэн нахмурился. Ему было безразлично, что там наговорили или наобещали Мэрайе ее предыдущие любовники. Ведь он стоял прямо перед ней, говорил ей, физически доказывал, как сильно желает ее. Как страстно желает быть с ней.

Желание такой силы не ослабнет. Никогда.

Она, конечно, права, он желал заполучить Мэрайю в свою постель. Нежно целовать ее, пробовать на вкус, боготворить каждый дюйм ее прекрасного тела, показать ей всю глубину его желания. А потом он хотел начать все заново. И опять. Снова, снова и снова, пока у Мэрайи не останется никаких сомнений в силе его желания обладать ею.

И в то же время он понимал, что это место, Итон-Парк, со всеми отвратительными смотровыми отверстиями в спальнях, ужасным храмом, где проводились самые развратные вечеринки, достойные Римской империи в период ее расцвета, и распутными гостями, не подходило для первого урока любви Мэрайи. Она заслуживала самого лучшего, и он позаботится о том, чтобы умерить свою страсть хотя бы на время.

Его руки разжались, он шагнул назад:

– Очень хорошо, продолжим нашу прогулку. Но мы еще вернемся к этому вопросу, когда вернемся в Лондон, – мягко предупредил он.

Она насмешливо изогнула бровь:

– Нет, если я этого не захочу.

Рот Дэриэна скривился в не менее насмешливой улыбке.

– Маленький совет, Мэрайя. Я не похож на ваших предыдущих любовников. Когда вы узнаете меня лучше, а это непременно произойдет, вы поймете, что я – мужчина, который всегда поступает так, как обещает, и всегда держит свои обещания.

Мэрайя умело скрыла свое беспокойство. Когда они неторопливо зашагали по направлению к озеру, ей стало страшно, что Дэриэн действительно окажется таким упрямым.

Она боялась?

О да, Мэрайя очень боялась, несмотря на все, что произошло между ними со времени их первой встречи, несмотря на то что она вожделеет Дэриэна Хантера так же сильно, как и он вожделеет ее.

Она желает узнать Дэриэна Хантера. Всего.

– Улыбнитесь же, Дэриэн. Не нужно так неодобрительно и мрачно морщиться, – посоветовала ему Мэрайя позже днем, пока рассматривала свое отражение в зеркале. Незадолго до этого Дэриэн коротко постучал и с хозяйским видом вошел в ее спальню. Его наряд очень предсказуемо состоял из черного сюртука, серого жилета и темных брюк. – Если мы не спустимся к чаю, гости подумают, что мы поссорились.

Чтобы отделаться от сомнительного удовольствия лицезреть кислую мину Дэриэна, Мэрайя перевела глаза на свое отражение в зеркале и отточенным изящным жестом еще раз поправила прическу.

Все в этом мужчине волновало ее.

Как он выглядит.

Ее реакция на его прикосновения.

Желание, которое ей становилось все труднее и труднее контролировать.

И тот факт, что она так много рассказала о себе утром.

Эта брешь в ее обороне беспокоила Мэрайю больше всего. Так сильно, что она провела последние четыре часа после их прогулки, пытаясь восстановить свою защиту.

Однако один-единственный взгляд, брошенный на Дэриэна, когда он широкими шагами ворвался в ее спальню, доказал ей, что все ее попытки были напрасной потерей времени.

Что такого было в этом мужчине, что так на нее действовало? Да, он красив. Силен. Но все же он далеко не первый красивый и сильный мужчина, который выразил желание уложить ее в постель. Желание, которому она в прошлом без труда противостояла.

Несомненно, потому, что сама его раньше не испытывала.

То самое желание, которое ее так потрясло и обеспокоило, что она доверила свое прошлое этому мужчине! Она ведь не хотела этого!

Желание, которое заставляет ее чувствовать себя уязвимой в его присутствии.

– Мне абсолютно неинтересно, что о нас подумают или не подумают гости, – нетерпеливо бросил Дэриэн, сердито хмуря брови.

Мэрайя медленно повернулась, ее чистый высокий лоб прорезала морщинка.

– Что-то случилось?

Дэриэн уставился на нее, не веря своим ушам.

Что-то случилось?

Да сама Мэрайя Бичем случилась! В его жизни.

Едва Дэриэн вошел в спальню Мэрайи и бросил на леди один лишь взгляд, он увидел, как прекрасна она была в своем дневном наряде бледно-бирюзового цвета, какая красивая и пышная у нее грудь, заметил низкий вырез платья, открывающий пышные сливочные холмики до самых сосков, темно-красных, словно ягоды. Дэриэн снова почувствовал прилив желания. Он попытался справиться с собой, с предательски отреагировавшим на красоту этой женщины телом.

И в то же время ему захотелось сейчас же накрыть руками эту прекрасную грудь, чтобы ни один мужчина не мог ее видеть. Не мог возбудиться, глядя на нее, как возбудился он сам.

Нелепая реакция, ведь холодность Мэрайи к нему этим утром, когда они покинули храм и потом продолжили в полном молчании свою прогулку вокруг озера, говорила сама за себя. Мэрайя хотела отстраниться от него.

Дэриэн задержался в холле, чтобы, как он и обещал, переговорить с Бенсоном, а Мэрайя поднялась наверх в полном одиночестве. К тому времени, как он поднялся по лестнице, дверь между их спальнями была крепко-накрепко заперта. Уолфингэм инстинктивно понял, что этим Мэрайя возводит между ними барьер. На свой собственный страх и риск, Дэриэн его все-таки перешел.

Потому что она слишком многое ему открыла? Потому что он теперь знает такие вещи, которые, возможно, никто о ней не знал?

Дэриэн не верил, что Мэрайя принадлежала к тому типу женщин, которые легко поверяют свои самые глубокие и мрачные тайны. И еще он из собственного опыта понимал, что работа Мэрайи в качестве агента затрудняла возможность обрести близких друзей, мужчин или женщин, из страха, что они раскроют ее секрет.

Убийственная ярость, которую Уолфингэм почувствовал к Мартину Бичему, нисколько не уменьшилась с того момента, как Дэриэн и Мэрайя так чопорно расстались друг с другом. Ее муж был отъявленным мерзавцем, который изнасиловал и запугал юную неопытную девушку, чтобы жениться на дочери богатого торговца. Охваченный жаждой денег, он в пух и прах разбил невинные романтические мечты Мэрайи.

И если бы только это! Но ведь он еще и нанес Мэрайе оскорбление, оставив любовницу в своем лондонском доме в качестве экономки! В том самом доме, где периодически появлялась сама Мэрайя!

Как женщина смогла найти в себе силы пережить подобное унижение? Тем более такая юная и невинная, какой была Мэрайя семнадцать лет назад?

Дэриэн понимал, что женщине любого возраста было бы трудно пережить такую подлость и эгоистичную жестокость.

И все же Мэрайя стояла перед ним, леди до кончиков ногтей. Такая грациозно прекрасная… самая желанная женщина, которую он когда-либо знал.

Неудивительно, что после всего, что Мэрайя вынесла по вине Бичема, она еще тогда, во время своего брака, обратилась к другим мужчинам: в их объятиях она искала понимание и нежность.

Но занимались ли эти мужчины с ней любовью? Дэриэн размышлял над этим, не переставая восхищаться красотой и самообладанием этой женщины. Любили ли они ее искренне? Показывали ли ей свою нежность, заботу и понимание, в которых она так нуждалась?

Или, как презрительно заметила сама Мэрайя, они относились к ней как к очередному завоеванию? Чтобы они потом могли заявить своим друзьям и приятелям, что соблазнили саму графиню Карлайл?

– Дэриэн! – снова позвала его Мэрайя, на ее лице отразилось беспокойство из-за его продолжительного молчания.

Последние четыре часа Дэриэн провел, меряя шагами свою спальню. Он думал о Мэрайе. Обо всем, что она ему сегодня поведала. Он понимал, что именно испытания прошлого сделали ее той женщиной, какой она была теперь: спокойной, уравновешенной, решительно настроенной избегать эмоционального сближения с мужчинами.

Это привело Дэриэна к тому вопросу, который волновал его больше всего: как будут развиваться теперь их отношения? Если Мэрайя вообще позволит им развиться.

Он твердо пообещал себе, что не будет использовать силу против Мэрайи. Он может позволить себе ухаживать за ней, дразнить и соблазнять, но не будет – не посмеет – принуждать ее или заставлять делать что-либо, чего ей не хочется.

– Ничего не случилось. – Он судорожно вдохнул. – Я хочу… мне нужно… нет, я прошу… – Он резко замолчал, только сейчас Дэриэн понял, как трудно будет сдержать свое обещание, когда один лишь взгляд на Мэрайю заставлял его кровь кипеть, а возбуждение было так сильно, что причиняло ему боль.

Мэрайя была искренне встревожена поведением Дэриэна. Того, что может произойти, когда обычно сдержанный герцог Уолфингэм находится в таком беспокойном состоянии.

– Да? – напряженно спросила она.

Он расправил плечи, не отводя проницательного взгляда изумрудных глаз от ее лица, и наконец осторожно заговорил:

– Я хотел спросить, не позволите ли мне поцеловать вас, прежде чем мы спустимся вниз?

Мэрайя знала, что Дэриэн Хантер – мужчина, полностью уверенный в правильности своих действий. Например, две недели назад он был непоколебимо уверен в своем исключительном праве заявиться к ней домой и в грубых выражениях предостеречь ее от ухаживаний своего младшего брата. Он также верил, что ее близкие отношения с Обри Мэйстоуном основаны на любовной связи. Полагал, что она заводила множество любовных романов, как во время, так и после брака.

Уолфингэм был уверен, что вправе делать все эти вещи.

Ему доказали, что первые два предположения неверны, но что насчет последнего? Дэриэн все еще верил в существование целого легиона любовников Мэрайи за последние семь лет, верил, что именно они служили ей утешением во время холодного, несчастливого брака по расчету.

И сейчас он просит разрешения поцеловать ее?

Сказать, что Мэрайя забеспокоилась, значило ничего не сказать. Особенно когда у нее были все причины полагать, что высокомерный самоуверенный герцог Уолфингэм никогда не просил разрешения делать что угодно, не говоря уже о том, чтобы просить разрешения поцеловать ее. Женщину со скандальной репутацией, Мэрайю Бичем, графиню Карлайл.

Она делано рассмеялась, надеясь, что Уолфингэм не заметит наигранности смеха. Она и сама слышала, что смех ее больше нервный, нежели уверенный.

– Я думала, мы договорились не продолжать этот разговор, пока не вернемся в Лондон.

Она выразительно посмотрела на шали и платки, прикрывающие смотровые отверстия в ее спальне, – ей понадобилось уединение, чтобы спокойно принять ванну и переодеться.

На его виске запульсировала жилка.

– Боюсь, мое желание хотя бы прикоснуться к вам не может ждать так долго.

Его желание прикоснуться к ней снова?

Именно прикосновения Уолфингэма, похоже, погубили ее с самого начала. И не однажды, а много раз. На террасе ее дома. В гостевой спальне ее дома, где ему пришлось остаться, чтобы прийти в себя после обморока. В галерее леди Стоктон. И здесь. Здесь, в Итон-Парке, она позволила Дэриэну прикоснуться к своим самым интимным местам, чего она не позволяла ни одному мужчине.

Мэрайя теперь боялась своей реакции на его ласки.

И не потому, что опасалась, как бы Дэриэн не сделал ей больно, – она уже поняла, что он никогда не применил бы силу против женщины. За эти две недели графиня очень хорошо его узнала. Он не был человеком, который показывает свою силу через физическое доминирование над остальными людьми. Нет, для этих целей он использует лишь силу своей несгибаемой воли.

Она прекрасно понимала, что Дэриэн не способен физически причинить ей боль, как когда-то это сделал Карлайл.

Но Дэриэн Хантер может причинить ей боль в другом смысле.

Она не только возбуждалась от его близости, чувствовала к нему сильнейшее в своей жизни желание. Он ей по-настоящему нравился. Она восхищалась им. Его силой. Его честностью. Его преданностью семье. Его чувству долга по отношению к отечеству. Он был во всех смыслах благородным мужчиной, человеком чести.

Мэрайя понимала, что может его полюбить.

А она не хотела влюбляться, даже в такого красивого и благородного мужчину, как Дэриэн Хантер, герцог Уолфингэм.

Ее независимость, которой она так наслаждалась теперь, очень тяжело ей досталась. После долгих лет пустой беспросветной жизни, когда ей часто приходилось скрываться в деревне, чтобы не видеть своего мужа, человека, которого она ненавидела и презирала. Семь лет назад она обнаружила, что Мартин предал Обри Мэйстоуна, и с тех пор ей уже незачем было бояться его или того, что он может с ней сделать. Обри Мэйстоун позаботился об этом.

Впервые в жизни Мэрайя делала то, что ей нравилось. Ее работа на корону оказалась очень успешной, что позволило ей собой гордиться.

Влюбиться в мужчину означало поставить эту жизнь под удар.

А любовь к Дэриэну Хантеру, восхитительному герцогу Уолфингэму, скорее всего, привела бы ее к тому, что ее сердце разбилось бы в тот самый день, когда он бросил бы ее и ушел к другой женщине, которая захватит его воображение.

В обществе у Уолфингэма сложилась репутация сурового хладнокровного мужчины, до нее никогда не доходили слухи о том, чтобы у него была постоянная любовница. Но это не означало, что в свете не гуляли сплетни другого рода, например, о том, что у него было несколько любовных романов с дамами из высшего света, или о том, что он вместе с другими «опасными герцогами» по вечерам посещал игорные дома и дома полусвета.

Опасный.

Да, Мэрайю беспокоило, что Дэриэн Хантер более чем соответствовал своей репутации. Он был опасен. Для ее независимости. Для ее неискушенного тела. Для ее нетронутого сердца.

Она не могла позволить этому случиться. Просто не смела.

– Ради бога, Уолфингэм, откуда эта вежливость и забота? – насмешливо поддразнила его Мэрайя. – Если это из-за нашего утреннего разговора, заверяю вас, он не имел абсолютно никакого значения.

– Никакого значения?

– Абсолютно никакого, – холодно подтвердила она, усмехнувшись его горячности. – В конце концов, прошло уже очень много лет, чтобы переживать. К тому же, как я вам уже говорила, я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Меньше всего – в вашей, – добавила она с нескрываемой иронией.

– Меньше всего в моей? – Взгляд Уолфингэма мгновенно сделался стальным.

– Ну конечно! – Мэрайя легко выдержала его взгляд. – Вы само воплощение самонадеянности, Уолфингэм, если думали, что все будет по-другому. В тех обстоятельствах, которые я вам описала, женщина либо становится сильнее, либо терпит поражение. Уверена, что на сегодняшний день вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы понять, к какому именно типу женщин я принадлежу. – Она лукаво изогнула бровь.

О да, Дэриэн прекрасно знал, какой из этих двух женщин стала Мэрайя. Ее сила духа была одной из причин, почему он так ею восхищался. Почему она ему так нравилась. Почему он желал ее. А она в ответ мимолетно сообщает, что не желает его!

Не желает до такой степени, что даже не разрешила поцеловать ее!

Разве это не говорит само за себя?

Или он цепляется за соломинку, потому что очень хочет, чтобы Мэрайя ответила на его страсть?

Это был вопрос, который Дэриэн собирался изучить со всей тщательностью, как только они уедут из Итон-Парка.

Он кивнул:

– Уже почти пять часов. Предлагаю присоединиться к гостям внизу на чаепитие.

Длинные ресницы Мэрайи удивленно дрогнули. Это было единственное внешнее проявление изумления от того, как легко Дэриэн воспринял ее отказ.

– Конечно, – грациозно кивнула графиня. Она взяла веер с кровати, величаво прошла мимо него и вышла из спальни.

Дэриэн мрачно улыбнулся и последовал за ней. В холле он со всей учтивостью предложил ей руку, чтобы сопроводить вниз.

Мэрайя могла сколько угодно думать, что его обезоружил ее резкий отказ. Но если она узнала его хотя бы наполовину так же хорошо, как он ее, то она скоро поймет: терпение Дэриэна Хантера при преследовании его целей поистине безгранично.

А самой первостепенной целью Дэриэна Хантера было заняться с ней любовью.