– Стоять долго будем? – все же спросил Радиолов, хотя понимал, что точно ему никто не ответит, потому что и ариф, и водитель знают о причине остановки не больше его.

– А кто знает, что там впереди случилось и почему машины встали! – невозмутимо ответил Салман. – Как поедут, и мы двинемся…

Радиолов открыл дверцу кабины, опустил на дорогу одну ногу, высунулся и посмотрел, что делается в кузове. Сначала он ничего не понял. Вместо его группы в кузове пикапа, как показалось, едет группа белозубо улыбающихся негров.

– И долго стоять бум, командир? – спросил один из покрытых пылью негров, и капитан узнал голос старшего лейтенанта Ласточкина. – Когда поедем?

– Как только, так сразу и поедем. Моей команды впереди никто, к сожалению, не ждет. И никто не сообщил, почему колонна встала. Похоже, просто забыли, куда дальше ехать. Ждем у моря погоды… – ответил Радиолов шепотом, проверяя работу микрофонов, а затем так же тихо поинтересовался: – Как вам пылевой ужин?

– Со скрипом, но прожевывается, – ответил старший лейтенант Опарин.

Капитан довольно хмыкнул. Если шутки понимают, значит, могут и дальше так же ехать.

Он отвернулся и попытался всмотреться в дорогу впереди, но хотя пылевое облако и осело, ночная тьма мешала увидеть, что происходит на дороге, поэтому Радиолов вернулся обратно в кабину. Ничего не поделаешь, оставалось просто ждать…

Однако ждать долго не пришлось. Уже через пару минут ожидания и после тройки тяжелых и звучных вздохов сирийского арифа Салмана колонна медленно зашевелилась, сначала продвинулась на пару метров вперед, снова встала, затем, через двадцать секунд, со второй попытки, – еще на пару метров. А потом двинулась вперед безостановочно все в том же неторопливом темпе, что и раньше. Наверстывать время простоя никто, кажется, и не думал. Южная неторопливость сказывалась даже на характере автомобильного транспорта.

Но южной жары не ощущалось. Ночь казалась прохладной даже в кабине пикапа. А уж про кузов и говорить не хотелось. Да, скорее всего, она не просто казалась, она таковой и была. Однако одежда из комплекта экипировки «Ратник» от холода хорошо защищала. Эта одежда, хотя и была достаточно легкой, могла бы защитить даже от российских весенних заморозков, не говоря уже о сирийском ночном холоде, который, по российским меркам, и холодом-то назвать трудно. По крайней мере, температура воздуха была плюсовая. Благодаря тому, что ткань не выпускала наружу тепло тела, тело не мерзло, постоянно согревая само себя, своего рода безостановочный цикл самообслуживания. Так что капитан и его бойцы на холод особо не реагировали, не в пример Салману, который даже воротник своей куртки поднял и застегнул верхнюю пуговицу. Но ему, южанину, это простительно.

Рядом с дорогой, прямо сквозь пыль, просвечивало что-то белеющее. Разобрать точно, что там такое, было невозможно, но белые пятна в темноте легко было принять за снег. И Радиолов спросил арифа:

– Салман, что там такое рядом с дорогой? У вас что, снег шел?

– За всю мою жизнь в наших землях снег выпадал всего два раза, – широко улыбнулся сириец. – В первый раз вообще в детстве. Я помню, как мы с друзьями в снежки играли. Научил взрослый, который в России долго жил. А это – хлопок так растет… Кустами с белыми коробочками…

Радиолов видел, как растет хлопок. Но это было днем и в другое время года, в далекой отсюда Средней Азии, которая тоже имеет собственную зиму. А теперь вот узнал, как хлопковые «коробочки» светятся ночью под звездами Ближнего Востока.

Дорога резко свернула налево, на север. Навстречу проехала другая армейская колонна, сравнительно небольшая, спереди и позади прикрываемая танками. Она ехала несравнимо быстрее, следовательно, и пыли поднимала больше.

– Салман, а мы не можем ехать быстрее?

– Без колонны ехать опасно, можно в засаду попасть. А сборные колонны, как наша, всегда движутся медленно.

– О засаде пусть беспокоятся те, кто засаду поставит, – слегка бравируя, ответил капитан, хорошо, впрочем, понимающий, что засада – это всегда опасность и всегда непредсказуемый результат, потому что обычно первыми же очередями она уничтожает половину личного состава. А личный состав группы командир желал сберечь.

Салман что-то сказал водителю, и тот возбужденно ответил.

– Что он говорит? – поинтересовался Радиолов.

– Он готов обогнать колонну, хотя тоже считает, что это опасно. Мы по таким местам проезжаем, где бандиты могут днем под мирных жителей маскироваться, а ночью к дороге выходить. Если обгонять колонну, водитель говорит, надо поставить на стекло бронированные щиты из кузова.

Отступать после собственной бравады было стыдно, поэтому капитан распорядился:

– Пусть ставит…

Ариф перевел распоряжение капитана водителю. Тот, ничего не отвечая, резко и сердито вывернул на уже свободную встречную полосу и там остановился. Из кармашка дверцы вытащил гаечный ключ, посмотрел, убрал, вытащил второй, побольше, после чего из того же кармашка достал горсть гаек и какой-то полотняный мешочек.

– Помощь нужна? – спросил Радиолов.

– Щиты из кузова принести бы. Они тяжелые… – перевел Салман просьбу водителя.

Капитан нажатием кнопки включил внутреннюю связь и потребовал:

– Принесите из кузова бронированные листы на лобовое стекло и помогите водителю установить их.

– Работаем, – за всех ответил старший лейтенант Опарин. – Карошко, помоги мне. Ты как раз на листе сидишь…

Два тяжелых листа с прорезанными смотровыми щелями – две относительно крупные со стороны водителя и одна совсем узкая с пассажирской стороны – вынесли из кузова и установили готовыми отверстиями на торчащие из рамы шпильки с резьбой. Водитель только накладывал и завинчивал гайки с толстыми резиновыми шайбами и небольшими пружинными амортизаторами, что хранились в полотняном мешочке. Для чего амортизаторы нужны, Радиолов не спрашивал. Сам догадался, что пружина снижает жесткость удара пули и отнимает часть кинетической энергии, направляя ее в результате рикошета в сторону. По центру, где сидел Салман, листы накладывались друг на друга, создавая дополнительную защиту.

Старший лейтенант Ласточкин смотрел на работу и с неодобрением покачивал головой.

– Чем недоволен, товарищ старший лейтенант? – выйдя к нему, спросил капитан.

– Любая винтовка, типа моей, прошьет насквозь оба листа. Это скорее психологическая защита. Или защита только от автомата. Наверное, от охотничьего дробовика тоже защитит.

– Ты думаешь, винтовки «Корд» на здешнем базаре продаются? Ценой не интересовался? И не видел, случаем, там же «РПГ-29»[22]?

– Не могу знать, командир…

– Внимание всем! – обратился капитан по связи к бойцам группы. – Мы будем обгонять колонну. Поедем в одиночестве, зато быстрее. Когда колонну обгоним, на дороге возможна засада. В кузове всем соблюдать внимательность, не высовываться лишний раз и быть в полной боеготовности.

– За борта кузова можно прятаться, – подсказал Салман. – Борта с бронированным листом внутри. И пулемет можно использовать. Патроны в ящике.

Радиолов сразу передал слова арифа группе, хотя все бойцы были рядом и должны были услышать сирийца.

Работа была быстро закончена.

Водитель с арифом Салманом вытащили из-за спинок своих сидений собственные автоматы «АК74У»[23] и устроили их у себя на коленях, чтобы использовать при необходимости. Все расселись. Пикап двинулся вперед на опасной для такой пыльной дороги скорости, но водитель включил дальний свет, который сквозь пыль все же пробивался. Уже ближе к началу колонны из нее выехал еще один пикап с точно таким же пулеметом в кузове. На сей раз, как показалось капитану, это был пикап «Исузу». Только рядом с пулеметом за бортами кузова устроились всего два бойца вместо шести в группе ЧВК «Волкодав». Кто-то еще решил обогнать колонну и ехать по встречной полосе. Это добавило пыли, которая раньше клубилась только со стороны дверного окна капитана, а у водителя, хотя и очень ограниченный, все же был определенный узкий сектор обзора. Теперь и этого обзора не стало. Пришлось сбросить скорость, чтобы создать интервал, в котором пыль от первого пикапа успевала осесть.

А скоро и полностью свою колонну обогнали. Здесь, впереди, ехал бронетранспортер, грозно пошевеливая из стороны в сторону башней с двумя спаренными пулеметами – один «КПВТ»[24] калибра 14,5 миллиметра, второй «ПКТ»[25] калибра 7,62 миллиметра. Если наводка в вертикальной плоскости в БТРе производилась вручную, то в горизонтальной плоскости наводка осуществлялась только вместе с поворотом всей башни. Потому башня и «бродила» вместе со стволами. Эти спаренные пулеметы были способны вести такой мощный огонь, что были в состоянии попросту проломить стенку кирпичного дома. Под прикрытием такой техники автомобили колонны чувствовали себя уверенно. Но пешие бойцы, идущие в том же направлении, кажется, не боялись возможной засады. Их было слишком много, чтобы кто-то рискнул по ним стрелять. Как правило, количество бойцов в засадах бывает невелико, что и определяет необходимость скрытной атаки. А открытая атака для засады бывает непосильна. Пока колонна стояла по непонятной причине, пешие бойцы ушли на целый километр вперед, и когда «Фольксваген» обогнал головной бронетранспортер, он еще чуть ли не три минуты ехал вдоль идущей по обочине дороги колонны вооруженных людей.

Дорога практически опустела. Два пикапа ехали один за другим уже не по встречной, а по своей полосе движения. Дважды им попадались навстречу небольшие колонны. Первая была полностью танковая, состоящая из девяти машин, украшенных нарисованными на башнях сирийскими флагами, и пылила так нещадно, что даже на своей полосе движения «Фольксваген» вынужден был сбросить на всякий случай скорость. Тем более обзорности при просмотре дороги через щель в бронелисте почти не было, и легко было или на кого-то нечаянно наехать, кто поторопился и пешим ходом обогнал остальных, или вообще вылететь с дороги. А откос был высотой около полутора метров. Сидящие в кабине непристегнутыми люди птицей бы вылетели сквозь лобовое стекло, если бы не помешали листы бронезащиты. Особенно такое падение было бы неприятно тем, кто едет в кузове, если бойцы вовремя не успеют выпрыгнуть. Но Радиолов почему-то был уверен, что, случись такая беда, офицеры его группы сумеют среагировать и, покинув кузов, останутся без повреждений. Старший лейтенант Ласточкин, скорее всего, сумеет даже со своими двумя дальнобойными снайперскими винтовками выпрыгнуть и не повредить при этом прицелы.

Вторая колонна везла, видимо, какого-то важного типа в бронированном внедорожнике «Тойота Ленд Крузер». Его прикрывали два танка, спереди и сзади, и четыре боевые машины пехоты, едущие между танком и внедорожником, – две спереди и две сзади. Находился ли в стальном чреве БМП десант, определить снаружи было невозможно. Если личность охраняемого была достаточно солидной, то наверняка десант присутствовал. Это в российской армии принято часть десанта располагать на броне сверху, сирийцы же предпочитают так ездить только днем и чаще на городских улицах. Днем они просто «рисуются» перед теми, кто может их увидеть, а в городе из окна каждого полуразваленного дома может высунуться гранатометчик и послать в БМП «выстрел», тогда и не успеешь его покинуть… Рассказы об этом Радиолов слышал в Грозном, еще когда служил не в ЧВК, а в спецназе ГРУ, от полицейского-чеченца, только-только вернувшегося из командировки в Сирию.

Но облако пыли и плохая видимость в смотровую щель не позволяли рассмотреть детали, да и небольшая колонна проехала навстречу слишком быстро.

Внезапно водитель вдавил педаль акселератора в пол, резко набирая скорость, выключил фары и что-то быстро сказал Салману. Салман тут же перевел:

– «Исузу» впереди попал в засаду. Это наша машина. Надо выручать.

Радиолов в свою щель ничего не видел и выражение «наша машина» принял за простую принадлежность к сирийской армии. Тем не менее передал по связи приказ:

– Группа! К бою… Пикап впереди попал в засаду. Идем на выручку…

– Тьфу, ты, аккумуляторы у нас не заряжены! – в сердцах бросил старший лейтенант Ласточкин то, о чем капитан Радиолов уже забыл. Но отсутствие работающих тепловизионных прицелов его не сильно смущало. Все офицеры группы умели стрелять и на звук, и на мазок – вспышку, вылетающую из ствола во время выстрелов.

Не опасаясь задохнуться от пыли, он опустил стекло в дверце и отчетливо расслышал встречную стрельбу автоматов и крупнокалиберного пулемета из кузова «Исузу». После чего перехватил поудобнее свой автомат, вложив цевье в левую руку, опустил предохранитель в положение автоматической стрельбы и взялся свободной рукой за дверную ручку, будучи готовым распахнуть дверцу, выскочить, перекатиться и сразу залечь, чтобы иметь возможность вести прицельную стрельбу короткими отсеченными очередями, как то позволяет делать автомат «АК-12»[26].

«Фольксваген» буквально влетел в облако пыли, и «Исузу» оказался в паре метров впереди. Выскочив из кабины, Радиолов перевернулся, гася инерционную скорость, и увидел, что весь капот пикапа разворочен, дымится и горит. Должно быть, стреляли из гранатомета. Стреляли целенаправленно в двигатель, а не в кабину и не в пулемет. Но машина встала посреди дороги и не вылетела с нее, только сдвинулась задней частью кузова на встречную полосу, по которой пока никто не ехал. Два пулеметчика, стоя в кузове, посылали длинные очереди куда-то вперед, выкашивая густые кусты, где, судя по всему, и скрывалась засада. Тут же за спиной капитана заговорил второй крупнокалиберный пулемет, установленный в кузове «Фольксвагена» – офицеры боевой группы ЧВК «Волкодав» умели обращаться с любым видом отечественного оружия и с самыми распространенными видами зарубежного. Их было бы не слышно, если бы «волкодавы» не прижимались при стрельбе к прикладу. Но они прижимались – приклад имел специальную мягкую пластиковую «щечку» для этого. При этом получалось, что к автомату почти прижимался и микрофон шлема и наушники доносили звуки стрельбы.

Радиолов пытался всмотреться сквозь пыль в те самые кусты, куда стреляли оба пулемета, но с его позиции почти ничего не было видно. Только одна вспышка мелькнула, и он успел дать в нее очередь, но не был уверен, что попал в кого-то. Тут же рядом с ним, с двух сторон, залегли со своими автоматами ариф Салман и водитель, но они тоже не видели, куда стрелять, и потому не стреляли, показав свою опытность, а только всматривались, надеясь найти цель.

– Салман! – приказным тоном привлек внимание арифа капитан. – Возьми водителя, и загляните в кабину. Оттуда никто не вышел. Может, еще есть живые! Проверь…

Ариф несколькими рваными фразами перевел приказ водителю, и они вдвоем подскочили к кабине со стороны пассажирской дверцы, распахнули ее и сразу начали вытаскивать человека, сидящего внутри. А Радиолов спокойно сказал в микрофон:

– Три человека – за мной. Остальные прикрывают.

И тут же увидел периферийным зрением, как из кузова выпрыгнули еще трое и короткой перебежкой, пригибаясь к земле максимально низко, скачками рванулись в его сторону. Сам сделав два длинных скачка, капитан спрыгнул с откоса и, совершив рывок в сторону кустов, залег и сразу перекатился в сторону. Пыли в воздухе под откосом было меньше, и кусты, несмотря на ночное время, просматривались в такую светлую ночь отчетливо. Не менее отчетливо было видно и пять огненных мазков в воздухе, поэтому легко было просчитать местонахождение стреляющих.

На какое-то время пулемет в кузове пикапа «Исузу» замолчал. Или там меняли ленту, или пулеметчик был убит. Но второй пулемет бил точно, и в следующий раз из кустов ответило уже только три огненных мазка, один из которых капитан тут же погасил своей очередью. Дали по очереди и автоматы бойцов за спиной капитана.

– Пулеметчик! – скомандовал Радиолов. – Прекратить стрельбу! Мы туда идем. Кто свободен, посмотрите, что со вторым пулеметчиком – в первом пикапе.

– Оба ранены в голову, – через тридцать секунд сообщил лейтенант Крамолов.

– Перевяжи их, Сева, – распорядился капитан.

Лейтенант Всеволод Крамолов исполнял в группе обязанности санинструктора и потому всегда носил с собой сумку с перевязочным материалом и какими-то минимально необходимыми лекарственными препаратами. Санинструктором он стал только по методу «тыка» – на кого укажет палец командира и еще потому, что у него папа был военврач, как говорила автобиография лейтенанта.

– Одного уже перевязываю. Второго перевязывать бесполезно. Только входное отверстие от пули, а сама пуля в голове. Ему жить осталось от силы минуту.

– Потом посмотри, что там у арифа с нашим водителем. Они кого-то из кабины вытащили. Тоже, наверное, твоя помощь нужна…

– Понял, командир. Работаю…