Вернувшись в свою комнату, Радиолов обнаружил, что дверь открыта, хотя ему казалось, что он закрывал ее на ключ. Сразу пройдя к столу, он положил ладонь на свой ноутбук, и он показался излишне теплым. Правда, падавшие сквозь стекло прямые солнечные лучи тоже могли нагреть корпус. Не помня точно, закрывал он дверь на ключ или забыл второпях, капитан решил никому ничего не говорить. Несправедливое обвинение порой бывает более обидным, чем даже справедливое. Радиолов поочередно обзвонил всех бойцов своей группы, вызвал к себе с двумя сотовыми трубками – со служебной и личной, но объяснять, что такое странное приказание означает, не стал. В дополнение приказал захватить все личные вещи, которые раньше планировалось оставить в комнате, в том числе и гражданскую одежду и даже туалетные принадлежности, которые не планируется взять с собой. Решил при этом, что заведующий вещевым складом сам все объяснит. Свои вещи вместе с ноутбуком капитан тоже уложил в вещмешок. Он должен первым показать пример выполнения приказа. Так, дескать, действовать требует инструкция.

Группа собралась быстро, и так же быстро все вместе двинулись в сторону склада.

Немолодой кладовщик в звании старшего прапорщика смотрел на офицеров серьезно и солидно. Он только на днях получил повышение в звании, и ему казалось, что все обращают на это внимание, хотя в реальности внимание на лишнюю звездочку на каждом погоне обращал он один. Старший прапорщик уже подготовил четырнадцать пустых бумажных мешков и вручил по одному маленькому и одному большому каждому офицеру группы.

– Сюда складывайте личные вещи, личные трубки сотовой связи, личные документы, повседневную одежду и вообще все, что не намерены брать с собой. Новые документы получите в «секретке», куда отправитесь после меня. Одежду примеряйте, подбирайте сразу по размеру. Подгоняйте, если это возможно. Что требуется сменить, меняйте, позже возможности уже не будет.

Вообще-то размеры одежды в самом подробном виде были описаны в личной карточке каждого бойца группы, и костюмы экипировки «Ратник» цвета песочного камуфляжа были уже подобраны для каждого, как и обувь, как и оружие, тоже выкрашенное в нужный цвет. Только патроны были стандартными. Их красить необходимости не было, но каждый получил свой боевой комплект.

– Командир, мне новые винтовки надо «пристрелять», – сообщил старший лейтенант Ласточкин, двумя руками держа свою длинную новую винтовку «Корд» и пока не прикасаясь к стоящей у стены второй винтовке, которую тоже должен был взять с собой – сверхточную и сверхдальнобойную винтовку «Сумрак» с глушителем. – Со старой я давно сдружился, а за эти ручаться не могу, пока не привыкну.

– Сколько тебе времени на «пристрелку» требуется?

– По крайней мере, час. На обе винтовки.

– У нас на всю группу на пристрелку оружия выделено сорок минут. Тир тебя устроит?

– Лучше бы на стрельбище… Все-таки стрельбу с дистанции требуется проверить.

– Хорошо. Я сейчас закажу автобус. Все вместе туда и поедем. – Капитан почему-то не желал отправлять Ласточкина одного даже на стрельбище.

Он позвонил со служебной трубки в гараж и договорился, что через сорок минут микроавтобус будет подан к административному корпусу для поездки на стрельбище. За оставшееся время требовалось успеть получить остатки на складе, хотя остатков было немного – только «сухой паек» и боеприпасы, а потом получить в «секретке» новые документы на псевдонимы, с которыми бойцы и должны были отправляться в Сирию.

Все происходило по-армейски выверенно и четко. Только старший лейтенант Ласточкин, глянув в новые документы, возмутился фотографией:

– Разве это я! У меня в реале физия не такая же плоская! Так что, теперь просить кого-то, чтобы мне ее сплющили? Ради сходства…

– Сам фотографии готовил, – опережая командира, ответил лейтенант Карошко. – Но если тебе фото не нравится, мы можем тебе физию дружно сплющить самой простой пластической операцией… – и показал свой весомый кулак. Картина была внушительной.

– Это вопрос фотогеничности, – добавил Радиолов. – У нас в училище был курсант… В природе – красавец-мужчина! Но на любой фотографии смотрелся обезьяной. Так уж природа постаралась. Одно дала – другое отняла.

Старший лейтенант спорить не стал. Видимо, знал, что нефотогеничен, к тому же при отсутствии таможенного и пограничного контроля, а они планировали вылетать именно так, его никто не остановит из-за фотографии.

Поездка на стрельбище прошла в штатном режиме. Опробовали новые тепловизионные оптические прицелы. Оружие было быстро «пристреляно» и подготовлено под привычки каждого. Аккумуляторы к новому оборудованию, чтобы не тратить несколько часов, решили заряжать уже на месте, потому пользовались старыми аккумуляторами, которые водитель автобуса взялся отвезти на склад.

Вернувшись со стрельбища, группа еще час прождала в жилом корпусе, когда подадут автобус для поездки в аэропорт. Капитан Радиолов за это время успел сходить к лейтенанту Суматохе, который перебросил ему данные с простой флешки на универсальную, имеющую выходы и на простой USB-порт, и на мини-USB, чтобы использовать флешку на служебном смартфоне, поскольку свой ноутбук капитан сдал на склад для хранения…

Дорога до аэропорта Чкаловский много времени не заняла. Хорошо, что не требовалось проезжать через Москву, с ее обязательными в это время суток пробками. Микроавтобус заехал прямо на стоянку самолетов, где у военно-транспортного самолета оставался открытым задний люк, через который уже заехали две боевые машины пехоты, отправляемые тем же бортом. На башнях красовались по две латинские буквы «МР», что означает Military Police[19]. Для группы оставались свободными кресла в передней части самолета и боковые откидные сиденья, обычно используемые для размещения воздушного десанта. Все бойцы ЧВК в свое время прошли парашютную подготовку, прыгали в том числе и с таких больших самолетов. Но в этот раз никому десантироваться необходимости не было, поэтому группа разместилась не на боковых сиденьях, а в более удобных креслах, в одном из которых лежала чужая спортивная сумка, показывающая, видимо, что это кресло занято. И в самом деле, перед тем как закрыться заднему грузовому люку, в самолет вошел моложавый, спортивно выглядящий генерал в красном берете военной полиции. Среди бойцов группы пробежал шепот:

– Генерал!

– Генерал!

Капитан Радиолов, трепетно относящийся к субординации, сразу въехал в ситуацию и дал команду своей группе:

– Встать! Смирно!

Но генерал дал вялую отмашку рукой, предлагая не беспокоиться, и сел в кресло, а саму спортивную сумку устроил на коленях.

Из кабины пилотов вышел подполковник с наушниками на голове, осмотрелся, погладил свой отвислый животик и подошел не к генералу, а к капитану:

– Все в сборе? Вылетаем?

– Если больше пассажиров нет, – ответил Радиолов, понимая, что генерала, скорее всего, просто взяли в попутчики, как и две боевые машины пехоты, чтобы не гонять почти пустой самолет. – Наши все на месте…

Подполковник ушел.

Самолет быстро, хотя и с заметной натугой, взлетел и, набрав высоту, взял нужный курс. В том, что полет проходит уже на значительной высоте, сомневаться не приходилось, стоило только посмотреть в иллюминатор, где далеко внизу видны были плотные облака. Картина была однообразная и быстро надоедала. Глаза Радиолова сами собой начали закрываться, и бороться с этим не стоило, потому что так быстрее пролетало полетное время.

Рядом с капитаном сидел старший лейтенант Ласточкин и тихо дремал, зажав между коленями свою длинную винтовку с массивным дульным тормозом. Сон был не крепким, так как время от времени он открывал глаза и посматривал вокруг.

Вот он в очередной раз открыл глаза и осмотрелся.

– Анатолий Васильевич, – обратился к нему капитан. – Когда вернемся, ты в отпуск куда «намыливаешься»?

– Жена должна с дочерью из Каунаса приехать. Они на машине. В Крым думали двинуть. Хорошо бы к тому моменту мост успели бы ввести в эксплуатацию. А то на пароме добираться нудно. Там очереди большие, и погода не всегда позволяет.

Радиолов согласно кивнул и, закрыв глаза, незаметно уснул. Проснулся он только тогда, когда Ласточкин уже поднимался со своего кресла, и понял, что они приземлились. К ним подошел тот самый летчик-подполковник, что спрашивал у капитана согласие на вылет и сообщил:

– Мы в Иране. Сейчас произойдет дозаправка, и полетим дальше. В воздухе к нам присоединятся два истребителя-бомбардировщика. Это наше прикрытие. Кстати, поскольку у вас ни у кого нет иранской визы, выходить на летное поле никому не рекомендуется. Персы народ привередливый, могут придраться, даже если на три шага от самолета не отойдете… Через Ирак полетим без посадки, – пообещал подполковник, развернулся, колыхнув животом, и ушел в пилотскую кабину, бросив на ходу: – Следующая посадка уже в «Химках».

– Где-где? – встрепенулся Ласточкин, словно испугался, что по какой-то причине самолет возвращается в Москву.

– В Хмеймиме… Здесь Хмеймим мы «Химками» зовем. Для краткости…

Не успев проснуться окончательно, как часто бывает в моменты расслабленности, которой Радиолов не допускал себе в боевой обстановке, он снова уснул. Но сквозь сон слышал и чувствовал, как самолет снова взлетел. Потом слышал разговоры бойцов своей группы, обсуждающих самолеты прикрытия, что были, видимо, видны в иллюминаторы, а потом провалился в достаточно глубокий сон. А проснулся он оттого, что самолет совершил слишком крутой вираж, готовясь к посадке, и выглянул в иллюминатор. Истребители сопровождения или остались в воздухе, или пошли на посадку на другой взлетно-посадочной полосе, по крайней мере, видно их не было. Да в темноте вообще были видны только мигающие огни, обозначающие направление посадки, и больше ничего.

– Вчера ночью здесь к взлетно-посадочной полосе пытались пробиться три «беспилотника»-штурмовика, – обернувшись, через плечо сообщил генерал военной полиции, сидящий впереди.

– И что, товарищ генерал? – поинтересовался Ласточкин.

– Пару сбили, снайпер постарался, и зенитчик из пулемета, один все же смогли посадить. Летели с серьезной угрозой, под каждым крылом по ракете класса «воздух – земля» израильского производства. Но есть подозрение, как мне сообщили, что ракеты не израильские, только маркировка прикреплена от их ракеты. Видимо, кто-то активно пытается свалить все на Израиль. А ракеты по своей примитивной конструкции больше похожи на саудовские или турецкие. Сами «беспилотники» непонятно чьи. Маркировка полностью удалена. Похоже, что сборные из разных фирм. Но такую сборку, как говорят, можно проводить только под руководством серьезного специалиста, знающего толк в совместимости. Вы не по этому поводу прибыли?

– Никак нет, товарищ генерал, не по этому, – холодно ответил Радиолов. Он не любил, когда его расспрашивают о работе люди, от этой работы далекие. Даже если это старшие и уважаемые офицеры, которым приходится отвечать. Но тон ответа сразу поставил генерала на место, и он больше не стал расспрашивать.

Самолет наконец-то завершил посадку. Из пилотской кабины вышел давешний подполковник и обратился к капитану:

– За вашей группой сейчас машина подойдет. Нам уже сообщили…

– А за мной? – поинтересовался генерал.

– И за вами тоже, товарищ генерал. Привезет пару «мехводов»[20] на ваши БМП. «Мехводы» в свои машины сядут, а вы в кабину на их место.

– В кабину… Так что, за мной грузовик прислали? – в голосе генерала отчетливо слышалось недовольство.

– Я так понимаю, что у военной полиции нет другого свободного транспорта. Все в разгоне. Можете на БМП поехать, если желаете.

– Нет, спасибо, я лучше на грузовике. Благодарствую еще, что не в кузове мне место выделили…

– И не на колесе… – добавил старший лейтенант Ласточкин, как обычно, не слишком сдержанный на язык. Генерал глянул на него так, что другой на его месте язык бы себе откусил. Но старший лейтенант в ответ только довольно улыбнулся.

Радиолову хотелось посмотреть, как будут выезжать из самолета задним ходом тяжелые гусеничные машины, но это оказалось невозможным, потому что за группой прибыл пикап «Фольксваген» с одинарной кабиной, переделанной на три места. Самому капитану, как командиру группы, предложили место в этой самой кабине, тогда как шестеро бойцов без проблем уместились в небольшом кузове вокруг установленного на станине крупнокалиберного пулемета «Утес», отдаленного родственника винтовки «Корд», которую старший лейтенант Ласточкин из рук не выпускал даже в кузове, где следовало еще за что-то держаться, чтобы ненароком не вывалиться на какой-то дорожной неровности.

Ехать, по словам водителя и приехавшего с ним пожилого сирийского арифа[21], как говорили его две углом пришитые полоски на каждом погоне, было недалеко, за город около тридцати километров.

Сирийская ночь показалась прохладной даже в кабине пикапа с поднятыми стеклами. Однако, когда машина покинула бетонное покрытие летного поля аэропорта и выехала на дорогу, стало понятно, что стекла подняты не из-за стремления погреться – для этого в кабине существовал кондиционер, просто вся дорога была покрыта весьма весомыми облаками пыли. По краю дороги в том же направлении, что и пикап, двигалось много вооруженных людей, и стоило кому-то из идущих сделать шаг в сторону, как на него можно было бы наехать. Водитель это, видимо, понимал, потому скорость лишь на отдельных коротких участках превышала двадцать километров в час. На такой скорости ехать пришлось бы очень долго. В один из моментов Радиолову пришла в голову шальная на первый взгляд мысль – остановить машину, взять с собой арифа в качестве проводника и вместе с бойцами группы совершить марш-бросок к месту, приготовленному для группы. В этом случае можно было бы передвигаться не в облаках пыли, а чуть-чуть в стороне, метрах хотя бы в десяти, где пыль поднимать некому. Капитан высказал свою мысль арифу, на что тот, вытаращив глаза, категорично помотал головой:

– Нельзя-нельзя… Там много мин. Иначе все шли бы там…

– Тебя как зовут, ариф?

– Салман.

– Ты где, Салман, по-русски разговаривать учился? – спросил капитан.

– Я в Москве учился в университете… – на скверном русском ответил ариф. – Правда, это было давным-давно. Я уже сам забыл, когда и как это было. Потом в школе русский язык преподавал.

Услышав это, Радиолов мысленно пожалел детей, имеющих такого учителя. Они по наивности будут думать, что изучают русский язык, хотя в реальности будут изучать невесть что.

Еще капитана интересовало, откуда на дороге столько пыли. Идущие по обочине люди поднять такое облако просто не могли. Он хотел было спросить арифа, но вопрос тут же решился сам собой. Впереди, метрах в трех, загорелись красные стоп-сигналы, просвечивающие даже сквозь пылевое облако. Пикап остановился перед идущей впереди машиной. Наверное, и сзади кто-то тоже остановился. Очевидно, по дороге двигалась громадная колонна, и пикап вклинился в ее середину. Пока автомобильная колонна стояла, пылевое облако быстро оседало на землю, и стало намного лучше видно даже яркие звезды на чистом небе и луну, уже готовую уйти за горизонт…