– Всем обязательно отдыхать! Это приказ командования, – распорядился капитан Радиолов. – Сразу после подъема, через шесть часов, начинается работа «с колес». Потом возможности отдыха, скорее всего, не будет долго.

– «С колес» работать мы умеем, – за всех ответил старший лейтенант Ласточкин, снова взявший на себя функции глашатая группы, – а вот отдыхать про запас не научились.

– Отдыхайте хотя бы за прошлое…

Сам капитан лег, отвернулся к стенке и приказал себе уснуть. Впрочем, в его состоянии даже приказа не требовалось – уснул сразу и проснулся только тогда, когда скрипнула дверь и в комнату кто-то вошел. Радиолов открыл глаза и резко сел. В комнату вошел, как он и предполагал, полковник Черноиванов. Но если раньше полковник казался улыбчивым и мягким, то теперь он выглядел сосредоточенным и серьезным, даже слегка насупленным, хотя и изображал вымученную улыбку.

– Алексей Терентьевич, я в коридоре подожду, – тихо, чтобы никого не разбудить, сказал полковник. – Одевайся и выходи…

Радиолов был уверен, что от скрипа двери проснулись все, хотя бойцы и находились в других комнатах. Но все же решил дать возможность своим людям еще какое-то время на отдых, и потому, как только полковник снова вышел, начал быстро и неслышно собираться.

Черноиванов ждал, как и обещал, в коридоре, куда два бойца сирийской армии заносили письменный стол, а третий тащил офисное кресло на колесиках. Четвертый боец, с автоматом Калашникова за плечом, стоял с электрическим чайником в руках и шепотом подсказывал, куда поставить стол так, чтобы рядом была розетка, в которую можно было включить чайник. Это, как догадался капитан, и был обещанный арифом Салманом часовой при дверях в комнаты группы, желающий устроиться на новом для себя посту со всеми удобствами. Вообще-то Салман обещал, что часового выставят через пару часов после прибытия, а не через шесть, но, вероятно, Черноиванов приказал не шуметь и дать группе возможность отдохнуть в тишине.

Увидев Радиолова, полковник сделал знак рукой, требуя следовать за собой, и двинулся к лестнице. И только на улице он обернулся и сообщил:

– События разворачиваются очень быстро, капитан. Когда твоя группа легла отдыхать, мы еще ничего не знали. Сейчас уже есть конкретные данные для работы. Работа срочная и сложная. Сейчас идем в команду «беспилотников», они подготовили для тебя разведывательные материалы. Просмотришь и начнешь действовать. Беда в том, что начал действовать Джереми Кокс. Он решил надавить на майора аль-Хабиби через жену и дочь, которые в настоящее время находятся в Париже, и послал своего человека, чтобы припугнуть их. Но парижскую ситуацию мы уже контролировали, и человек, который напугал жену и дочь майора, при выходе из их дома попал под машину. Его весьма удачно ликвидировали. Летальный исход. Коксу об этом сообщили как о случайности. Но майор аль-Хабиби этого не знал, поэтому начал действовать самостоятельно. Он захватил в заложники Джереми Кокса, но сам блокирован в помещении, и теперь нам с тобой предстоит вытащить Гиваргиса и помогающего ему капитана Сахима из Кафр-Зиты. При этом следует быть предельно аккуратным, потому что связи с аль-Хабиби у нас в настоящий момент нет. У него есть, правда, помощник среди бандитов, наш глубоко законспирированный агент, которого лучше к делу не привлекать, чтобы не раскрыть. Он может понадобиться позже. Аль-Хабиби, как я понимаю, будет отстреливаться и может отстреливаться даже от твоей группы, не зная, что вы пришли к нему на помощь. Он может принять работу группы за бандитскую хитрость, потому твое личное присутствие там должно решить исход дела. Тебя Гиваргис узнает, как мы надеемся, и примет помощь. Необходимо будет только подать голос.

– Да… Положеньице…

– Большие силы амир Роухан на ликвидацию Гиваргиса выделить не может. Я уже доложил ситуацию генералу Сухелю, и генерал приказал провести несколько отвлекающих маневров, атаковать сразу по нескольким направлениям. Амир Роухан знает манеру генерала перед мощной атакой и наступлением проводить несколько мелких атак на разных участках, что заставляет рассеивать силы, поэтому держит мощный резерв при себе, не понимая, где Сухель аль-Хасан будет наступать. Но все же три десятка бандитов выделил. Они заблокировали аль-Хабиби в здании и не выпускают. Применять тяжелое вооружение не разрешают американцы. Джереми Кокс им дорог, и он является в настоящий момент живым щитом для Гиваргиса. Вот, в принципе, и вся вводная в ситуацию…

– Где, товарищ полковник, сейчас Гиваргис? – спросил Радиолов.

– Засел в кабинете Джереми Кокса в гостинице. Гостиница заблокирована бандитами амира Роухана. К тому же это почти центр города, пройти туда сложно. Вся надежда на выучку твоей группы, на умение продвигаться скрытно.

– Сколько у нас времени до наступления темноты?

– Чуть больше двух часов, – посмотрев на часы, сказал Черноиванов. – Но учти, здесь темнеет медленно. Смеркаться уже начало. Однако полная темнота наступит через два с небольшим часа. А сейчас пойдем к мусаид аввалю аз-Зайну. Он ждет…

Чтобы посетить подразделение по управлению «беспилотниками», далеко идти не потребовалось, оно располагалось напротив штаба дивизии. Вообще штаб дивизии, хотя Салман и говорил, что он занимает соседнее здание, был расположен, как понял капитан Радиолов, в нескольких наиболее крепких домах. Черноиванов пальцем показал на угол строения рядом:

– Здесь живет разведотдел дивизии. Мой кабинет на первом этаже, окнами на гараж штаба. Заходи. Охрану я предупредил, «садыки» любого из вас пропустят. Только разговаривать с ними следует по-русски. Они языка не знают, но поймут, что это – ко мне.

– На мой взгляд, товарищ полковник, это небезопасно. Мало ли кто скажет им что-то на незнакомом языке.

– Здесь вообще царит общее благодушие. О безопасности мало кто заботится. И это в лучшей дивизии! О вашем прибытии уже все знают. Даже в линейных подразделениях. Тем не менее заходите, матэ[41] для тебя и твоих парней всегда найдется. Настоящий, местный.

– Пристрастились, товарищ полковник, к местным напиткам?

– А как иначе! Мимикрирую… Подумываю вот, чтобы кальян завести. Здесь почти все кальян курят.

– Мы вообще-то некурящие.

– Я – тоже. Но это для гостей из местных.

Полковник постучал в дверь следующего по порядку дома. Она сразу открылась, даже вопроса о том, кто и зачем пришел, задано не было. Часовой с американской винтовкой «М-16» в руках посторонился, пропуская полковника с капитаном, которые прошли по длинному и тесноватому коридору в самый конец.

Кабинет, перед дверью которого Черно– иванов остановился, выходил окнами во двор, но когда военные разведчики вошли, капитан убедился, что окна «зашиты» листами из алюминия вместо стекол. Точно такими же листами, как те, что лежали под окнами в квартире, выделенной «волкодавам». Видимо, здесь это был расхожий материал.

Встретил их, встав из-за стола с компьютером, высоченный, слегка сутулый и очень худой человек в сирийской армейской форме, имеющий на погонах по три непонятных значка. Полковник поздоровался с ним за руку и называл просто «Шакури», из чего капитан сделал вывод, что эти погоны принадлежат мусаид аввалю, то есть полковому диспетчеру сирийской армии. Насколько знал Радиолов, это звание более значимое, чем сержантское, но еще не является офицерским, и, наверное, именно поэтому аз-Зайн показывал всяческое уважение полковнику Черноиванову, называя того уважительно то акидом, то раисом[42].

Здесь же, в просторном кабинете, справа от входа, за тремя компьютерными столиками, сидели бойцы и неотрывно работали за компьютерами. Только клавиатура компьютеров была убрана, а бойцы действовали джойстиками. На первый взгляд можно было бы подумать, что они балуются компьютерными играми, но капитан хорошо знал, что управление БПЛА производится с помощью похожих на игровые джойстиков, а порой вообще настоящие игровые джойстики приспосабливают под военные нужды, поэтому и не удивился. Для сирийской армии вообще было характерно желание все гражданское приспособить под армейские нужды.

Полковник Черноиванов разговаривал на арабском достаточно бегло, почти так же, как на русском языке. Наверное, сказывалась ежедневная практика. Спросив о чем-то мусаид авваля, он обернулся к Радиолову:

– Диспозицию в Кафр-Зите в настоящий момент наблюдают три высотных «беспилотника». Высотные потому, что обычные бандиты научились сбивать. Но сейчас облачности не наблюдается, можно и высотные с сильными камерами, в смысле, с камерами значительного приближения использовать, а в темное время включать тепловизоры. Один из «беспилотников» как раз контролирует дом, где засели майор аль-Хабиби и капитан Сахим с заложниками, и видит все окрестности. Но мы сейчас посмотрим все своими глазами. Шакури приглашает нас подсесть поближе к его столу, чтобы воспользоваться его большим монитором.

Аз-Зайн тем временем перекатил на колесиках свое кресло в торец стола, туда же переставил клавиатуру, а потом развернул большой, двадцатисемидюймовый изогнутый по полукругу монитор LG с высоким разрешением. Радиолов завистливо подумал, когда же в российской армии будут работать на таких мониторах, но вслух ничего не сказал, хотя кроме него и полковника Черноиванова в комнате, скорее всего, никто бы не понял сказанного на русском языке. Полковой диспетчер нажал какую-то комбинацию клавиш, и на мониторе появилось изображение прифронтовой полосы в том виде, как она выглядела сверху. Можно было без труда различить изломанную линию окопов, крыши блиндажей и пулеметные точки. Эти точки располагались в кузовах пикапов, заехавших в специально под них вырытые окопы с достаточно широкими и высокими брустверами. В одном месте позади окопов стояли не пикапы, а, судя по всему, крупные бронеавтомобили с установленными на крышах пулеметами и тубами реактивных противотанковых установок.

– Это что, другая банда? – спросил Радиолов, обведя пальцем изображение на мониторе.

– Это позиция европейских наемников. Автомобили «Хамви» с дистанционно управляемым пулеметом на крыше и такими же противотанковыми установками. Стандарт НАТО.

– Что здесь нужно НАТО?

– Проще спросить, что здесь нужно америкосам…

– Что здесь нужно америкосам? – повторил Радиолов вслед за полковником.

– Им нужна дестабилизация в регионе. И место, куда не пускают Россию. Ты думаешь, наши военно-воздушная и морская базы не волнуют Европу? А если у нас будут стоять здесь «Калибры» и «Кинжалы»? Европа будет постоянно чувствовать себя под возможным ударом. Для ракеты преодолеть Средиземное море поперек – это вопрос нескольких минут. Европе, как и америкосам, нравится диктовать свои условия, но не нравится, когда условия диктуют им. И не нравится, когда с их условиями не соглашаются. И америкосы европейцев в этом полностью поддерживают. А вот это, видишь, вдоль окопов, за спинами бандитов, проходит настоящая рокада[43], построенная по настоянию американских инструкторов. Но амир Роухан уже понял значение этой дороги. Его резерв сейчас сидит в кузовах грузовиков и в автобусах, готовый к стремительной переброске в любое место, куда генерал Сухель надумает ударить. А «беспилотники» бандитов, скорее всего, тоже высотные, ищут место сосредоточения сил дивизии. Потому генерал и приказал сконцентрироваться войскам на левом фланге. Однако наступать всерьез он, как сам сказал, не будет. Это только отвлекающий маневр, чтобы бандиты не смогли заблокировать и твою, капитан, группу. Однако это вовсе не значит, что генерал решил уже все окончательно. Вполне возможно, что он начнет наступление, если сочтет момент удобным. Все зависит от множества факторов. Шакури, давай дальше… – Забывшись, Черноиванов дал команду по-русски, но мусаид авваль его понял.

Он набрал новую комбинацию клавиш. Теперь камера показывала другую сторону города Кафр-Зита. Там действительно прямо на дороге и рядом с ней сконцентрировались грузовые машины, бронеавтомобили, множественные пикапы с пулеметами в кузове и автобусы, готовые отправиться в любое место рокады, – только был бы точный приказ.

– А что же авиация? – спросил Радиолов. – Сейчас самое время бомбить.

– Скоро начнется. Там в расчете на попытку авиационной атаки выставлены сразу четыре наших ЗРК «Оса». Это чревато потерями. Потому обойдутся без авиации. У генерала Сухеля своя авиация слабовата, но он захватил небольшой плацдарм на нейтральной полосе. Как раз на предельной дистанции. Выставил сильное прикрытие в составе двух специальных надежных рот. С наступлением темноты туда выдвинутся два дивизиона ТОС-1А «Солнцепек»[44]. Посмотреть на результат будет приятно. Через камеру с «беспилотника» это будет не жарко, а в темноте особенно красочно. Я буду через монитор смотреть, а ты в реальности. Наверное, это даже более красочно, чем через монитор. «Солнцепеки» дадут по паре залпов, переместятся, еще пару залпов дадут и уедут. Так спланировано. Восьми залпов должно хватить на весь резерв амира Роухана, так наши советники рассчитали. Один залп даже будет лишним и поэтому уйдет на батарею дальнобойной артиллерии, чтобы предотвратить обстрел позиций огнеметчиков. «Солнцепеки» только-только поступили в дивизию «Силы тигра». Амир Роухан еще не знаком с такой техникой, не испытал на себе, и даже бороду еще ни разу ему не опалили. Но успеет познакомиться. Тогда ему точно будет уже не до майора аль-Хабиби, все мысли в голове выгорят. И твоей группе, капитан, это будет только на руку. Тебе подходить как раз с той стороны. Вернее, неподалеку. Сейчас смотри внимательнее. Можешь местность не запоминать, планкарту Кафр-Зиты я тебе подготовил. В дополнение еще есть карта спутниковой съемки, но ты, наверное, и с такими картами обращаться умеешь…

– Считаю эти карты даже более удобными, чем топографические. Там каждый кустик видно.

– Данные топографической карты на спутниковую перенесены. Каждая высота имеет точное обозначение. Даже все холмы в городе. Только плюсуй к данным уцелевшие этажи, а их не много уцелело, и проблем не возникнет. Шакури, следующую камеру…

И опять команда по инерции прозвучала на русском языке, и опять Шакури ее понял. Радиолов сразу подумал, что мусаид авваль знает русский язык, но почему-то не желает это демонстрировать, однако разбираться в причинах не собирался, это был вопрос не его компетенции.

Шакури аз-Зайн тем временем нажатием новой комбинации клавиш переключил монитор на следующую камеру. Теперь на мониторе был виден город, а также подступы к нему. Полковник Черноиванов вытащил из нагрудного кармана остро отточенный чертежный карандаш. Радиолов вспомнил, что в бытность свою, будучи командиром разведроты спецназа ГРУ, тренировался в метании таких остро заточенных карандашей повышенной жесткости. Требовалось попасть тренировочному чучелу-мишени в глаз острием карандаша. Чтобы карандаш не вертелся излишне сильно, сначала ближе к острию прилепляли кусок пластилина, потом бросали уже без пластилина – и карандаши, и шариковые ручки. При этом бросок должен был быть таким мощным и резким, что это своеобразное оружие поражало манекен в глаз или в горло. Точно так же оно должно было поразить и противника. Бросать приходилось и стоя, и сидя, и даже лежа на полу на спине. А еще отрабатывалось использование такого же карандаша в качестве ножа, которым требовалось наносить удар в горло противнику. Удар должен был быть таким сильным, что пробивал насквозь горло противнику, хотя горло манекена удары выдерживало и карандаши ломало. Полковник же Черноиванов решил использовать карандаш в качестве указки. И этой указкой он обвел дом на изображении:

– Вот. Это гостиница. Бывшая гостиница, но и сейчас она так же называется. Там, на втором этаже, в самом конце коридора, располагался и сейчас располагается кабинет полковника Цитукаса, то есть майора Джереми Кокса… Там же, в коридоре, стоит письменный стол с часовым, наподобие того, что поставили рядом с дверьми твоей, капитан, группы. Часовые меняются через двенадцать часов. Всего их там дежурит трое. Любители матэ, целыми днями пьют…

– Какая сторона коридора, товарищ полковник? – уточнил Радиолов.

– Там только одна сторона, по сути дела, жилая. Стена здания справа от входа разрушена при бомбардировке, развалины плотно заминированы. Пройти невозможно. Но если подниматься по лестнице, жилым будет правое крыло. А слева стена отсутствует – чистое пространство, через которое видно здание через дорогу, тоже разрушенное…

– Вы рассказываете такие подробности, товарищ полковник, что у меня невольно складывается мнение, что вы там многократно бывали.

– Мы с тобой разведчики и обязаны изучать любые мелочи. Изучать все, что возможно. Любой пустяк может в итоге оказаться полезным. Я бы тебе, естественно, не сказал то, что сейчас скажу, если бы не необходимость. Дело в том, что все данные о Джереми Коксе у нас от агента разведотдела дивизии, который в настоящий момент числится помощником американца. Его зовут Абдурахман аль-Шишан, сам он сириец, но работает под чеченца-кистинца. Возможно, Абдурахмана придется вскоре выводить оттуда, поскольку, по нашим данным, у амира Роухана может в недалеком будущем появиться помощник из кистинцев. А их в Грузии проживает немного, и большинство друг друга знает. Неосторожный ответ на какой-то вопрос может подставить Абдурахмана. В нашем с тобой случае Абдурахман сыграл свою роль прекрасно и сумел помочь майору аль-Хабиби справиться с американцем. Более того, он сумел предупредить наших людей в Париже об угрозе, что нависла над семьей майора. Благодаря ему эту угрозу удалось ликвидировать.

Капитан Радиолов хотел было сказать, что под угрозой были его дочь и его бывшая жена и что он сам испытывает благодарность к этому Абдурахману, но сдержался, поскольку не намеревался выкладывать на стол свою автобиографию, раскрывая как комбинацию выигравших карт в партии покера. А полковник Черноиванов продолжал:

– Как только покинете вертолет на склоне холма, вот здесь, – указка-карандаш, не касаясь монитора, снова очертила в воздухе небольшой круг, – на вершине холма, как опознавательный знак, стоит глинобитная кибитка, из кибитки выйдет Абдурахман и передаст тебе все данные о планах, которые задумал Джереми Кокс против генерала Сухеля. Все о том, как он планировал его «подставить» под российское правосудие. Когда вертолет высадит твою группу, Абдурахман встретит вас и передаст пакет с документами. Отличительная его черта, чтобы не ошибиться, – высокий рост. Русский язык он знает, оканчивал одно с тобой училище. Документы передашь потом мне лично. Теперь смотри. Вот точка высадки с вертолета. Пилоты вертолета это место знают хорошо. Они не ошибутся даже в темноте, но темнота не будет полной. После работы «Солнцепеков» неподалеку загорится множество машин. Твоя задача – сразу после десантирования прорваться через город к гостинице. Идти придется по развалинам кварталов. В городе после уничтожения резерва будет достаточно истеричная обстановка, и ты, думаю, сможешь пробраться к месту работы без боя. А уж как дальше будешь действовать, я не знаю. Сам смотри, по обстановке. Но Гиваргиса ты должен доставить к нам в целости и сохранности. Вопросы есть?

– Часовой в коридоре гостиницы уничтожен?

– Этого мне знать не дано. Абдурахман сам не знает, я у него спрашивал. Знает только, что майор с капитаном повели мистера Кокса в его кабинет с целью забрать жесткий диск с компьютера и документы из сейфа. Жесткий диск компьютера и содержимое сейфа – это отдельная просьба генерала Трофимова, переданная Гиваргису через Абдурахмана… Дорогу сирийцы знают, как найти кабинет, Абдурахман им рассказал. Возможно, там, в компьютере или в сейфе, есть данные на утечку информации. Откуда-то ведь америкосы информацию получают. А мы не знаем, откуда именно. Прямой допрос самого Кокса может ничего не дать. Просто не захочет сказать, и все. Кроме того, нет гарантии, что он в курсе всего. Но аналитики, сопоставляя факты, могут сами сделать вывод об источнике утечки. Хотя могут и не сделать. Однако чем больше материала для изучения, тем вероятность определения выше. Это аксиома. Скорее всего, часового майор с капитаном вынуждены были «снять», но ты сам проверь, как говорится, во избежание непредвиденного осложнения. Абдурахман вооружил капитана и майора пистолетами и автоматами их же собственной охраны. Какое-то время они могут сдерживать атаку на себя, если таковая состоится. Но, скорее всего, не слишком долго. Еще вопросы…

– Варианты возвращения…

– Во второй раз гонять вертолет туда никто не будет. И не потому, что не хотят твою группу вытащить. Причина проста: там склон приземлиться не позволяет – возможно только десантирование без приземления. На лету же вас, сам понимаешь, не прихватят… А в других местах – уже на сотню метров в сторону – вертолет может быть сбит. Возвращаться или своим ходом, или, что гораздо лучше, захвати какой-нибудь транспорт. Вот, посмотри карту с «беспилотника». Во дворе гостиницы стоит бронеавтомобиль. Думаю, тебя и твою группу поджидает. А если он вскоре уедет, в соседнем здании во дворе гараж. Там три бронеавтомобиля и с десяток пикапов с пулеметами в кузове. Они, кстати, могут устроить за вами погоню. Вот, посмотри на карту. Как-то ты должен выбраться. Поддерживай связь, чтобы вас встретили. Лучшее время для возвращения – завтрашнее утро. Завтра у нас пятница. У бандитов с восходом солнца начнется пятничный намаз, и у мусульман выходной день к тому же. Для тебя это, говоря современным международным языком, который, к сожалению, русский язык сильно теснит, прайм-тайм, прайм-тайм на ближайший выходной. Надеюсь, ты оценил сложность задачи правильно и хорошо сделаешь то, что сделать, как говорят в разведотделе дивизии спецназа, невозможно. Ты должен показать разницу между нашим спецназом и сирийским, пусть им и командует генерал Сухель. Теперь о составе. Ты как планируешь? Всю группу возьмешь? Генерал предупредил, что может выделить тебе под команду взвод отличных, лично им подготовленных бойцов. Я заранее сказал, что ты откажешься и будешь работать своими силами. Так что – всеми?

– Это может оказаться излишне заметным при переходе через город. Чем группа меньше, тем легче пробраться. Будь моя воля, я бы вообще один пошел. Но тридцать человек в блокировке против одного – это многовато.

– Здесь я с тобой соглашусь. Так сколько человек возьмешь?

– Вчетвером, скорее всего, отправимся.

– Тогда с Богом…