– Что тревожит вас, Мэрайя? – обеспокоенно спросил Дэриэн, вставая.

Он не попытался коснуться ее. Мэрайя сейчас выглядела такой слабой и хрупкой, он боялся, что она разобьется на мелкие кусочки, словно фарфоровая кукла, если он дотронется до нее хотя бы пальцем.

– И вы еще спрашиваете? – скептически спросила женщина. Ее бирюзовые глаза светились на бледном лице. – Даже узнав, что мы должны были стать не более чем развлекательным зрелищем для развратных гостей Николсов?

Он поморщился:

– Только если бы мы действительно занялись любовью. А мы этого не сделали.

Мэрайя не могла больше выдерживать его внимательный взгляд.

– Это не меняет самого факта, что… Ох! Как вы думаете, кто-нибудь был за этими стенами ранее этим вечером? – ломая руки, выдохнула Мэрайя, ее глаза широко распахнулись.

Дэриэн пожал плечами:

– Сомневаюсь. Николс, скорее всего, был занят гостями, вряд ли он смог найти время, чтобы подняться наверх и понаблюдать за тем, как вы одеваетесь.

– Я имела в виду наш разговор, Дэриэн! Не могли мы ранее сказать нечто такое… Вы серьезно полагаете, что пронырливый Николс мог наблюдать за тем, как я принимаю ванну и наряжаюсь для ужина? – Лицо Мэрайи позеленело при одном лишь предположении.

– Насколько я помню, наш разговор был абсолютно невинен, – заверил ее герцог. – Я бы скорее поверил, что леди Николс, проводив нас в спальни, сама потом пробралась наверх, чтобы понаблюдать за мной! – Рот Дэриэна скривился, будто он проглотил что-то кислое. Одна лишь мысль о том, что эти блеклые водянистые голубые глаза жадно ощупывали его обнаженное тело, пока он сам переодевался к ужину, вызывала в нем дрожь омерзения.

Мэрайя застыла.

– Вы думаете, смотровые отверстия есть и в вашей комнате? Во всех комнатах?! – ошеломленно спросила леди.

– После сегодняшнего вечера я думаю, что милые хозяева дома способны на все! В конце концов, это не главное имение Николсов за городом. – Дэриэн содрогнулся. – Они, например, не привозят сюда своих детей, а оставляют в норфолкском доме с няней. Спасибо и на этом!

Мэрайе вспомнились все предыдущие случаи, когда она гостила в этом доме, абсолютно не зная, что за ней могут наблюдать. Как она принимает ванну. Как совершает туалет. Как раздевается донага, готовясь ко сну.

Ей стало дурно.

Противно.

Она почувствовала себя оскверненной.

Такой же оскверненной, как восемнадцать лет назад, когда однажды на балу Мартин заманил ее в одну из комнат, запер за ними дверь и холодно и расчетливо изнасиловал. Закончив свое страшное дело, он предупредил, что никто не поверит слову дочери нетитулованного землевладельца и торговца против слова графа, если она когда-нибудь попытается обвинить его в том, что случилось между ними.

Мэрайе тогда не исполнилось семнадцати, она была слишком напугана, чувствовала себя опустошенной и нечистой. Она так и не осмелилась рассказать кому-либо о том, что Мартин Бичем сотворил с ней.

Он еще добавил, что будет повторять свои действия снова и снова, пока она не забеременеет. И не потому, что ему срочно нужен был наследник. Просто это заставит ее выйти за него замуж и принести в приданое значительную часть богатств отца.

И Мартину прекрасно удалось задуманное – Мэрайя забеременела с первой попытки. Она пыталась рассказать родителям правду, но граф отрицал все обвинения, заявив, что ей так же хотелось вступить в связь, как и ему. Он утверждал, что девушка всего лишь испугалась последствий события. Последствий, которые можно сгладить, если она примет его предложение.

В этом случае не имело значения, поверили ей родители или нет, хотя Мэрайя предпочитала думать, что поверили – все-таки она была единственным любимым ребенком в семье.

Так или иначе, у родителей Мэрайи не оставалось другого выбора. Их дочери пришлось принять предложение графа. На ее ребенка, родившегося спустя семь месяцев, общество не обратило особого внимания. Но если Мэрайя отказалась бы выйти замуж за графа, более чем желавшего этого брака, ее репутации пришел бы конец. Мэрайю, ее родителей и ребенка постигла бы печальная участь изгнанных из высшего общества.

В свете обстоятельств было только одно решение, которое могла принять Мэрайя.

Брак с мужчиной, который ее изнасиловал.

Пусть сегодня ее тело не было подвергнуто насилию, но произошло вторжение в ее личное пространство! Ее душевное равновесие вновь было нарушено.

Она уже давно не была шестнадцатилетней девочкой, чтобы испугаться предъявить обвинение человеку в преступлении. Но ее репутация, которую она так старательно создавала себе, подверглась бы опасности. Опытная кокетка графиня Карлайл вряд ли побежала бы жаловаться на беспутное поведение хозяев вечера.

Ее очевидное потрясение уже должно было заставить проницательного герцога Уолфингэма засомневаться в ее репутации.

Мэрайя сделала глубокий вдох, распрямила спину и разжала руки. Вздернув подбородок, она повернулась лицом к Дэриэну и иронично улыбнулась:

– Какое несчастье для Николсов, что вы разгадали их маленький секрет.

Дэриэн с облегчением увидел, что на лицо Мэрайи постепенно возвращаются краски. Хотя он ни на секунду не поверил, что Мэрайя так быстро успокоилась, как она хотела представить ему, ее потрясение несколько минут назад было вполне искренним.

Потрясение, которого не ожидаешь заметить у столь неразборчивой в связях особы, как Мэрайя Бичем.

Он думал, о чем так усердно размышляла его спутница несколько минут назад. Эти мысли явно были невеселыми, ее лицо приобрело тогда землистый оттенок, а под глазами залегли тени.

– Очень большое несчастье, – сухо согласился он, готовый смириться с желанием Мэрайи вновь воздвигнуть стены вокруг своей души. Сейчас было не время – и тем более не место, – чтобы задавать ей вопросы на эту тему.

Однако сам факт того, что она не стала бранить его за любовную сцену, был признаком смущения.

Воспоминание об их поцелуе и отклике Мэрайи теперь будет преследовать его всю ночь. Опять!

– У вас есть с собой какие-нибудь шали или платки? Я мог бы закрыть ими смотровые отверстия, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, – объяснил он, заметив, что она вопросительно приподняла брови.

– О да, да, конечно! – с видимым облегчением выдохнула графиня и двинулась к шкафу. – Вот! – Она протянула Дэриэну несколько носовых платков и две шали. – Этого достаточно, чтобы никто не смог подсматривать за мной в этой комнате?

– О да. – Дэриэн надежно закрепил две шали на картинах, а носовыми платками загородил дырочки в изголовье кровати. – Вот! – Он с удовлетворением кивнул.

– А как же ваша спальня?

– У меня есть несколько платков, – пояснил он.

– Я… В таком случае желаю вам спокойной ночи.

Он нахмурился:

– Мэрайя…

– Полагаю, мы уже достаточно показали себя гостям, Уолфингэм. Кроме того, уже очень поздно, а я сильно устала. – Она выразительно посмотрела на него.

Если бы Николс не прервал их, Дэриэн сегодня ночью вообще не покинул бы эту спальню!

С другой стороны, если бы Ричард не появился так внезапно, у Дэриэна не было бы повода задуматься, что тот делал наверху, и, скорее всего, они сейчас занимались бы любовью на потеху гостям.

Дэриэн вовсе не был ханжой, как однажды подумала Мэрайя. Далеко не был. Несколько лет назад он проводил много времени в игровых залах и домах полусвета и прекрасно знал, какие игры приняты в этих заведениях. Но в те игры играли по обоюдному согласию, их ни в коем случае не навязывали, а сегодняшнее развлечение стало бы вторжением в личную жизнь гостей. Он не желал разыгрывать сексуальные представления на потеху незнакомцам!

– Очень хорошо, Мэрайя. – Он кивнул, подошел к ней и, наклонившись, легонько поцеловал ее бровь. – Желаю вам спокойной ночи, – насмешливо добавил он, внимательно глядя на нее.

Мэрайя заволновалась, ведь Дэриэн подошел к ней так скоро после обнаружения смотровых отверстий.

Так скоро после того, как ее захватили столь странные, но восхитительные ощущения во время их поцелуя в коридоре.

Те самые ощущения, которые она до сих пор испытывала. Грудь ее снова налилась, между бедер стало влажно.

Это напомнило ей, как Дэриэн поцеловал ее на балу у леди Стоктон.

Возможно ли, что после многих лет равнодушия ее тело наконец начало пробуждаться? Что она возбуждена?

Неужели в этом целиком заслуга Дэриэна Хантера, герцога Уолфингэма?

И с другим мужчиной она ничего не почувствует?

Мэрайя поспешно шагнула назад, она была еще слишком встревожена, чтобы выдержать его близость.

– Спокойной ночи, Уолфингэм, – твердо произнесла она.

Прищурившись, Дэриэн внимательно посмотрел на нее долгим взглядом. По решительному взгляду и поджатым губам Мэрайи он понял, что разговор окончен.

И коротко кивнул:

– Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

Ее брови взлетели вверх.

– Вы серьезно думаете, что посреди ночи меня вдруг одолеет похоть?

От ее саркастического тона Дэриэн поморщился.

– Я думаю, что у нас нет ключей от замка, запирающего дверь в вашу спальню. Можно подпереть дверь креслом, – поспешно предложил он, заметив встревоженный взгляд Мэрайи, направленный в сторону злополучной двери.

– Да! Да, сделайте это, прошу вас, – уже более спокойно отозвалась леди. – Благодарю вас, – мягко добавила она, потупя взор, когда он выполнил просьбу.

Дэриэн разочарованно вздохнул, глядя на ее опущенную голову. Не от переполнявшего его желания – оно теперь, казалось, сопровождало его всюду, если рядом находилась Мэрайя. И в ее отсутствие тоже! Нет, его теперешнее разочарование было вызвано совсем другими причинами.

С Мэрайей он часто чувствовал, что стоит ему сделать шаг вперед, как ему тут же приходится делать два шага назад. Так было и сейчас. Поцелуй доставил им обоим неземное наслаждение. Дэриэн уже не мог вспомнить, когда еще он возбуждался так быстро и так сильно из-за другой женщины. Он точно знал, судя по реакции ее тела и стонам, что Мэрайя тоже была возбуждена. И все же она выпроваживает его, будто их близости никогда не было!

Это не разочаровало – это привело его в ярость!

Мэрайе тридцать четыре года, она была замужем двенадцать лет, она не могла не понимать, как сильно ему хотелось заняться с ней любовью еще каких-нибудь полчаса назад. И потом, она искренне отвечала ему взаимностью. А теперь ведет себя так, будто не испытывала к нему никакого влечения.

Неужели виной тому, мягко говоря, неприятные условия в Итон-Парке?

Или он ей все еще не нравится, несмотря на желание, которое она к нему испытывала?

Дэриэн резко выдохнул.

– Спокойной ночи, Мэрайя, – отрывисто повторил он, развернулся на каблуках и вышел из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь, разделявшую их спальни.

Мэрайя опустилась на кровать в тот же миг, как Дэриэн захлопнул за собой дверь. В голове ее царил хаос. Вовсе не из-за недавнего неприятного открытия. И не потому, что она сильно волновалась из-за того, что случится или не случится завтра, когда доставят записку с извинениями от регента.

Нет, причиной ее беспокойства были Дэриэн Хантер и ее очевидное желание – нет смысла отрицать – к нему.

Только к нему.

– Вы не хотели бы проехаться верхом или, быть может, прогуляться на свежем воздухе, Мэрайя? – предложил Дэриэн во время завтрака.

За столом присутствовали лишь они двое, остальные гости, как и предполагала ранее Мэрайя, либо высыпались после бурной ночи, либо решили позавтракать в своих комнатах.

Дэриэн встал в семь часов утра, чуть ранее, чем обычно. Как он и предполагал, ему пришлось провести еще одну беспокойную ночь, и, проснувшись, герцог не смог заставить себя оставаться в постели. Судя по негромким звукам и тихому разговору со служанкой за стеной, Мэрайя тоже не спала.

В своей спальне Дэриэн обнаружил накануне вечером несколько смотровых отверстий и заткнул их платками. Оба шпиона согласились, что днем шали и платки лучше снять, иначе Николсы поймут, что их разоблачили.

Если дворецкий Николсов – он представился как Бенсон, когда Мэрайя спросила его имя, – и был удивлен, увидев двух гостей, появившихся за завтраком в восемь часов утра, то виду не подал. Он оставался совершенно спокойным, как и вчера вечером, когда прислуживал гостям Николсов за ужином.

Обрести душевное равновесие Дэриэну помешала сама Мэрайя. Она выглядела очаровательно в своем шелковом платье коричневого цвета, волосы ее были забраны наверх, из прически кокетливо выбивались несколько локонов.

К тому же она вела себя подчеркнуто вежливо и учтиво, что еще больше вывело из себя Дэриэна.

Как будто их близости и вовсе не было.

Словно Дэриэн не целовал вчера ее обнаженную грудь.

И она не наслаждалась тем, как нежно и страстно ласкал ее Дэриэн.

Как будто она теперь злилась, что позволила Дэриэну такие вольности!

Гнев грозил прорваться наружу, когда Дэриэн не получил ответа на заданный вопрос.

– Или вы предпочитаете подождать, пока к нам присоединятся другие гости?

Мэрайя задумчиво смотрела на него из-под опущенных ресниц, зная, что Дэриэн был зол на нее с того самого момента, как постучал в дверь, разделявшую их спальни, и ждал, пока она позволит ему войти. По собственному опыту она знала, что Уол-фингэм обычно не ждет разрешения, а просто делает, что ему хочется.

Он выглядел очень суровым, даже гневным. Истинный герцог Уолфингэм во всей красе.

Его темные волосы были зачесаны назад и открывали суровые резкие черты лица. Его зеленые глаза смотрели на нее жестко и непримиримо. Лоб прорезали сердитые морщинки. Движения были отрывисты и нетерпеливы.

Она спокойно приподняла брови:

– Я с удовольствием найду, чем занять себя сегодня утром, если вы слишком заняты, чтобы составить мне компанию на прогулке.

Он пронзил ее нетерпеливым взглядом изумрудных глаз:

– А что, по-вашему, найдется здесь, чем можно занять себя на все утро?

Мэрайя улыбнулась дворецкому, который поставил перед ней несколько блюд:

– Не могли бы вы принести нам еще кофе? Благодарю вас, Бенсон. – Она подождала, пока дворецкий уйдет из комнаты, повернулась к Дэриэну и прошипела: – Если вам так не терпится поспорить со мной, не могли бы вы дождаться, пока мы, по крайней мере, не выйдем отсюда?

Он властно приподнял брови:

– С чего вы взяли, что мне непременно хочется спорить с вами?

Мэрайя могла привести только одну причину плохого настроения Дэриэна: то же самое сексуальное разочарование, которое терзало ее саму.

Мэрайя не была настолько невинной, чтобы не знать, что возбуждение мужчины, если не дать ему выход, может вызвать раздражение: их экономка, миссис Смит, однажды взяла недельный отпуск, чтобы навестить больную сестру, и Мартин сделался просто невыносимым! До такой степени, что Мэрайя боялась, что он направит на нее свое желание. В качестве предосторожности Мэрайя решила уехать в деревню и не возвращаться до приезда миссис Смит.

Она не может этим же способом избежать общества Дэриэна. Не этот уик-энд, по меньшей мере.

К тому же она не была уверена, что хочет этого.

Она долго лежала в постели без сна. Ее тело ныло, грудь болезненно налилась, соски покалывало, время от времени она вздрагивала всем телом. Между бедер было горячо и влажно, несмотря на то что перед тем, как лечь в постель, она приняла ванну. А внизу живота она чувствовала тянущую боль, которая усиливалась, когда она сжимала бедра.

Впервые в жизни Мэрайя сама испытывала последствия неудовлетворенного сексуального желания.

Это открытие напугало ее, но и развеселило, ведь она стала для Дэриэна Хантера желанной за столь короткий промежуток времени. Какой женщине не приятно сознавать, что она может вскружить голову такому невероятно привлекательному мужчине!

Как же сильно она жаждала его! Как ждала, что он займется с ней любовью!

Эта мысль напугала ее еще сильнее.

Она опустила ресницы, на случай если желание все же отразится в ее глазах.

– Я знаю, что это так, Дэриэн, – тихо ответила она. – И мне очень жаль… – Она резко замолчала, когда герцог вскочил на ноги, стул его жалобно скрипнул и скользнул по отполированному полу столовой. – Дэриэн?

Его глаза опасно сверкали, он не отрывал от нее гневного взгляда.

– За что именно вы извиняетесь, Мэрайя? – сердито задал вопрос Уолфингэм.

Она судорожно сглотнула:

– Я понимаю, что вчера вечером… что не последовало продолжения, которого вы, видимо, желали…

– Только я желал? – наигранно мягко повторил он. – Вы отрицаете, что ваши собственные желания совпадали с моими?

– Я…

– Советую вам быть осторожнее с ответом, Мэрайя, – предупредил Дэриэн, сжав челюсти. – Я вам не какой-нибудь неоперившийся юнец, чтобы не знать, когда женщина испытывает желание!

Щеки Мэрайи окрасил румянец, она сама не знала почему – то ли из-за смущения от слишком личного характера их разговора, то ли из-за ревности, ведь существовал один-единственный способ, с помощью которого Дэриэн мог получить подобный опыт.

– Сейчас не время и не место для…

– А оно когда-нибудь настанет, Мэрайя? – едко спросил он. – Вы когда-нибудь пожелаете стать моей?

Мэрайя резко глубоко вздохнула, когда почувствовала новый прилив желания. Каково это – отдаться такому мужчине? Именно ему, Дэриэну Хантеру, герцогу Уолфингэму?

Она была уверена, это не будет похоже на ее ужасный опыт с Мартином. Даже из своего ограниченного опыта общения с мужчинами она понимала, что Дэриэн станет щедрым и внимательным любовником, который доставит партнерше неслыханное удовольствие.

Могла ли она отдаться этому мужчине? Могла ли она позволить себе ослабить бдительность, переступить через запреты и открыться мужчине? Стать уязвимой, зависимой?

Она начинала верить, что с Дэриэном Хантером она могла бы это сделать.

Мэрайя распрямила спину, приняв наконец решение.

– Возможно, – хрипло произнесла она.

Дэриэн широко раскрыл глаза, едва до него донесся тихий ответ Мэрайи. Для него настали ужасные минуты, когда он заметил, что взгляд Мэрайи снова стал отстраненным, как будто она унеслась мыслями прочь из этой комнаты. Может, затерялась в воспоминаниях? Видимо, неприятных, если он правильно прочел выражение ее лица.

О муже? О других мужчинах, с которыми состояла в любовной связи во время брака и после него?

Гнев Дэриэна снова возрос, едва он подумал, что какой-то мужчина мог обидеть его драгоценную Мэрайю, причинить ей боль.

– Мэрайя… – Он опустился на стул рядом с ней, взял ее руку в свою и тут же почувствовал, как дрожат под кружевными перчатками ее тонкие пальчики. Доказательство, что ее мысли действительно печальны? Какой бы ни была причина, его чуть приободрило то, что она не убрала свою руку. – Не могли бы мы покинуть этот гнетущий дом хотя бы на несколько часов?

Ее длинные ресницы дрогнули.

– Но я же заказала свежего кофе.

– Уверен, Бенсон нас поймет. Должен, раз работает на Николсов, – поморщился Дэриэн.

Дворецкий появился в столовой словно по мановению руки.

– А вот и Бенсон. Мы с графиней решили отправиться на прогулку. Не посоветуете нам что-нибудь особенное?

Дворецкий налил кофе в чашки. Его лицо хранило непроницаемое выражение.

– Полагаю, многим гостям нравится храм Афродиты, ваша светлость.

– Храм Афродиты? – полным сомнений голосом повторил Дэриэн. Насколько он помнил греческую мифологию, изученную в Итоне, Афродита была богиней любви, красоты и сексуальности, но еще больше она была известна тем, что потакала своим собственным эгоистичным сексуальным желаниям и похоти.

Что вполне соответствовало стилю жизни Николсов, но не вполне подходило Дэриэну.

– Так называет его леди Николс, ваша светлость. – Бенсон, казалось, разгадал мысли Дэриэна. – Его можно найти в небольшом лесу позади дома, слева от озера.

– Мэрайя? – повернулся Дэриэн, осознав, что она не принимала участия в разговоре. Но Дэриэн все же радовался, что ее рука так и оставалась лежать в его ладони.

Она подняла безмятежный взгляд на дворецкого:

– Звучит… интригующе, Бенсон.

Мэрайя грациозно подняла чашку свободной рукой и отпила немного кофе.

Дворецкий кивнул:

– И днем там никого не бывает.

Дэриэн подозрительно прищурил глаза:

– Но не ночью?

– Не ночью, ваша светлость.

Сказать, что Дэриэн был заинтригован, значило ничего не сказать. Хотя, вспомнив сексуальные игры Николсов, он с легкостью мог представить, что храм Афродиты окажется другим, нежели они с Мэрайей предполагают. Все-таки Мэрайю достаточно легко шокировать, гораздо легче, чем он мог себе представить.

Она самая загадочная женщина, которую он когда-либо встречал. И загадок вокруг нее становилось все больше. Кажется, в ее обществе ему никогда не будет скучно.

– Благодарю вас, Бенсон. – Мэрайя тепло улыбнулась дворецкому. – Не могли бы вы принести из моей комнаты накидку и шляпу?

– Конечно, миледи. – Дворецкий с достоинством поклонился.

Молчание, воцарившееся в столовой после ухода Бенсона, стало напряженным. Казалось, сам воздух вокруг них застыл в ожидании.

Дэриэн не был уверен почему. Он лишь хотел вырваться из неприятного, внушающего отвращение дома хотя бы на несколько часов. И больше всего на свете он хотел, чтобы Мэрайя составила ему компанию.

Он встал, потянув за собой Мэрайю, которая была теперь так близко, что он почти почувствовал прикосновение ее волос к своему подбородку, ее аромат снова проник в его ноздри, затуманивая рассудок.

– Вы готовы?

Сердце Мэрайи подпрыгнуло в груди, она поняла, что Дэриэн спрашивает о нечто большем, чем просто о прогулке. Что он продолжает их прерванный разговор.

Была ли она готова?

Сделает ли она шаг ему навстречу?

Уступит ли она желаниям своего тела и стоит ли заводить настолько интимные отношения с Дэриэном?

Могла ли она на это пойти?

Или воспоминания о прошлом вновь одержат над ней верх, принося с собой страх и отвращение?

Мэрайя испытующе посмотрела на него. Не на красивое лицо – красота его была очевидна, – нет, она смотрела ему в глаза, ясные, серьезные, решительные. Глаза человека, которому дороги такие понятия, как честь, благородство и справедливость. Человека, который без раздумий убьет врага, если понадобится, но неспособного причинить физический вред женщине, особенно той, которую он так желает. А Уолфингэм желал ее, он даже не пытается скрыть это. Он просто спокойно стоял перед ней, ожидая, пока она примет решение.

Так была ли она готова?

Настало ли время отбросить горькие воспоминания о прошлом и уступить новым и иногда болезненным желаниям своего тела?

Готова ли она к этому?