Мэраия наслаждалась ситуацией.

На самом деле наслаждалась. Обычно она только прогуливалась по залам, флиртовала и беззаботно смеялась с джентльменами, в то же время удерживала их – а также их блуждающие руки! – под контролем лишь легким щелчком веера.

А причина, почему леди так была довольна, в некотором оцепенении стояла рядом с ней, напоминая собой темного мстительного ангела, готового спикировать на любого, кто помыслит пересечь воображаемую линию, которую он мысленно прочертил вокруг них двоих, когда они сели рядом за обеденным столом.

Темным и мстительным ангелом был Дэриэн Хантер, герцог Уолфингэм.

Как Мэрайя и предупреждала, многие леди были одеты намного смелее и откровеннее, чем она. Даже нашлись такие дамы, которые явились с обнаженной грудью. Джентльмены и леди наслаждались послеобеденным бренди вместе, что было против правил, принятых в высшем обществе. Большинство женских нарядов даже не были прикрыты слоем кружев, как у Мэрайи, а несколько платьев были сшиты из абсолютно прозрачного воздушного материала и совсем не оставляли простора мужскому воображению.

Уолфингэм лишь машинально отметил эротические причуды присутствующих дам, но с тем же успехом они могли одеться в мешковину, ему было бы абсолютно все равно.

Мэрайе было невыразимо приятно быть сопровождаемой джентльменом, чей взгляд не блуждает по полуобнаженным телам других леди.

Сердитый взгляд Уолфингэма и его неодобрительно поджатые губы заставляли всех удерживаться от попыток нарушить их уединение. Всех, кроме хозяйки вечера. Уолфингэм не стал тратить много времени и несколькими точными словами перенаправил чрезмерное внимание леди на другие, более достойные объекты.

После чего он целиком и полностью сосредоточил свое внимание на Мэрайе. Пока они пробовали великолепные блюда, поданные за ужином, он разговаривал только с ней и даже иногда делился особенно аппетитными кусочками со своей тарелки. Все это позволило как бы отделиться от остальных и создать иллюзию близости.

Сначала, когда Дэриэн впервые проделал такое, Мэрайя покраснела, будто школьница. Румянец стал еще гуще, когда она заметила, что его взгляд не отрывается от ее губ, особенно когда она, раскрыв их, подхватывает лакомые кусочки с его вилки. Когда это произошло во второй раз, она уже подготовилась, но все еще чувствовала странный жар, когда его зеленые глаза столь пристально следили за ее ртом.

Во время этой чувственной игры Дэриэн, казалось, не замечал сексуальных сценок, разыгрывавшихся за столом.

Собравшееся общество поначалу было слегка напряжено. Видимо, из-за того, что среди них присутствовал знаменитый герцог Уолфингэм. Однако после нескольких бокалов вина гости расслабились, а когда Уолфингэм сосредоточился на своей спутнице, все оковы пали.

Несколько джентльменов, не стесняясь, целовали и ласкали выставленные на обозрение женские груди, а один джентльмен вдруг на несколько минут исчез под столом. Исступленный восторг на вспыхнувшем лице актрисы, до этого момента сидевшей рядом с ним, а также шумные вздохи удовольствия, когда она достигла кульминации, показали гостям, кому именно расточает свои ласки исчезнувший мужчина.

Мэрайя со скучающим видом смотрела в сторону. Тот ловкий мужчина снова занял свое место за столом, его влажные губы покраснели, лицо приняло то же восторженное выражение, когда леди вернула любезность, расстегнув ему брюки. Она ласкала его стержень, пока джентльмен не достиг высшей точки.

Это было отвратительное постыдное зрелище, которое за последние семь лет работы Мэрайе пришлось наблюдать вот уже дюжину раз.

Но только сегодня оно вызвало вспышку жара, растекшегося по венам Мэрайи, непривычная дрожь и тепло разлились по ее телу, особенно между бедер.

Жар и дрожь, причины которых она предпочла не исследовать.

– Откажитесь, Дэриэн, – мягко предупредила Уолфингэма Мэрайя. Она отрицательно качнула головой Кларе Николс, которая собирала гостей, желавших сыграть в карты.

Дэриэн резко замотал головой, и хозяйка, надув губы, наконец отошла от них. Герцог встал перед Мэрайей, его широкая спина и плечи загородили ее от большинства гостей.

– Почему? – мягко спросил Дэриэн.

Мэрайя бросила на него удивленный взгляд из-под ресниц:

– Я сомневаюсь, что вам понравится штраф за проигрыш. Вы когда-нибудь проигрываете?

Дэриэн вздернул одну бровь:

– В карты?

– В чем угодно!

Что ж, в таком случае он именно сейчас проигрывает битву со своим желанием к неприступной красавице.

Ужин у Николсов оказался отвратительным действом, в котором участвовали почти совсем раздетые женщины и полуодетые мужчины. Все без исключения гости вели себя беспутно. Интимные сцены, разыгрывающиеся перед глазами Дэриэна, не возбуждали, а скорее наоборот, вызывали омерзение. Несколько половых актов было совершено прямо за обеденным столом. Всю нелепость ситуации подчеркивал тот факт, что приглашенные гости собрались за шикарно сервированным обеденным столом в очень помпезной столовой, где не побрезговал бы отужинать и член королевской семьи, а прислуживали им с самыми невозмутимыми лицами лакеи во главе с дворецким Николсов.

Уолфингэм заметил, как несколько джентльменов жадно пожирали глазами Мэрайю, когда они только сели за стол. Дэриэн хмуро посмотрел на наглецов. Тогда эти взгляды, тут же став завистливыми, а в некоторых случаях и откровенно воинственными, обратились на самого Дэриэна.

Значило ли это, что никто из них не был любовником Мэрайи? Дэриэн искренне надеялся, что так оно и есть.

Вскоре он забыл обо всем вокруг, кроме своей спутницы, когда они с графиней как бы отгородились от остальных сотрапезников.

Он наслаждался беседой с Мэрайей, очень интересной и остроумной. Время от времени он продолжал элегантно подкармливать ее самыми лакомыми кусочками. Сначала это был своеобразный способ продемонстрировать близость графини и герцога публике, а потом он уже просто не мог отказаться от этого удовольствия. Его древко затвердело, когда он наблюдал, как она своими полными губами изящно принимает с вилки кусочки еды, и представлял такие сцены с ее участием, о которых никогда бы не смог рассказать Мэрайе. Он едва сдержался, чтобы не наброситься на нее, когда она пробежала языком по своей нижней губе, слизывая крем от пирожного, которым он ее только что угостил.

– Очень редко, – сухо ответил он ей. – Что именно произойдет, если кто-то проиграет в карты?

– Смотрите. – Она качнула головой в сторону. Там сдвинули вместе два стола, за каждым из которых сидели по четыре игрока в карты: два джентльмена и две леди за одним и трое джентльменов и одна леди за другим.

– Боже милостивый! – Дэриэн содрогнулся, когда проигравшая Клара Николс с готовностью встала и сбросила свое платье, оставшись лишь в светлых чулках с розовыми подвязками. Ее большие груди уныло свисали, напоминая коровье вымя.

– Нужно принять закон против столь ужасных зрелищ! – Рот Дэриэна скривился от отвращения.

– Не сомневаюсь, что за пределами частных домов он существует. – Мэрайя шаловливо улыбнулась ему. – А некоторым джентльменам такая грудь покажется… эротичной.

– Не понимаю почему!

– Смотрите, – снова призвала она, как раз вовремя, чтобы Дэриэн успел увидеть, как один довольно известный член правительства лег на распластанную на столе леди Клару, положил голову ей на грудь и обхватил губами ее сосок.

– Он выглядит как гигантский младенец, сосущий грудь своей матери! – с отвращением пробормотал Дэриэн.

– Это маленький фетиш лорда Эджвуда, вы правы, – кивнула леди. – А грудь многих женщин с возрастом становится менее упругой, особенно если они рожали детей, – добавила она, игриво коснувшись его плеча кончиком веера.

Умышленно или нет – Дэриэн сейчас подозревал, что нет, – это движение привлекло его внимание к ее превосходно очерченной груди, такой свежей и цветущей. Ее задорно торчавшие под слоем кружев соски маняще вздрагивали при каждом движении.

– С радостью отмечу, что вашу грудь не постигла столь печальная участь, – хрипло проговорил он.

Мэрайя задохнулась от неожиданности, глаза тревожно раскрылись. Она вдруг осознала, что вот уже несколько минут флиртует с Дэриэном Хантером, тем самым суровым и высокомерным герцогом Уолфингэмом! Открыто, кокетливо и зазывно!

– Полагаю, я уже достаточно насмотрелся за этот вечер, – сквозь зубы процедил Уолфингэм и отвернулся в тот самый момент, когда сидевший за вторым карточным столом мужчина, низенький пухлый аристократ, вдруг встал и снял брюки, открыв взглядам окружающих свое маленькое розовое мужское достоинство. – Уходим? – Дэриэн протянул руку Мэрайе, на щеке его нервно пульсировала вена.

Она насмешливо вздернула брови и положила свою руку на его локоть, чувствуя на себе пристальные взгляды нескольких гостей, удивленных их неожиданным уходом.

– Вы ведь понимаете, что они посчитают, будто мы идем наверх заниматься любовью? – поддразнила его леди, когда Уолфингэм взял зажженную свечу у дворецкого, перед тем как подняться по лестнице.

– Пусть думают что хотят! – Дэриэн теперь засомневался, занимался ли он любовью хоть с одной женщиной. Секс был, а вот занятий любовью не было.

Но этот вечер… это было вызывающее тошноту зрелище необузданной распущенности. С него довольно! Он засомневался, что сможет вынести еще один такой вечер.

Дэриэн содрогнулся, когда они остановились на вершине лестницы.

– Искренне полагаю, что одно лишь воспоминание об отвисшей груди Клары Николс отобьет у меня всякое сексуальное желание, не говоря уже о том, чтобы лечь в постель с женщиной. Боюсь представить, какие возмутительные развлечения они придумают для завтрашнего маскарада!

Мэрайя проклинала свои щеки, зардевшиеся при откровенных словах Уолфингэма о сексе. Она вдова тридцати четырех лет, двенадцать из которых была замужем. А Уолфингэм, как и остальные джентльмены, думал, что в браке она только и делала, что изменяла мужу и вступала в любовную связь с мужчинами по крайней мере несколько раз за последние пять лет. Всем известно, что такие опытные женщины, как Мэрайя Бичем, не могут краснеть, как школьницы, когда мужчина заговаривает о сексе.

– Это всего лишь маленькая домашняя вечеринка – большинство гостей прибудут завтра к вечеру, чтобы попасть на бал, – прокомментировала Мэрайя. – После сегодняшних утомительных упражнений гости этого вечера проспят большую часть дня.

– Хоть это хорошо, – пробормотал герцог.

Мэрайя кивнула:

– Боюсь, под прикрытием масок завтрашние гости будут вести себя еще более распутно, чем сегодня. К тому же то, что будет происходить в маленьком зале Николсов… Хотя, возможно, мне не следует раскрывать все секреты, пусть это будет сюрпризом.

Он снова содрогнулся:

– Умоляю вас, расскажите!

Мэрайя уже хотела ответить, когда снизу донеслись громкие крики и одобрительный свист.

– Полагаю, еще кто-то из гостей избавился от очередного предмета одежды.

Уолфингэм холодно посмотрел вниз:

– В таком случае не вижу причин веселиться. – Он сделал глубокий вдох. – Пожалуйста, скажите, что вы никогда… что ни один джентльмен не…

– Нет, – поспешно заверила его Мэрайя, щеки ее стали пунцовыми.

Зеленые глаза прищурились.

– Никто из них?

Мэрайя сжала челюсть:

– Нет.

– Бог все-таки существует! – с облегчением выдохнул Дэриэн, снова беря ее за руку. В другой его руке была зажата свеча, которая освещала им путь. Они двинулись через холл к своим спальням.

Мэрайя недоуменно посмотрела на него:

– Не понимаю, каким образом это вас касается.

– Касается! – проговорил Дэриэн сердито.

– Как я уже сказала, я этого не понимаю. Наши сегодняшние действия на публике всего лишь игра…

Воздух застрял у Мэрайи в горле, когда она вдруг оказалась тесно прижатой к стене, а над ней, словно башня, навис Уолфингэм с самым опасным выражением лица. Свеча благополучно стояла на столике. Его руки уперлись в стену, сделав Мэрайю своей пленницей.

– Дэриэн…

Она неуверенно взглянула на него из-под длинных густых ресниц.

Дэриэн тяжело перевел дыхание, пытаясь сохранить контроль. Он уже один раз вышел из себя, когда только представил себе, что Мэрайя была близка с каким-нибудь из мужчин, присутствовавших на ужине. Он категорически отказывался считать их хоть сколько-нибудь джентльменами! Но получить отставку от самой Мэрайи, как будто он не представлял для нее никакой важности и ничем не был лучше тех отвратительных мужчин, – этого он вынести не смог.

Его ноздри грозно раздувались, сознание вновь было порабощено, наполнено близостью ее тела и ее усиливающимся ароматом, который был таким же, как он его помнил, – коварным и возбуждающим.

В ее темно-бирюзовых глазах он увидел отражение целой гаммы чувств, на щеках разгорался румянец. Ее раскрытые губы были такими полными, такими соблазнительными! Ему до боли хотелось коснуться ее обнаженных плеч, исследовать своими губами и языком ямочки на шее… Ее грудь, едва прикрытая тонким кружевом, восхитительно колыхнулась, когда она шумно вздохнула.

И все это время Дэриэн жадно смотрел на нее, сам воздух, казалось, застыл вокруг них. Эротичный аромат окутывал его, подавляя волю, порабощая его чувства, грозя уничтожить последние попытки сопротивления.

Почему ее аромат стал сильнее? Как это вообще возможно?

– Мэрайя, вы наносите духи в ложбинку на груди и на бедра? – хрипло спросил он.

– Дэриэн! – беспомощно воскликнула женщина.

– Наносите? – настойчиво повторил он вопрос.

– Я… Да! Да! – ответила она.

Это подсказало Дэриэну, что Мэрайя разгорячилась, и оттого усилился аромат духов.

На мгновение он закрыл глаза в надежде, что это поможет ему сосредоточиться и взять себя в руки. Но результат оказался прямо противоположным: его чувствительность к ее аромату лишь усилилась. Он медленно открыл глаза, его пылкий взгляд тут же устремился на полураскрытые пунцовые губы Мэрайи. Губы, которые он жаждал попробовать на вкус с того самого мгновения, как она села в его карету.

Наконец Дэриэн перестал сопротивляться. Он медленно наклонил голову и легко коснулся своими губами ее губ.

Они оказались очень мягкими, податливыми, а на вкус – словно леденец с бренди. Он провел языком по нижней губе и скользнул внутрь, пробежал по зубам, погладил ее влажный теплый язык и начал ласку заново.

Мэрайю никогда раньше так не целовали, так нежно, медленно и чувственно, ее сердце бешено колотилось, грудь вздымалась, соски стали настолько чувствительными, что даже нежное прикосновение легких кружев возбуждало их. Между ее бедер стало жарко и влажно.

Ее шея податливо изогнулась – губы Дэриэна теперь путешествовали по ее щеке, зубами он легонько прикусил мочку ее розового ушка. Ее руки сами собой поднялись и судорожно схватили плечи Дэриэна, когда она почувствовала его губы на своей шее, его язык оставил за собой влажную дорожку, пока не остановился в ложбинке между ключицами.

– Дэриэн! – воскликнула Мэрайя, которая была настолько охвачена новыми, неведомыми прежде эмоциями и ощущениями, что сама не знала, был ли это крик протеста или мольба о продолжении ласк.

Отклик ее охваченного пламенем тела был для нее новым и странным ощущением. И невероятно, сказочно приятным! Она никогда не испытывала подобного удовольствия, тем более жажду почувствовать тело мужчины. И вот теперь она, сгорая от страсти, прижимается к Дэриэну, она хочет и ждет его жгучих ласк.

Она хрипло застонала, ее колени подогнулись, когда губы и язык Дэриэна добрались до ее нежной груди. Дэриэн наклонился вперед, чтобы удержать ее от падения, и его бедра прижались к ее бедрам. Она счастливо вздохнула, когда его длинное налившееся древко прижалось к ее ноге.

Мэрайя должна была почувствовать себя в ловушке, должна была ощутить обычную панику, которая накрывала ее с головой, когда мужчина пытался ее коснуться или поцеловать. Мэрайя всегда старалась избегать подобных физических контактов. Строго говоря, она их просто боялась.

Но сейчас, в объятиях Дэриэна, она не чувствовала ничего подобного! Ей, наоборот, хотелось прижаться еще крепче к его твердой мужественной груди, гладить его, касаться, изучать, сделать все что угодно, лишь бы не прекращалась эта сладкая пытка. О том, что такое может быть, она, прожив столько лет в супружестве, не имела ни малейшего представления.

– Дэриэн! – всхлипнула Мэрайя, почувствовав, как его влажный язык коснулся ее соска. Только сейчас она поняла, что барьера в виде кружев уже нет, что он обнажил ее грудь.

Каждое движение его языка сопровождалось его жарким дыханием. Ее сосок напрягся и заныл, Дэриэн передвинулся, чтобы уделить внимание и второй груди.

Это было потрясающее наслаждение, Мэрайя даже не догадывалась, что такое блаженство можно испытать здесь, на грешной земле.

– Я следующий, если не возражаете, Уолфингэм.

Мэрайя похолодела, услышав этот неприятный назойливый голос. Она резко повернула голову и увидела лорда Ричарда Николса, стоявшего на расстоянии фута от них. Лицо его горело от возбуждения, на лбу выступили капельки пота, в глазах зажглись похотливые огоньки. Он беззастенчиво разглядывал обнаженную грудь Мэрайи.

– Я так давно жаждал вкусить именно эту красоту.

Мэрайя едва понимала, что Уолфингэм уже отошел от нее, она лишь осознала, что ее тело больше не удерживается его сильными жаркими руками. Стараясь закрыть графиню от Николса своей широкой спиной, давая ей время одернуть платье и расправить помятое кружево на груди, Дэриэн угрожающе посмотрел на непрошеного гостя. И двинулся на него. Услышав протестующий писк Николса, Мэрайя подняла глаза и увидела, как Дэриэн прижал Ричарда к стене, ноги Николса судорожно болтались в нескольких дюймах от пола, рукой Уолфингэм держал мужчину за горло. На лице Дэриэна застыла холодная расчетливая ярость.

– Я очень возражаю, Николс! – прорычал герцог. – На самом деле я буду возражать очень сильно, если вы только посмеете приблизиться к Мэрайе ближе чем на шесть футов!

– Но…

– Вы меня поняли?!

– Понял, понял, ваша светлость! – Мужчине было тяжело дышать, не то что говорить. – П-поставьте меня, Уолфингэм! – полузадушенно промычал Николс, судорожно пытаясь одной рукой ослабить железную хватку Дэриэна.

Дэриэн еще несколько долгих секунд презрительно смотрел на Ричарда Николса, его взгляд стал ледяным. Про себя он всерьез раздумывал, не следует ли чем-нибудь еще подкрепить свои угрозы. Николс никогда не видел подобного взгляда – в глазах его противника плескались сила и обещание скорой расправы.

– Дэриэн!

Но его светлость герцог был так зол, ему так хотелось вытрясти душу из этого похотливого аристократишки, что он не слышал призыва Мэрайи. Несколько мгновений Дэриэн с усилием подавлял желание избить мерзаца до полусмерти. Он все же тряхнул Николса еще раз, словно тряпичную куклу.

– Дэриэн, пожалуйста!

На этот раз он услышал голос Мэрайи, что заставило его отвести от своего пленника яростный взгляд и обернуться. В мягком свете канделябров прекрасная графиня выглядела такой испуганной, бледной и беззащитной, что он смутился. В ее взгляде он увидел ту же мольбу, что услышал в голосе.

Лицо его чуть смягчилось, пока он смотрел на нее.

– Не беспокойтесь, Мэрайя, я не собираюсь убивать Николса. Не в этот раз, – добавил он жестко, вновь повернувшись к насмерть перепуганному мужчине.

Это обещание не уменьшило отчаянного страха Николса, его лицо приобрело кирпичный оттенок, а блеклые водянистые глаза округлились в панике.

Видимо, потому, что Дэриэн так и не убрал свою руку с горла Ричарда.

Дэриэн с отвращением фыркнул, отнял руку и отошел назад, нимало не заботясь о том, что Николс потерял равновесие и рухнул на колени.

– Советую вам в будущем держаться подальше от Мэрайи, если желаете себе добра, Николс.

Ричард Николс судорожно ощупывал свое горло, на лице появилось воинственное выражение.

– Вам всего лишь нужно было сказать «нет», старина. Не было необходимости в подобном… подобном насилии. Здесь хватило бы на всех… – Он оборвал фразу на полуслове, заметив новую вспышку ярости на лице Дэриэна. – Я… Что ж… Да, полагаю, мне лучше присоединиться к моим гостям внизу.

В другой раз Мэрайя от души посмеялась бы при виде унижения противного Ричарда Николса, который теперь со всех ног удирал от них по лестнице. Однако здесь и сейчас он стал свидетелем вспышки страсти между Мэрайей и Дэриэном – и кто знал, как долго он стоял и подглядывал за ними! Поэтому Мэрайя была слишком расстроена, чтобы найти что-то смешное в этой ситуации.

Она испытывала чувство унижения и досаду, удовольствие от поцелуя Дэриэна вдруг стало казаться ей таким же оскорбительным, как и все, что происходило за обедом. Она содрогнулась при мысли о том, что Ричард Николс похотливо наблюдал, как Дэриэн целует ее грудь. Он слышал ее стоны и вздохи, когда жар потоком струился по ее телу. Это было… Вдруг ее взгляд стал острым, она поняла, что Уолфингэм не сделал к ней ни движения, что он так и остался стоять там, где удерживал Ричарда Николса. Она заметила, как опасно прищурились ледяные зеленые глаза.

– Что такое, Дэриэн? – отрывисто спросила леди.

Он сделал глубокий вдох, голос его зазвучал несколько отстраненно и задумчиво:

– Что вообще делал здесь Николс, ведь все развлекаются сейчас внизу?

Она равнодушно пожала плечами:

– Может, он пришел, чтобы что-нибудь забрать?

– Или сделать что-то другое… – сквозь зубы проговорил Дэриэн, решительно направляясь к ней через холл. Он схватил ее за руку и твердо повел к спальне.

– Дэриэн? – Мэрайя пришла в полное замешательство. Она терялась в догадках, что могло так сильно обеспокоить Дэриэна.

Они вошли в спальню. Герцог отошел в сторону и пропустил ее внутрь, после чего последовал за ней и закрыл за ними дверь. Несомненно, что-то очень сильно занимало мысли герцога.

Что касалось ее, она не могла представить себе большего унижения, чем стать предметом обсуждения и пересудов собравшихся внизу гостей. Без всяких сомнений, в рассказе Ричард Николс пропустит собственную трусливость, но подробно остановится – и приукрасит! – на том, что он увидел наверху, к вящему удовольствию своих слушателей. Как же противно…

– Что вы делаете?

Она хмуро наблюдала, как Дэриэн с грацией хищника, выслеживающего добычу, кружит по спальне. Он зажег несколько свечей. С мрачным выражением лица он отодвинул несколько картин, принялся изучать кровать, даже взобрался на нее, чтобы осмотреть со всех сторон.

– Дэриэн!

На его лице проступил румянец – свидетельство сильного гнева, когда он наконец отошел от кровати.

– На картинах и позади кровати есть несколько смотровых отверстий. Они очень хорошо замаскированы, так что если не знать о них, то догадаться невозможно, но тем не менее они есть.

– Смотровые отверстия? – непонимающе переспросила Мэрайя.

– Вы не знали о них?

– Я… – Она оцепенело смотрела на него. – Абсолютно не знала!

Дэриэн кисло поморщился:

– Не сомневаюсь, что Николс поднялся наверх, чтобы проверить, в какой спальне мы находимся. Потом он спустился бы к гостям и пригласил их посмотреть на нас. Видимо, за стенами есть секретный коридор, откуда нас было бы прекрасно видно через эти отверстия.

Мэрайя без сил опустилась на кровать, краска полностью исчезла с ее лица. До ее затуманенного сознания дошел-таки смысл слов Дэриэна.

Пип-шоу. Они должны были стать не более чем… развлечением для собравшихся на вечеринку развратников.

– Этого не случилось, Мэрайя, – успокаивающе проговорил Дэриэн, присаживаясь рядом с ней.

Он потянулся к женщине, как вдруг Мэрайя без сознания упала ему на грудь, на ее побелевшем лице застыло выражение полного, абсолютного потрясения. Один лишь взгляд, брошенный на нее, убедил его в том, что она и правда не знала о смотровых отверстиях в спальне леди Николс.

Он почувствовал жгучий стыд оттого, что прежде у него оставались сомнения насчет участия Мэрайи в развлечениях этой разнузданной семейки.

Его сомнения были логичны, учитывая репутацию Мэрайи, но сейчас Дэриэн почувствовал огромное облегчение из-за ее обморока. Ведь если бы они и правда занялись любовью, она была бы в полном неведении, что за ними наблюдают.

Дэриэн начал сомневаться в справедливости слухов о репутации графини.

Она сделала все возможное чтобы объяснить ему: любая близость между ними абсолютно исключена.

Наряд, который она выбрала для этого вечера, можно было бы назвать целомудренным по сравнению с тем, как оделись другие леди.

Мэрайе, кажется, пришлось по душе, что постоянное присутствие Дэриэна рядом с ней позволило ей избежать назойливого внимания других мужчин.

Она испытывала отвращение, как и он сам, к тем сексуальным игрищам, которые ей пришлось наблюдать за ужином и после него.

В конце концов, он мог бы поклясться, что ее реакция на его поцелуи и ласки была непритворной. Как и ее испуг, когда она поняла, что за ними наблюдает хозяин дома.

Мэрайя очнулась.

– Могло произойти! – в смятении повторяла она вновь и вновь. – Могло произойти!

Мэрайя вырвалась из надежного кольца рук Уолфингэма и резко встала. Она осознала, что, если бы не Ричард Николс, она позволила бы своим эмоциям одержать верх над рассудком.

Она хотела, чтобы Дэриэн Хантер занялся с ней любовью.

Она прямо-таки жаждала этого.

Она была настолько поглощена удовольствием, которое ей дарили руки, губы и язык Дэриэна, так хотела, чтобы ласки продолжались, что была готова умолять его заняться с ней любовью!

Это было немыслимо!

Невероятно!

Недопустимо.

Раньше она не испытывала в руках мужчины, в его близости ничего, кроме страха и отвращения. И никакого удовольствия. Никогда такого не было. И никогда не будет. Как могла она подумать об этом, когда одно-единственное воспоминание об акте насилия над ее телом лишало ее всякой надежды на счастье и уверенности в себе!

Когда Мартин Бичем, мужчина, который позже стал ее мужем, принудил ее к этому накануне ее семнадцатилетия.

Изнасилование, в результате которого родилась Кристина, – вот что заставило ее выйти за него замуж.