– Боже милостивый! – Дэриэн вздрогнул, увидев бледно-розовое сооружение из мрамора, которое можно было бы описать как миниатюрную копию греческого Парфенона, в котором он побывал во время своего большого путешествия десять лет назад.

Расположено оно было посреди леса, слева от озера, в Итон-Парке, точно как и описывал им Бенсон. Фасад храма был украшен шестью дорическими колоннами, с остальных сторон – десятью. Сооружение венчал купол правильной округлой формы. А прямо перед входом, рядом с огромными деревянными дверьми, горделиво стояла статуя обнаженной Афродиты, если Дэриэн правильно понял, которая ласкала собственную грудь.

Обнаженная статуя не должна была здесь находиться. Ведь Парфенон в Греции был посвящен Афине, девственной богине мудрости и философии.

– Я могу лишь предположить, что Николсам недостает знаний о греческих богах. И хорошего вкуса, – протянула Мэрайя, дав понять, что ее собственные знания по мифологии достойны уважения.

Дэриэн озорно улыбнулся:

– Можно не стараться делать предположения, увидев подобное творение рук человеческих.

Когда Мэрайя взглянула на Дэриэна, в глазах ее плясали веселые огоньки.

– Скорее всего, Николсы намеренно сделали эту ошибку.

– Вы правы. – Дэриэн поморщился. – Я искренне надеюсь, что Бенсон не придерживается мнения, будто мы двое разделяем дурной вкус его хозяев.

Мэрайя разглядывала огромные дубовые двери.

– Как думаете, что внутри?

– Наверное, непристойные статуи?

– Возможно, – отстраненно пробормотала Мэрайя. Она прошла вперед и решительно взялась за ручку двери. – Пойдем и посмотрим? – насмешливо пригласила она.

Дэриэн должен был признаться себе, что с того самого момента, как они покинули зловещий дом, с его плеч будто камень упал. Он искренне наслаждался прогулкой на свежем воздухе вместе с красавицей Мэрайей, которая, вырвавшись на волю, вела себя вполне непринужденно.

Дэриэн не спешил отказываться от дружеского общения, хотя уже понял, по словам Бенсона, что Николсы, скорее всего, используют храм в качестве еще одного помещения, где можно предаться распутству.

– Сомневаюсь, что нам внутри понравится, – поморщился герцог.

Мэрайя повернула ручку и открыла дверь:

– Мы не узнаем, пока не… Ох! – воскликнула она, войдя внутрь. – О, взгляните, Дэриэн! – позвала она, затаив дыхание. – Это… Вы никогда не поверите, что внутри!

Дэриэн заинтересованно подошел к Мэрайе, наполовину привлеченный тем, что она обратилась к нему по имени, ведь это бывает очень редко. И еще ему было крайне интересно узнать, какое именно непотребство привело ее в такое состояние.

Лишь ступив внутрь, Дэриэн сразу же ощутил разницу температур. Изнутри здание, казалось, источало жар. Дэриэн почувствовал едкий запах, который был немного разбавлен ароматом лаванды. Уолфин-гэм осознал, что запах идет из глубокого бассейна с горячей водой, расположенного точно посередине помещения.

Глаза Мэрайи светились от удовольствия, когда она повернулась к нему.

– Это же самый настоящий горячий источник!

Так оно и оказалось. Дэриэн знал, что по всей Англии разбросана дюжина таких источников. Представители высшего общества толпами стекались к ним, обычно летом, чтобы испить из него или искупаться в целебных, как они считали, водах.

Но он никогда не видел и не слышал об источнике, находящемся в личном пользовании.

Он пожал плечами:

– Неподалеку от нас Танбридж-Уэллс, это известный курорт, может быть, это ответвление оттуда?

– Это же замечательно! – Мэрайя стянула перчатку, подошла к бассейну и погрузила пальцы в ароматную воду. – Вода такая приятная и теплая! – восхитилась она.

Дэриэн был более чем рад, что Мэрайя отвлеклась на источник, потому что сам он только что пробежал глазами по всей обстановке храма.

В помещении было расставлено с полдюжины высоких канделябров со свежими свечами – без сомнений, это были приготовления к вечерним развлечениям. И еще он отметил дюжину чуть приподнятых платформ, своеобразных кроватей, на каждой из которых были в беспорядке разбросаны разноцветные шелковые подушки.

Дэриэн поморщился, легко представив себе назначение платформ.

Стены были расписаны сценами, где боги и богини предавались любовным утехам с мужчинами, женщинами и даже легендарными монстрами, как, например, на куполе. Но пять статуй у бассейна заставили его затаить дыхание.

Каждая из них была посвящена Афродите, во всем своем обнаженном великолепии. В разных позах богиня занималась любовью, причем статуи изображали половой акт в таких подробностях, что не оставляли простора воображению. Дэриэн мрачно поджал губы.

Это так типично для Николсов: заполучить предмет необычайной красоты и таким образом декорировать его, чтобы это соответствовало их весьма странным сексуальным вкусам.

– Вы когда-нибудь видели нечто подобное, Дэриэн? – Мэрайя была полностью поглощена бассейном, ее лицо сияло от восторга, пока она водила пальцами по поверхности воды.

Бассейн с дюжиной ступенек напомнил Мэрайе картину, которую она однажды увидела. На ней царица Египта Клеопатра купалась в очень похожем бассейне, наполненном молоком ослиц. Так она пыталась сохранить свою дивную красоту.

– Нет, не могу сказать, что мне на глаза попадалось нечто подобное, – прохладно ответил Дэриэн.

Она недоуменно взглянула на него, отметив изумрудный блеск в его глазах и едва заметный румянец на щеках, вызванный высокой температурой в помещении. Его рот сжался в тонкую линию. Она медленно выпрямилась:

– Что-то не так?

На его виске запульсировала жилка.

– Нам лучше уйти! И продолжить прогулку, – коротко добавил он, когда она явно удивилась его горячности.

Мэрайя растерянно моргнула:

– Но здесь так уютно и тепло! Это отличное место, чтобы избежать общества остальных гостей до обеда. – Ей вспомнилось, как еще совсем недавно Дэриэн хотел остаться с ней наедине.

Его плечи под превосходно сшитым сюртуком бутылочного цвета напряглись.

– Соглашусь, что бассейн – весьма интересное местечко.

– Но?..

Он нетерпеливо вздохнул:

– Но остальная часть храма мне не нравится.

Мэрайя была так поглощена, даже заворожена сделанным открытием, что прежде даже не потрудилась оглядеться.

Теперь она это сделала. И в то же мгновение почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Она разглядела эротические сцены на стенах и куполе храма.

– Боюсь, это испортит сюрприз, приготовленный Николсами в малой гостиной. – Мэрайя судорожно втянула носом воздух, увидев статуи вокруг бассейна.

Ближайшая к ней мраморная Афродита нежно поддерживала голову обнаженного мужчины – чьи пропорции тела были достойны самого Адониса, – который приложился ртом к одной ее груди, а другую гладил рукой.

Другая Афродита, раздвинув ноги, откинулась на кушетку, Адонис все еще наслаждался ее грудью, в то время как другой мужчина вкушал сладость между ее бедер.

Третья Афродита полулежала на той же кушетке, один из мужчин лежал между ее бедер, его твердое копье готовилось пронзить ее. Мэрайя торопливо перевела глаза на последнюю статую, потому что четвертая Афродита, опираясь на локти и колени, облизывала языком губы, а мужчина, стоя позади нее, придерживал ее бедра, готовясь войти в нее сзади, подобно жеребцу, который покрывает кобылу. Второй мужчина стоял перед Афродитой, его выступающая часть приближалась ко рту богини.

Мэрайя затаила дыхание, щеки ее горели, взгляд переместился на последнюю статую. Мужчина позади Афродиты погрузился в глубины бедер богини, на полных губах ее играла довольная улыбка, она полностью вобрала в свой рот естество второго мужчины.

– Вы никогда здесь раньше не бывали? – решительно спросил Уолфингэм.

– Я… Нет. – Мэрайя была слишком оглушена и плохо соображала. – Нет, слава богу, – раздраженно повторила она. – Я обычно уходила в свою комнату намного раньше остальных гостей и никогда не… никогда не видела ничего подобного. – Она слабо махнула рукой и потупила глаза, чтобы не видеть этих статуй.

Все-таки статуи, учитывая дурную репутацию леди Мэрайи Бичем, не должны были шокировать ее и, скорее всего, позабавили бы многоопытную графиню Карлайл. И все же Мэрайя была шокирована, ей явно было не до шуток.

Вдруг мысли Мэрайи приняли совершенно иное направление. Она представила себя и Дэриэна в этих позах.

Его рот на своей груди.

Его рот между ее бедер.

Как он погружает в нее свой налитый силой страсти стержень.

Как он входит в нее сзади со всей неистовостью жеребца, покрывающего кобылу.

Как Мэрайя обхватывает пальцами его древко и губами ласкает его.

Она резко повернулась на каблуках. Графиня понимала, что должна реагировать на обстановку в храме как много повидавшая женщина, которую не удивить эротическими сценами и статуями. Но именно сейчас она была не способна изобразить на своем лице скуку и пресыщенность.

– Вы правы. Мы должны уйти.

– Мэрайя! – Дэриэн потянулся и схватил ее за запястье, когда она попыталась торопливо пройти мимо него к выходу.

Он внимательно посмотрел на ее зардевшиеся щеки и затаил дыхание, когда она подняла на него лихорадочно блестевшие глаза. Блестевшие от возбуждения?

Мэрайя, казалось, подкидывает ему одну загадку за другой. Вот она ведет себя как опытная дама высшего света со скандальной репутацией. А в следующее мгновение, как, например, теперь, она шокирована, словно девочка, недавно покинувшая классную комнату.

Чем больше времени Дэриэн проводил с Мэрайей, тем большую тайну она для него представляла. И эту тайну Дэриэну не терпелось разгадать.

Умом он не желал этого. Не желал, чтобы его очаровала женщина, да так сильно, что он не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме нее!

Не желал постоянно представлять себе, как занимается с ней любовью. Его напрягшаяся и пульсирующая плоть свидетельствовала, что и теперь ему хочется того же самого. Заняться любовью. С Мэрайей.

Возможно, если он это сделает, если увидит ее погруженной в муки сладострастия, если поймет, что она лишь женщина из плоти и крови, со своими чувственными желаниями и потребностями, тогда этот голод будет утолен?

Его пальцы сомкнулись вокруг ее тонкого запястья.

– Нет причин уходить, если вы желаете остаться.

Сердце Мэрайи подпрыгнуло в груди, щеки запунцовели. Она подняла глаза и поймала на себе пылающий напряженный взгляд Дэриэна, который остановился на ее губах. Он заметил, что они тут же затрепетали, видимо, она вспомнила их вчерашний поцелуй.

Губы, которые инстинктивно раскрылись под пленительным взглядом Дэриэна. Он медленно опустил голову.

Это случилось так естественно, будто их прошлый вечер никогда не кончался. Их языки вели своеобразную дуэль, руки сплелись, их дыхание становилось все жарче, глухо отдаваясь под сводами храма. Они целовались так жадно, будто никак не могли насытиться друг другом. Не могли стать еще ближе.

Мэрайя чувствовала очевидное желание Дэриэна. Поцелуй все продолжался, их языки пили сладость друг друга, зубы нежно покусывали. Она вся трепетала, охваченная возбуждением, с ног до головы ее окатывали теплые волны. Ее грудь налилась, соски болезненно напряглись. Она почувствовала влагу у себя между бедер. Дэриэн глухо застонал.

Она ощутила, как складки в самом укромном местечке ее тела набухли, стали влажными, когда Дэриэн накрыл их рукой сквозь платье. Он прижал ладонь, безошибочно определив чувствительную бусинку, скрытую в завитках шелковистых волос. Его пальцы исследовали интимные складки, дразнили, ласкали, нажимали…

Мэрайя хотела – нет, жаждала большего! Ее возбуждение нарастало, становилось невыносимым, она запрокинула голову, широко раскрыла глаза – и в то же мгновение поняла, что смотрит на эту ужасную сцену на потолке храма.

Ей будто вылили на голову ведро ледяной воды, гася страсть и желание. Мэрайя скривилась от отвращения и прервала поцелуй. Сделав глубокий вдох, она резко оттолкнула от себя Дэриэна, но он не выпустил ее из рук.

– Я не… – Она покачала головой. – Это место заставляет меня чувствовать себя неловко.

Он вопросительно смотрел на нее сверху.

– Неловко или возбужденно?

Мэрайя задохнулась, ее охватила дрожь. Дрожь, которую Дэриэн не мог не почувствовать, ведь его руки все еще обнимали ее за талию.

– Все вместе, – сердито призналась она.

Она услышала, как Дэриэн резко втянул носом воздух.

– Я чувствую то же самое, – насмешливо откликнулся он.

Мэрайя огляделась вокруг на эротичные сценки, изображенные так живо, и так подробно. Посмотрела на статуи с искаженными в экстазе лицами. Она знала, что не сможет…

– Не здесь, Дэриэн. Я не вынесу… – Она оборвала себя на полуслове. – Стоит мне только представить, что происходило здесь на вечеринках Николсов, как дурно становится! Не сомневаюсь, сегодня вечером произойдет то же самое. – Она была сейчас так напряжена, что вздрогнула, когда Дэриэн коснулся рукой ее щеки, а потом нежно приподнял ее лицо.

Дэриэн внимательно вглядывался в лицо Мэрайи, вновь завороженный его совершенством. Через мгновение он с неудовольствием заметил знакомые тени под глазами и дрожащие губы.

Он понял, что румянец на щеках был частично спровоцирован чрезмерным эротизмом сценок и статуй.

А не его близостью, точнее, не только его близостью.

Может быть, это прозвучало бы слишком себялюбиво, но он хотел быть единственной причиной возбуждения Мэрайи, когда – если! – они наконец займутся любовью.

Он сделал глубокий успокаивающий вдох, кратко кивнул и выпустил ее из объятий:

– В таком случае предлагаю продолжить прогулку.

Мэрайя была слегка расстроена из-за неожиданно холодного согласия Дэриэна. Неужели он на самом деле хотел остаться в храме и предаться сексуальным фантазиям, вызванным фресками и статуями?

Сексуальным фантазиям, от которых кровь кипела в ее венах, а ее тело так жаждало… жаждало Дэриэна.

Только Дэриэна.

Она никогда не чувствовала подобного влечения ни к одному мужчине. Никогда не жаждала мужского прикосновения. Не желала физической близости. Не горела от одного лишь обещания удовольствия, которое дарили бы мужские руки и губы.

Пока в ее жизни не появился Дэриэн.

Она взглянула на него из-под опущенных ресниц, когда они вышли на прохладный мартовский воздух.

– Я прошу прощения, если мои слова заставили вас ожидать другого, Дэриэн. Я не могла больше оставаться в подобном месте. – Она содрогнулась от омерзения. – Это было…

– В лучшем случае неприятно и отвратительно – в худшем. – Он мрачно кивнул. – Я тоже так подумал.

– Вы так подумали?

– Ну да. Будьте уверены, я перекинусь словцом с Бенсоном на эту тему, как только мы вернемся в дом, – мрачно добавил он.

– Разве вы не разочарованы?

Его лоб прорезала морщинка.

– Почему я должен быть разочарован?

– Мне показалось тогда… я имею в виду, что… что мы, мы двое, могли бы… – Она распрямила плечи. – Я в курсе, что мужчины не очень хорошо переносят разочарование из-за несостоявшегося секса.

– Это вам от мужа известно?

– Нет! – невольно запротестовала Мэрайя и поняла, каким красноречивым мог показаться ее ответ. Она постаралась иронично улыбнуться. – Ни одному мужчине нет нужды страдать от разочарований в сексе, если у него есть жена. Ведь закон позволяет ему делать с ней что угодно, и так часто, как он только пожелает.

Уолфингэм сузил глаза:

– Были ли вы счастливы в замужестве, Мэрайя?

Она холодно посмотрела на него:

– Кажется, я уже говорила вам, что не была.

– Вообще никогда?

Она поджала губы:

– Никогда.

Дэриэн ничего не смог прочесть по ее непроницаемому лицу. Хотя это, может быть, говорило само за себя.

– Карлайл жестоко с вами обращался? – напряженно спросил он.

Она горделиво вздернула подбородок:

– Только если равнодушие можно назвать жестокостью. А что касается моего мужа, я бы не назвала его жестоким.

– Равнодушие? Он вас не любил? – Взгляд Дэриэна не отрывался от ее побледневшего лица.

– Не более чем я его. Нет, не любил.

– Тогда почему вы вообще вышли за него замуж? – Дэриэн сосредоточенно нахмурился. – Возраст вашей дочери предполагает, что вы сами едва вышли из классной комнаты, когда вступили в брак. Вполне возможно, это был ваш первый сезон в Лондоне. Вам совершенно не обязательно было принимать первое же предложение руки и сердца! – Его рот скривился. – Или вы так мечтали стать графиней?

– Нет! – Горькие слова вылетели из ее рта подобно молнии. Ее глаза возмущенно сверкали. – Иногда… иногда мы не вольны поступать так, как нам хочется, а только так, как велит долг, – напряженно добавила она, потому что Дэриэн продолжал сверлить ее подозрительным взглядом.

– И ваш долг велел вам выйти замуж за Карлайла?

– Да! – прошипела она.

Дэриэн прищурил глаза, изучая ее лицо в поисках ответов, которые Мэрайя не желала ему давать.

Замкнутое выражение ее лица говорило ему о том, что, возможно, она никогда не ответит…

Частью тайны, которую представляла собой Мэрайя, было нежелание обсуждать с ним прошлое. Ее прошлое. Прошлое, которое, как он был уверен, заставило ее стать такой холодной, невозмутимой, отстраненной.

Прошлое, которое привело ее к тому, что она стала агентом короны.

– Поговорите со мной, Мэрайя. Помогите мне понять, – мягко попросил он. – Объясните, почему вам пришлось выйти замуж за Карлайла, хотя вы не любили его, а он – вас. Раз вам не хотелось стать графиней, что заставило вас так поступить? Ваша семья испытывала финансовые затруднения? Ваш отец задолжал Карлайлу? Помогите мне понять вас, Мэрайя, – настойчиво повторил он.

– Зачем?

– Затем, что мне нужно! – выдавил Дэриэн.

– Но все же, зачем?

Дэриэн постарался изгнать все следы гнева из своего голоса, зная, как плохо она реагирует на них.

– Может, вы найдете в этом что-то забавное?

Ее глаза мрачно блеснули.

– В моем браке нет ничего забавного!

Он тяжело вздохнул:

– Возможно, я неправильно выразился. Мне было бы очень приятно, если бы вы оказали мне честь и посвятили меня в вашу историю, Мэрайя, – поправился он.

Несколько долгих секунд она сосредоточенно изучала его лицо, выискивая признаки сарказма или насмешки, но нашла лишь искреннюю заботу.

– Прошу вас, Мэрайя, – мягко настаивал Дэриэн.

Она тяжело вздохнула:

– Я вышла за Карлайла совсем по другой причине. – Ее голос оставался холодным и бесстрастным. – Мой отец был – и есть – очень состоятельный человек. Но сундуки Карлайла опустели, и ему хотелось заполучить деньги моего отца. – Она вздрогнула. – Этого было ему достаточно, чтобы жениться на женщине, которую он не любил и которая не любила его. Как и ожидалось, в подобном браке никто из нас не обрел счастья. Вот и все.

Дэриэн в этом сильно сомневался.

– Вы поэтому заводили романы с другими мужчинами? Поэтому посещаете подобные развратные вечеринки?

– Вы опять меня оскорбляете! – Ее щеки горели от унижения.

– Я лишь пытаюсь понять. – От его взгляда не укрылось, что его слова заставили Мэрайю отпрянуть в сторону. Дэриэн сделал глубокий вдох, успокаиваясь. – Я никак не могу объяснить, Мэрайя, почему пытаюсь понять вас, – заговорил он спокойно и ровно, осознавая, что его настойчивость и нетерпеливость могут отпугнуть Мэрайю и она не захочет довериться ему, а он жаждал вызвать ее на откровенность.

– Почему? – Она смотрела на него с вызовом. – Почему вы хотите понять меня?

Дэриэн стиснул зубы:

– Это для меня очень важно.

Она выдавила из себя горькую улыбку:

– Это не ответ.

– Разве вы не понимаете? Я озадачен тем, что юная красивая женщина вышла замуж за мужчину намного старше ее, которого она не любила и который тоже не питал к ней нежных чувств. Я бы скорее понял, если бы Карлайл был богат, а вы или ваша семья нуждались бы в деньгах. Или если вы воображали себе, что станете влиятельной графиней… Но вы отрицаете, что любое из этих предположений могло стать причиной для вступления в брак, который не принес вам счастья. Не вижу других причин, почему… – Дэриэн резко замолчал. Его глаза широко раскрылись, когда ему в голову пришла еще возможная причина.

Причина, по которой Мэрайе пришлось выйти замуж за Карлайла.

Неужели он нашел разгадку к этой головоломке?

Мэрайе тридцать четыре года, Кристине – семнадцать. Это означало, что Мэрайе было шестнадцать лет, когда она зачала дочь.

– Вы были беременны, когда выходили замуж за Карлайла. – Он мягко выдохнул, поняв по внезапно побледневшим щекам Мэрайи, что угадал.

Мэрайя резко вдохнула, всем сердцем желая солгать ему, но в то же время понимая, что это бессмысленно.

Уолфингэм оказался достаточно умен и сообразителен, чтобы догадаться о причине ее замужества. Если она солжет, ему достаточно будет навести в обществе справки. Тогда он узнает, что ровно через семь месяцев после свадьбы родилась Кристина.

Она вызывающе задрала подбородок:

– Да, я была беременна, когда мы с Мартином поженились.

Невыносимо яркие зеленые глаза не отрывались от ее лица, как будто Уолфингэм пытался выудить ответы на остальные загадки прямо у нее из головы.

Внешне Мэрайя выдержала его испытующий взгляд, ее бирюзовые глаза спокойно смотрели на него. Но внутренне она не была так спокойна. Ей пришлось отвечать на эти вопросы, едва выйдя из храма Афродиты. Она смутилась не столько из-за эротических сцен и статуй, сколько из-за того, что ее тело было еще очень возбуждено после поцелуев Дэриэна, когда он касался ее, ласкал между бедер…

Ее возбуждение, желание большего уже взломало барьеры, которые она воздвигла вокруг своего сердца.

– Как это возможно? – мягко выдохнул Дэриэн.

Мэрайя выдавила смешок, настолько неуместным был вопрос.

– Полагаю, Кристина была зачата тем же способом, что и остальные дети на земле.

Дэриэн схватил ее за плечи и через мгновение чуть ослабил хватку, поняв, что она дрожит.

– Вы не отвечаете на вопрос, Мэрайя.

Она старательно избегала встречаться с ним взглядом.

– Нет…

– Да, – нежно настоял он. – Вы не любили Карлайла. Тон вашего голоса, когда вы заговариваете о нем, дает понять, что он вам даже не нравился. Вы заявили, что были ему безразличны. В вашем браке не было других детей. Если таковы были обстоятельства…

– Я не лгу, Дэриэн! – воскликнула Мэрайя, возмущенно вздернув подбородок. Но она чувствовала, что чем больше борется, тем быстрее рассыпаются стены, которые она возвела вокруг своих чувств. – Я не терплю лжи в других людях и никогда не позволю себе говорить неправду.

– Тогда почему такая юная девушка отдала себя Карлайлу? – Уолфингэм оборвал себя на полуслове, его щеки стали белыми как снег. – Карлайл взял вас против вашей воли.

Это было утверждение, а не вопрос.

Это уже было совершенно нестерпимо для нее. Дэриэн слишком много себе позволяет. Мэрайя не могла больше выносить этот допрос. Она даже не могла на него взглянуть!

– Нет. – Руки Дэриэна снова сжали ее плечи, когда она попыталась сбросить их, чтобы сбежать. – Нет, Мэрайя, – мягко повторил он. Герцог разжал руки, чтобы обнять ее, прижать к себе. – Мы уже так далеко зашли, давайте выясним все до конца.

– Почему мы должны это делать? – Она инстинктивно сжалась в его объятиях.

– Возможно, для вашего собственного блага.

Она сердито фыркнула:

– Я уже знаю события прошлого, Дэриэн. Мне совершенно точно нет необходимости вспоминать их со всеми неприятными подробностями.

– Пожалуйста, Мэрайя, – попросил ее Дэриэн, сдерживая собственные эмоции и нетерпение. Он уже понял, что внутри у нее бушует буря.

Он чувствовал ее гнев. Ее боль. И возможно, чуточку желания, которое бросило их друг к другу в объятия всего несколько минут назад. Которое, как он с сожалением понял, возможно, было единственной причиной, почему она еще не дала ему отставку и не ушла в дом. Одна.

Руки Дэриэна крепко обнимали Мэрайю.

– Я был прав, когда предположил, что Карлайл взял вас насильно?

Она сделала глубокий вдох, прежде чем признаться:

– Да.

– Ох, Мэрайя, – пораженно выдохнул Дэриэн.

– Карлайл – я говорила вам – очень нуждался в деньгах, – яростно продолжила леди, будто пытаясь пресечь попытки Дэриэна пожалеть ее. – Он знал, как и весь высший свет, что мой отец очень богат.

– И?.. – подбодрил ее Дэриэн.

Она вздохнула:

– Вы не можете оставить все как есть?

– Так же, как не могу оставить вас, – напряженно заверил ее Дэриэн.

Мэрайя вздохнула, восстанавливая в голове полную картину прошлого.

– Сезон только начался, и мы с Карлайлом несколько раз танцевали на балах. Он не мог не понимать, что не нравится мне. И что я никогда не приму от него предложение руки и сердца. Несмотря на высокий титул, – гневно добавила она.

Дэриэн немедленно почувствовал жгучий стыд, ведь он предположил, что титул мог стать достаточной причиной для нее, чтобы выйти замуж за нелюбимого мужчину намного старше ее самой.

– С моей стороны было естественно предположить это, Мэрайя.

– Возможно, – неохотно признала она, прежде чем продолжить. – Карлайл был не тем человеком, чтобы спокойно принять поражение, тем более от дочери человека, положение которого в обществе он сам и его семья считали очень низким.

– Его семья была к вам жестока?

Если дело обстояло так, это объяснило бы чрезмерное стремление Мэрайи оградить свою дочь от подобного будущего.

– Они считали меня ниже себя и обращались со мной соответственно, – едко произнесла Мэрайя. Она облизнула губы и продолжила рассказ: – Зная мое отвращение к нему, Карлайл однажды затаился на балу, застал меня одну в комнате и… и потом он… Представьте сами картину того, что произошло дальше. – Она задрожала в объятиях Дэриэна.

– Мэрайя! – Глаза Дэриэна словно накрыла черная пелена, он еле сдерживал свой гнев. – Почему ваш отец не разобрался с ним? Не вызвал его на дуэль? Не разоблачил его в обществе, не рассказал, какое чудовище этот чертов Карлайл?!

– Я не… я не осмелилась рассказать моим родителям о том, что случилось.

– Почему?! – Дэриэн сердито свел брови к переносице.

Мэрайя покачала головой:

– Мой отец был очень богат, но все же он не более чем мелкий землевладелец, который сделал свое состояние на торговле. Его принимали лишь в самых низших слоях высшего общества, как и меня. Карлайл, конечно, разорился, но из-за титула он был очень влиятелен. И если бы мой отец вызвал его на дуэль, или сам Карлайл вызвал бы его за обвинения, у меня не было сомнений, кто именно проиграл бы. – Она содрогнулась.

Дэриэн тоже не сомневался в том, кто бы победил в этой ситуации. Мартин Бичем, ко всему прочему, был превосходным стрелком и прекрасно владел шпагой.

– К тому же, – безжизненным голосом продолжила Мэрайя, – Карлайл недвусмысленно дал мне понять потом… после… – легкий румянец появился на ее щеках и тут же пропал, – что, если я донесу на него отцу, граф будет все отрицать и заявит, что вся вина лежит на мне, что это я разожгла в нем желание. Тогда единственным результатом моих признаний станет именно то, к чему он и стремился, – свадьба. Еще он угрожал… – она снова задрожала, – что сделает это снова и снова, пока я не забеременею, а это не оставит мне иного выбора, кроме как выйти за него замуж.

– Сукин сын!

Если бы Карлайл был жив, Дэриэн вонзил бы шпагу или нож в его грудь. Или послал бы пулю в его извращенное черное сердце.

Мэрайя зарылась лицом в грудь Дэриэна, заставив его наклониться к ней, чтобы расслышать ее слова.

– Когда несколько недель спустя я обнаружила, что беременна, хотела умереть или убежать. Я даже думала кончить жизнь самоубийством. И все же я не могла этого сделать, ведь ребенок был внутри меня. Это было бы убийством. Как и предсказывал Карлайл, мой папа, узнав о моем состоянии, не мог отказать графу, чтобы не вызвать скандал и не разрушить все. Меня загнали в ловушку… Мне пришлось выйти замуж за человека, которого я ненавидела всей душой. И который заставил меня бояться… – Она резко замолчала и не в силах больше сдерживаться разрыдалась.

Дэриэн проклинал себя за то, что заставил Мэрайю вновь пройти через эту боль, вновь пережить отвратительные воспоминания.

Гнев бушевал в груди Дэриэна при мысли о надругательстве над столь юным и неопытным существом, над девушкой, которую некому было защитить.

И вот теперь, прижавшись к нему, Мэрайя изо всех сил старалась сдержать слезы.

Дэриэн не сомневался, что это были слезы, которые Мэрайя не выплакала восемнадцать лет назад. Из-за того, каким образом она потеряла свою невинность.

Она оплакивала двенадцать долгих лет несчастливого брака с тем самым мужчиной, который когда-то изнасиловал ее.