– Тиффани? – произнес Сэм. – Какого дьявола?!

Глава 33

Тиффани медленно опустила одеяло. Сэм недоверчиво смотрел на нее – пока спичка не обожгла пальцы. Он уронил ее, зажег другую, а затем засветил лампу, стоявшую на прикроватной тумбочке. Не обращая внимания на его хмурое выражение, Тиффани уступила порыву, который сдерживала с того мгновения, как он разбудил ее. Она обхватила его шею руками и стиснула брата в объятиях.

– Я могу все объяснить, – шепнула она.

Сэм отстранил ее от себя. Она залюбовалась братом, чувствуя себя ужасно счастливой после стольких лет разлуки. Белокурый, зеленоглазый, он превратился в красивого молодого человека. Однажды она спросила, почему он не похож на нее, и брат гордо ответил, что пошел в отца. Это было еще в те далекие времена, когда Тиффани жадно впитывала любые сведения об отце. В тот день она по детски позавидовала Сэму, что он похож на Фрэнка, а она нет.

Его лицо потемнело.

– Значит, они похитили тебя. Почему ты сразу не сказала?

– Потому что никто меня не похищал, – заверила его она. – Они перепутали меня с Дженнифер Флеминг, как и ты. Я сказала правду. Они думают, что заманили меня сюда с помощью двойной платы.

– А почему ты не вывела их из этого заблуждения?

– Потому что хотела попасть сюда.

– Тифф…

– Сядь, – сказала она, похлопав по постели рядом с собой. – Выслушай меня, пожалуйста. Я вообще не хотела ехать в Монтану. И определенно не хотела выходить замуж за ковбоя. Но мама устроила эту помолвку, и хотя не настаивала на свадьбе, но вынудила пообещать, что я пробуду здесь два месяца, чтобы дать Хантеру шанс. И я хочу сделать это здесь.

– Мы с ребятами тоже не хотим, чтобы ты выходила за Хантера. Это старшие надеются, что ваш брак обеспечит мир между семьями. Но это же смешно! Как будто мы не можем позаботиться о себе! Дьявол, да мы в любой день можем надрать Каллаханам задницу. – Он презрительно рассмеялся. – Похоже, они думают так же, раз наняли известного стрелка, Дигана Гранта, чтобы защищал их. Старый Закери притащил его с собой сегодня утром, когда пытался обвинить нас в поджоге. Мы не боимся наемных телохранителей, Тифф.

Его уверенность испугала ее до смерти.

– Но вы должны бояться! Этот человек опасен…

– Забудь о нем. Ты не представляешь, как все мы ждали твоего приезда, а теперь оказывается, что ты здесь.

Тиффани скорчила удрученную гримаску.

– А мне так хотелось увидеть вас. Но еще больше…

Она осеклась на полуслове. Она не может сказать, как относится к Фрэнку и что затеяла этот маскарад только для того, чтобы отложить встречу с отцом. Сэм просто не поймет, потому что любит Фрэнка.

– Что? – сказал он, ожидая продолжения.

– Я пробыла здесь несколько дней, достаточно долго, чтобы понять, что эта жизнь не для меня.

– Несколько дней – это ничто, и ты, – вдруг сообразил он, – проводишь их в качестве прислуги. Понятно, что тебе это надоело!

Тиффани усмехнулась.

– Обязанности экономки не так уж обременительны. – Она не собиралась упоминать о стряпне. – К тому же я говорю о Западе. Я уже столкнулась с грабителями, чуть не погибла в перестрелке, видела тела убитых, которые выносили из поезда, лишилась багажа, на моих глазах чуть не застрелили Хантера… пожалуй, этого более чем достаточно. Все это, – она сделала жест рукой, – ваша жизнь, не моя.

Он вздохнул.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, Тифф. Каждый раз, когда мы приезжали к вам с мамой, мы чувствовали себя не в своей тарелке. Мы не принадлежали к вашей жизни. Это было очевидно, куда бы мы ни направились. Но знаешь, что сказал Рой, который больше всех ездил к вам в гости? Когда он вернулся в последний раз, то сказал, что скучает по городу. Нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту. И Запад не исключение.

– Возможно, для мужчины это так. Но каждый раз, когда я оглядываюсь, вижу насилие того или иного рода.

– Тебе просто не повезло. Здесь можно месяцами не услышать ни одного выстрела, а если кто нибудь и выстрелит, то в змею. – Тиффани скорчила гримаску. – Грабители – вымирающий вид. Теперь ими занимаются маршалы, они выслеживают их повсюду, пока не схватят. Благодаря железной дороге мы с каждым годом становимся все более законопослушными.

Она похлопала его по руке. Никакие уверения брата не могли изменить того, что она уже видела. «Становиться» не значит «быть». Судя по его огорченному виду, Сэм это понял.

– Вот почему тебе следовало приехать домой, к нам, – добавил он. – Мы бы прекрасно провели время. Рыбачили бы, катались верхом, свозили бы тебя в настоящие горы, показали, какова здешняя жизнь. И потом, па очень хочет увидеть тебя. – Тиффани скептически выгнула бровь, но Сэм не так ее понял. – Конечно, он хочет выдать тебя замуж за Каллахана, но не беспокойся, мы ему не позволим. И, возможно, мама тоже приедет сюда, если узнает, что ты наслаждаешься своим пребыванием здесь.

Братья, очевидно, представляли ее приезд совсем не так, как она, если рассчитывали, что она будет развлекаться в Монтане, а их мать присоединится к остальному семейству. Ничего этого не будет. Внезапно Тиффани ощутила вспышку гнева, направленную против родителей и их секретов. Их странные отношения по прежнему ранят ее братьев, пусть даже они стали взрослыми мужчинами.

Но она не стала посвящать Сэма в свои безрадостные мысли. Вместо этого спросила:

– Почему вы перестали приезжать в Нью Йорк? Прошло пять лет с тех пор, как вы были у нас в последний раз.

Вопрос явно удивил Сэма.

– Разве я не писал об этом? Мы выросли, и у нас появились дополнительные обязанности, например, перегон скота на рынок. Мне было тринадцать лет, когда я впервые принял в нем участие. Конечно, железные дороги, появившиеся на территории в прошлом году, практически положили этому конец. Остались только короткие маршруты до ближайших городов, куда еще не проложили рельсы, но с этим может справиться пара мужчин. И потом, нам надо было учиться.

– Но это не останавливало вас раньше.

– Потому что раньше здесь не было школы. Па учил нас сам, когда у него было время. Но затем в Нэшарте появился учитель, настоящий, с дипломом, и для него построили школу. В принципе никто не заставлял нас ходить на занятия, но па решил, что это доставит маме удовольствие, и поэтому мы ходили. Каждый чертов день.

– Мне нравилось в школе. А тебе нет?

– Я не против образования, но торчать в классе с Джоном и Коулом Каллаханами каждый день, это не для слабонервных.

– Неужели? – отозвалась Тиффани. Она с трудом сдержала смех, но затем осознала, что это не повод для веселья. Ее братья выросли не в нормальном окружении, с обычными детскими заботами. У них были настоящие враги, живущие поблизости и старшие по возрасту. Если бы они подрались с Каллаханами, то, наверное, никогда бы не вышли победителями. Как ужасно.

– Повторяю, – продолжил Сэм, – сейчас на Западе все очень быстро меняется. За последние пару лет Нэшарт вдвое увеличился в размерах.

Тиффани удрученно улыбнулась. Он все еще пытается убедить ее, что ей может понравиться в Монтане. Внезапно она сообразила, что ей тоже нужно убедить его, но в другом.

– Сэм, мне придется придумать, как покончить с этой враждой, не принося в жертву себя. И лучше всего это делать здесь, в этом доме, с этими людьми. Возможно, ключ к этому – Мэри Каллахан. Если кто нибудь способен вбить немного здравого смысла в эту семью, то только она. Мне нужно всего лишь немного времени, чтобы обработать ее в этом направлении. И не желаю, чтобы папа вынуждал меня идти к алтарю с Хантером только потому, что ему не терпится покончить с враждой. В общем… я хотела бы, чтобы ты сохранил в тайне, что я здесь, от Фрэнка и даже от братьев.

Он вскочил на ноги.

– Не проси меня солгать па!

– Не надо лгать, просто не говори ему, что видел меня.

– Это то же самое…

Тиффани не дала ему закончить.

– Сэм, это моя жизнь, а не твоя. Мне нужно кое в чем разобраться. Если скажешь кому нибудь, любому члену нашей или этой семьи, что я здесь, клянусь, я сяду на следующий поезд и уеду домой, независимо от того, что обещала маме. И здесь никогда больше не будет мира. Ты хоть знаешь, что здесь происходило до перемирия? Конечно, нет, ты был слишком мал, как и я. Но мама знает. Она жила здесь тогда. Она рассказывала, что здесь творилось. И ненавидела это!

Он выглядел испуганным.

– И поэтому она уехала?

Тиффани удивленно моргнула.

– Ты не знаешь почему?

– Я спрашивал па. Я даже у нее спрашивал. Ты не представляешь, как обидно, когда понимаешь, что родители тебе лгут. У них это не слишком хорошо получалось, знаешь ли. Но у меня никогда не хватало духу настаивать. Па всегда становился таким печальным. А ма просто сердилась, хотя, готов поклясться, притворно, только для того, чтобы скрыть, что ей тоже грустно. Это не имеет никакого смысла.

– Конечно, – отозвалась Тиффани, поклявшись снова, что заставит родителей выложить правду о причинах их разъезда. Она больше не ребенок. И имеет право знать. С нее достаточно лжи. Но пока нужно добиться согласия Сэма с ее планом.

– Так ты обещаешь хранить мой секрет?

Губы Сэма сжались. Было видно, что он борется с собой. Тиффани затаила дыхание.

Наконец он сказал:

– Мы так надеялись, что ты плюнешь на Хантера, но полюбишь Монтану так сильно, что останешься здесь и будешь жить с нами. Только представь, мы могли бы видеться каждый день.

Тиффани покачала головой, сдерживая слезы.

– Сэм…

Он поднялся, явно сердитый.

– Еще ничего не кончено, Тифф. Нехорошо, что ты обманываешь па и изображаешь экономку перед Каллаханами. Подумай об этом. Но я ничего не скажу – пока.

Глава 34

Тиффани слишком нервничала, чтобы оставаться в постели после того, как брат выскользнул из ее комнаты. Ей следовало проводить его, чтобы он благополучно выбрался из дома. Но она сообразила это слишком поздно и принялась метаться между угловыми окнами, хотя не могла различить в темноте ничего, кроме охранника, расхаживающего по двору с фонарем.

Внезапно в кухне, расположенной под ее окнами, зажегся свет, заставивший ее побледнеть. Это было так похоже на события предыдущей ночи. Но никто не осмелится повторить их сегодня, когда дом охраняется. Возможно, это просто охранник, но вряд ли он караулит внутри дома… О Боже, а что, если Сэма поймали?

Впопыхах натянув нижнюю юбку, Тиффани схватила жакет от своего дорожного костюма. И как это она не догадалась заказать миссис Мартин еще и халат? Она будет выглядеть смешно. Впрочем, неважно. Это лучше, чем носиться по лестницам в одном нижнем белье, как вчера.

Она ворвалась в кухню в тот самый момент, когда Хантер выходил через заднюю дверь. Он, должно быть, услышал ее и обернулся.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Я слышала шум.

– Я тоже. Ложная тревога. Возвращайтесь в постель.

Но, судя по его виду, он так не считал. Он казался напряженным и собирался проверить, выйдя во двор… где мог столкнуться с ее братом.

Она должна выгадать время, чтобы Сэм успел скрыться! В отчаянном порыве помешать Хантеру выйти наружу она кинулась к нему и обвила шею руками.

– Не оставляйте меня одну!

Он обнял ее, не колеблясь ни секунды, но было очевидно, что он несколько озадачен ее поведением.

– Что случилось?

– Вы… Я увидела, что в кухне зажегся свет, и подумала, что мы опять горим.

Хантер издал смешок.

– Вполне возможно, – сказал он и добавил, когда она ахнула: – Не обращайте внимания, я пошутил. Идите сюда.

Он подвел ее к стулу и сел, притянув к себе на колени. Одной рукой обнял за спину, а другой принялся поглаживать по плечам. Возможно, он всего лишь хотел успокоить ее, но его прикосновения были так похожи на ласку, что Тиффани прильнула к его груди – совершенно голой. Он спустился вниз в одних брюках. Внезапно ей стало неловко, что она бросилась ему на шею. А может, она просто обрадовалась предлогу сделать то, что ей хотелось?

– Удивительно, что вы испугались, учитывая, как храбро вели себя прошлой ночью, – заметил он.

– Это совсем другое дело.

– Почему?

– Тогда действительно был пожар. И я думала только о том, чтобы погасить пламя, прежде чем оно разгорится. – Тиффани глубоко вздохнула, вдохнув присущий Хантеру запах кожи и хвои. Ей нравилось, как он пахнет.

– Вы смелее, чем вам кажется. Но мне пришлось по душе, что вы кинулись ко мне, когда забыли об этом.

Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что он улыбается. Тиффани стало немного стыдно, что она обманывает Хантера. Не то чтобы она не была испугана – за брата. Сэм уже, наверное, скрылся. Пора встать и вернуться в свою комнату.

– Боюсь, понадобится некоторое время, чтобы я перестала пугаться каждого звука и неожиданного света ночью, – сказала она с улыбкой, отстранившись от него.

Наверное, это была самая большая ошибка в ее жизни, потому что она увидела, как он хорош, и помедлила, прежде чем слезть с его колен. Словно завороженная, она смотрела на его мускулистую грудь, широкие плечи, сильную шею и красивое лицо. Их взгляды скрестились, и Тиффани перестала дышать. В его голубых глазах сверкало желание. Или это отражение фонаря? Она напомнила себе, что Хантер не знает, кто она, и что она, настоящая, не понравилась бы ему. Но ему нравится Дженнифер. Почему она не может еще немного побыть Дженнифер?

– Дженни, – мягко произнес Хантер, словно ответив на ее невысказанный вопрос.

Тиффани восприняла это как разрешение поступать так, как ей хочется, и не остановила его, когда он снова притянул ее к себе. Запустив пальцы в его длинные темные волосы, она пылко откликнулась, когда его губы завладели ее губами.

Вначале поцелуй был нежным, затем стал настойчивее. Язык Хантера раздвинул ее губы и проник внутрь. Их обоих захлестнула страсть. Казалось, ни один из них не может насытиться другим. Наконец Хантер смягчил поцелуй, возможно, не желая пугать ее. Он не знал, что Тиффани уже за гранью осторожности. Но она была слишком неопытна.