Он фыркнул.

– Этого не случится никогда. Но вы правы, вас это не касается. Тогда зачем мы вообще обсуждаем это тему?

Тиффани напряглась.

– Согласна. Нам следует обсудить ваше пренебрежение к приличиям. Как насчет того, чтобы прибить в ванной несколько крючков, чтобы мужчины могли вешать на них свои халаты?

Хантер хмыкнул.

– У меня нет халата.

– Тогда купите.

– А зачем нам менять свои привычки?

Неужели она поступает неразумно, выдвигая такое простое требование? О Боже, конечно! Она снова ведет себя как Тиффани, а не как Дженнифер. Дженнифер никогда бы не потребовала от хозяев, чтобы они изменили свои привычки!

Она заставила себя пойти на компромисс.

– Тогда я буду выходить из кухни, пока вы, мужчины, моетесь.

– А в чем дело?

– Вы шутите? Это верх неприличия, когда вы расхаживаете голым по…

– Я не был голым. Вас что, смущает голая грудь? Когда для мужчины снять рубашку в жаркий день – обычное дело?

– Там, откуда я приехала…

– Здесь – не там. Дело в поцелуе, не так ли? Вот из за чего вы злитесь. Переживаете, что изменили своему далекому возлюбленному? А может, вы разочаровались в своем выборе и подумываете о том, чтобы найти кого нибудь другого?

Тиффани не собиралась удостаивать его ответом, уверенная, что он опять поддразнивает ее, но Хантер, понюхав воздух над плитой, сменил тему.

– Мне снова придется есть в городе?

– Как пожелаете, – ворчливо отозвалась она.

Он повернулся и вышел. Наконец то.

Но шуточка насчет того, что придется есть в другом месте, достигла своей цели. Тиффани встревожилась. Суп загустел, и до этого момента она возлагала на него большие надежды. Почему Хантер предположил, что он несъедобный? Она не решилась попробовать варево на вкус, но понюхала, как это сделал Хантер. И вздохнула. У еды не было аромата. Вот почему он так сказал.

В рецепте указывались две приправы, но, поскольку Тиффани ничего не знала о специях, она подумала, что безопаснее обойтись без них. Теперь, решив возместить упущение, она бросила в суп целую горсть одной из них. А затем, собравшись с силами, попробовала суп, раскусив что то, такое жгучее, что на глазах выступили слезы. Теперь суп был настолько острым, что обжигал. Она потеряла счет времени, пока выбирала из супа ядрышки перца, которые добавила.

В дверях появился Коул, напомнив, что пора подавать на стол.

– Обед еще не готов?

Хлеб! Она совсем забыла, что он еще в духовке. Тиффани приоткрыла дверцу, приготовившись к худшему, и облегченно вздохнула. Хлеб выглядел отлично. Корочка была чуть темнее, чем она хотела, но в остальном он явно удался. Вытащив шесть булок, она сложила их в корзинку и вместе с горшочком масла отнесла в столовую, где уже накрыла на стол.

Мужчины сидели за столом, все пятеро: Хантер с братьями, Закери и даже Диган. Она замедлила шаг, услышав, что они обсуждают.

– И ты поверил Фрэнку? – спросил Джон у отца.

– Да, – ответил тот. – Я же говорил, это не их стиль.

– А что он сказал, когда ты сообщил, что мисс Флеминг работает на нас?

Вопрос задал Коул, глядя на Тиффани и ухмыляясь. Как и его братья. Все они явно наслаждались шуткой, которую сыграли с ее отцом… с ее помощью.

Но Закери удивил всех своим ответом.

– Я решил подождать. Видели бы вы, как он заерзал, когда я справился о его новой экономке. Я едва удержался от смеха, когда он промямлил что то насчет того, что она еще не приехала. Я собирался объяснить почему, когда он сообщил, что приезд его дочери тоже откладывается. Он и не пытался скрыть свое огорчение. Я даже посочувствовал ему. Кажется, она растянула лодыжку на пути из Нью Йорка и решила задержаться в Чикаго, пока не поправится.

Тиффани не удержалась, чтобы не посмотреть на свою лодыжку и не пошевелить ею. Но Закери еще не закончил:

– Но эта задержка даст Фрэнку время, чтобы выписать другую экономку, прежде чем его дочь приедет сюда, если он узнает, что его первая экономка у нас. Поэтому я отложил свое признание до момента поближе к приезду его дочери.

Тиффани удивилась, обнаружив, что чувствует себя немного виноватой, обманув всех заинтересованных лиц, пока Джон ехидно не заметил:

– Похоже, эта дочка – чересчур изнеженная штучка, если растянутая лодыжка помешала ей приехать.

Тиффани возмутилась. И еще больше, когда Хантер вставил:

– Меня устраивает любая задержка, но чего вы ожидали от дамочки с востока? Она, наверное, упадет в обморок от булавочного укола.

Тиффани недоверчиво взглянула на него, но его внимание отвлек Закери.

– Не вредничай, сын, – сказал он. – Фрэнк говорит, что ей не терпится встретиться с тобой. Она даже захватила с собой шикарное свадебное платье. Я боюсь говорить об этом твоей ма. Она ужасно расстроится, что ты, под стать невесте, не обзавелся шикарным костюмом.

Тиффани так разозлилась, что поставила корзинку с хлебом на стол энергичнее, чем требовалось. Зачем ее отцу понадобилось лгать? Роуз никогда бы не написала ему, что дочери не терпится встретиться с Хантером, потому что это неправда. Как он смеет выдумывать подобные вещи! Да, у нее есть свадебное платье. Роуз позаботилась о нем вопреки ее желанию. Но Тиффани отказалась брать его с собой и велела Анне не класть платье в чемодан. Как оказалось, к лучшему. Если бы она взяла его с собой, оно досталось бы грабителям.

Повернувшись, она направилась в кухню, чтобы принести кастрюлю с супом и поварешку, чтобы они могли обслужить себя сами. Им еще повезет, если она не выльет его им на головы.

Но прежде чем она вышла из комнаты, кто то из мужчин окликнул ее. Обернувшись, Тиффани увидела, что Джон держит одну из булок, демонстрируя, что она дочерна подгорела снизу. Хантер хмыкнул, постучав костяшками пальцев по другой булке. Судя по звуку, она была твердой как камень.

Тиффани устремила обвиняющий взгляд на Закери.

– Я предупреждала, что не умею готовить!

– Вы женщина, а все женщины умеют готовить, – невозмутимо отозвался он. – Вы просто нервничаете. Это понятно. В следующий раз получится лучше.

Тиффани сердито фыркнула. Это и есть следующий раз! Сдержав слезы, она поспешила на кухню за супом. Кастрюля оказалась такой тяжелой, что Тиффани чуть не уронила ее, пока дотащила до обеденного стола. Хантер ухмылялся, наблюдая за ней. Неужели его забавляет ее неудача? Внезапно Тиффани рассердилась на себя. Как она могла вообще подумать, что сможет научиться готовить? У нее нет ни знаний, ни опыта. Все, чему ее научили, так это модно одеваться, поддерживать разговор с людьми ее класса и вести себя, как леди. Расстроенная и подавленная, она взяла одну из булок и стукнула ею о край стола. Потребовались еще три попытки, чтобы булка наконец треснула. Она оторвала несколько кусков от мякоти, находившейся под твердой, как камень, коркой, и бросила их в кастрюлю с супом.

– Намек понят, – сказал Коул. – Но не стоит топить весь хлеб. Оставьте нам немного, чтобы обмакнуть в масло.

– Не надо отчаиваться, – посоветовал Диган. – Продолжайте изучать свою поваренную книгу. Со временем разберетесь.

Он мог бы добавить: «Потому что вы женщина». Тиффани не сомневалась, что именно это у него на уме. Что за нелепая логика! Пока она усвоила только одно: разозлившись и забыв о приличных манерах, она заставила их оценить то, что есть на столе!

Но, когда она повернулась, собираясь уйти на кухню, Закери поинтересовался:

– Это ведь только первое блюдо? А что сегодня на второе?

Первое блюдо? Вот тут она расплакалась.

Глава 32

В конечном итоге суп Тиффани оказался не таким уж плохим. Он был не особенно вкусным, но, определенно, сытным. Хантер, Коул и Диган даже попросили добавки. Так что вовсе не расстроенные чувства не давали Тиффани заснуть ночью. Просто она не могла выбросить из головы образ Хантера, стоящего в дверях своей комнаты в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер. Она взбивала подушку и трясла головой, чтобы избавиться от этого наваждения. Но он снова возникал в ее сознании: с мокрыми волосами, длинными ногами, босыми ступнями и этой широкой мускулистой грудью.

Он был самым привлекательным мужчиной из всех, кого она встречала, и она чувствовала странный трепет в животе, словно немного нервничала – нет, не нервничала, просто ощущала все острее, – когда он находился рядом. Конечно, он об этом никогда не узнает. Но, Господи, когда он улыбался, что было его обычным состоянием, то казался таким красивым. Тиффани не хотела испытывать подобного влечения к нему, но не представляла, как изменить свои чувства. Однако это не заставило ее передумать. Она по прежнему не собиралась выходить за него замуж. Застрять в этой глуши с перестрелками, бандитами, пылью, которой надо дышать, и без слуг, которых негде нанять? И вдали от своей матери? Ни за что!

К тому же вряд ли Хантеру понравится, когда он узнает, кто она на самом деле, и когда увидит, как она ведет себя в своей настоящей жизни. Она слышала, как презрительно он и его братья отзывались о Тиффани Уоррен сегодня за обедом. Хантеру нравятся более приземленные, работящие женщины, подобные Перл и Дженнифер. Жаль, что она не может просто наслаждаться жизнью здесь и быть более похожей на Дженнифер. Интересно, смогла бы мисс Флеминг устоять перед обаянием Хантера? Если бы, конечно, захотела, что маловероятно. Настоящая экономка не стала бы, наверное, отворачиваться, когда он появился в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Возможно, она не стала бы и уклоняться от поцелуев, когда они вызывают в ней такие ощущения…

Осознав, что мысли устремились в опасном направлении, Тиффани переключилась на подсчет бычков, представляя, как они перепрыгивают через изгородь, что в конечном итоге погрузило ее в сон. Но ненадолго. Спустя некоторое время ее разбудил какой то шум. Точнее, мужской голос, шепчущий что то у самой ее постели!

– Мисс Флеминг, я здесь, чтобы помочь вам. Мисс Флеминг, проснитесь, пожалуйста.

Если бы сон не туманил ее мозг, Тиффани, наверное, вскрикнула бы от испуга. Кто то стоял на коленях у ее постели. Сначала она подумала, что случился очередной пожар и кто то из Каллаханов пытается вывести ее из дома. Тогда почему он шепчет?

– Что случилось? Кто вы? – настороженно спросила она, пытаясь различить в темноте его черты.

– Сэм Уоррен, мэм.

Тиффани резко втянула в себя воздух. Боже, старший из ее братьев у нее в комнате? Ему не следует здесь находиться! Как он узнал? Ей хотелось стиснуть его в объятиях, но она не смела. Он назвал ее мисс Флеминг, значит, не знает, что она его сестра.

– Я наконец разобрался, – сказал он. – Это вас я видел в заведении Салли. Правда, только со спины, но ваше платье заставило меня задуматься. Никто здесь не носит такой одежды. И мне показалось, что вас насильно вывели из ресторана. Это вполне в духе Каллаханов, выкидывать такие фокусы. Но я здесь, чтобы помочь вам.

С каждым словом, слетавшим с его губ, ей все больше хотелось обнять его. Подумать только, Сэм пришел ей на помощь. Как это мило с его стороны. Тиффани чуть не заплакала, вынужденная лгать, чтобы заставить его уйти.

– Они удерживают вас здесь против воли? – спросил Сэм. – Я боялся, что ваша комната заперта, но, видимо, они решили, что охранника, который ходит вокруг дома, достаточно, чтобы вы не сбежали.

– Этот охранник появился только сегодня, потому что прошлой ночью кто то пытался устроить пожар.

– Я слышал об этом, но, клянусь, моя семья к этому не причастна.

– Как вы пробрались мимо охранника?

Его ответ прозвучал так гордо, что Тиффани догадалась, что он улыбается:

– Немного ловкости и проворства. Я оставил лошадь за деревьями, подобрался поближе, а затем прошмыгнул к задней двери – только для того, чтобы обнаружить, что она заперта. Но пока охранник находился с другой стороны дома, я добежал до переднего крыльца и забрался на крышу веранды. Окна над ней распахнуты настежь, включая то, что в конце вашего коридора. К тому же ночь сегодня такая темная, что охранник караулит с фонарем, так что его легко заметить.

– Но если они обнаружат вас здесь, то подумают, что это ваша семья устроила пожар и что вы явились сюда, чтобы попытаться поджечь снова.

– Вряд ли. Мой па уже сказал Закери, что тот сошел с ума, если думает, что мы имеем к этому отношение.

– Как вы узнали, какая комната моя? Вы же не заходили во все по очереди, чтобы найти меня?

– Конечно, нет. В этом не было необходимости. Я заметил вас у окна, прежде чем вы погасили свет. В этом доме нет других женщин на втором этаже, по крайней мере таких, которые могут стоять у окна, следовательно, это должны были быть вы.

– А откуда вы знаете, кто и где спит в этом доме?

Он хмыкнул.

– Мы с братьями имели обыкновение шпионить за Каллаханами, когда были младше.

Тиффани закатила глаза к потолку, пользуясь тем, что Сэм не мог этого видеть. Он не преувеличил насчет темноты: надвигалась гроза, и луна скрылась за тучами.

Тиффани наконец набралась решимости, чтобы попросить его уйти.

– Вам нужно уйти. Я здесь по собственной воле. Нечем гордиться, но я соблазнилась деньгами. Каллаханы предложили намного больше, чем стоит моя работа. Мне было слишком стыдно, чтобы объяснить это вашему отцу.

– Ну, если это вопрос денег, мы можем дать больше, чем предложили они.

Она вздохнула.

– Нет. Это начинает выглядеть как игра в перетягивание каната. Я должна подвести черту.

– Но вы не поняли, – настаивал он. – Каллаханы скорее всего наняли вас, чтобы насолить нашей семье, а нам действительно нужна экономка. Моя сестра впервые за много лет приезжает сюда. Мы наняли вас, чтобы она чувствовала себя как дома. Она привыкла к дворецким, экономкам и целому штату горничных. Для моего отца очень важно, чтобы ей было здесь удобно. Вот почему он послал за вами.

И тут из глаз Тиффани потекли слезы. Она надеялась, что сможет сдержать всхлипывания, но безуспешно. Услышав звуки, которые она издавала, Сэм быстро зажег спичку. Ахнув, Тиффани накинула на голову одеяло. Но недостаточно быстро.