Тиффани чуть не подпрыгнула, застигнутая врасплох. От неожиданности она выпустила края простыни. Та перелетела через постель и приземлилась на пол с другой стороны. Хотя было совершенно очевидно, что она здесь делает, Тиффани оглянулась, чтобы сказать Хантеру, что ее присутствие здесь не имеет к нему никакого отношения, и ахнула, поспешно отвернувшись. Он стоял в дверях совершенно голый, не считая полотенца вокруг бедер!

– Боже правый, почему вы не одеты? – вырвалось у нее.

– Свалился в грязь и слишком спешил вымыться, чтобы сходить за чистой одеждой. Этот чертов дождь лил все утро. Потребуется несколько дней, чтобы земля подсохла.

Тиффани не была снаружи, чтобы заметить это. Но неужели он выпачкался в грязи, подравшись с ее братьями?

– Что произошло, когда вы приехали на ранчо Уорренов?

– Не знаю. На пути туда мы столкнулись с Диганом, который возвращался из города. Па решил взять нашего сторожевого пса с собой, а остальных отправил присмотреть за стадом. Если Уоррены вступили на тропу войны, угон скота будет еще одним способом атаки.

– И что, скот пропал?

– Непохоже. Придется ждать до вечера, чтобы узнать, что удалось выяснить па. Если ни вы, ни Уоррены не устраивали поджог, остаются только наши соседи с восточной стороны.

– И опять я полностью согласна с вами. Начинаю удивляться такому единству мнений.

– Удивление и ирония на одном дыхании, Рыжик? – хмыкнул Хантер, но затем полюбопытствовал: – Когда это вы соглашались со мной?

Ей показалось, или его голос действительно прозвучал ближе? Тиффани занервничала.

– Неважно. Хотелось бы знать, почему сегодня утром вы не сказали этого своему отцу? После всего, что я слышала о шахтерах и что вчера видела собственными глазами, они определенно должны быть первыми подозреваемыми. Особенно если учесть, что от вашего отъезда выгадает не только владелец шахты, но и каждый шахтер, который там работает. Неужели ваш отец не понимает этого?

– Понимает, но мы добились решения судьи. Они должны убраться отсюда, как только иссякнет действующая жила, что произойдет довольно скоро. Поэтому даже если они достаточно разозлены, чтобы затеять какую нибудь пакость против нас, они ничего не выгадают от этого.

– Предположим, злости оказалось достаточно, чтобы сегодня утром вы всем семейством помчались к Уорренам выяснять отношения.

Он хмыкнул.

– Намек принят.

– Надо рассмотреть все варианты, – добавила она. – Вы не думали о том, чтобы выставить пост на ночь?

– Думали, – отозвался он. – Но вам незачем беспокоиться по этому поводу.

После всех переживаний, через которые она прошла сегодня, это заявление привело Тиффани в бешенство.

– К вашему сведению, я здесь работаю. И все, что здесь происходит, касается меня самым непосредственным образом.

– Но я же сказал, что не допущу, чтобы с вами что нибудь случилось. По вашему, я шутил?

– По моему, вы уделяете мне слишком много внимания. Я не ваша забота, Хантер.

– Хотите стать ею?

Он произнес это так тихо, что Тиффани не знала, правильно ли расслышала. Но тут она вспомнила, почему избегает смотреть на него, и залилась краской от сознания, что все еще находится в одной комнате с полуголым Хантером. Ей следовало сразу же выскочить отсюда. Или хотя бы подождать, пока он что нибудь наденет, прежде чем задавать вопросы. Должно быть, теперь он думает, что она не возражает против его неглиже.

– Я сейчас закончу, если вы подождете, – сказала она с некоторым опозданием.

– Подожду?

– Снаружи.

– Порой вас посещают странные идеи, Рыжик. Это моя комната. Мне нужна одежда.

Она обернулась.

– Тогда я зайду позже…

Она осеклась на полуслове. Хантер стоял прямо перед ней, так близко, что она налетела бы него. Тиффани инстинктивно отпрянула, наткнувшись на постель, и, потеряв равновесие, упала навзничь.

Его губы изогнулись в медленной улыбке.

– Ну, если это то, чего вы… – произнес он, нависнув над ней.

Тиффани выставила перед собой руки, чтобы помешать ему склониться ниже, но это была слишком жалкая защита, чтобы остановить Хантера. Он просто медленно опустился на ее руки. Сообразив, что он может подумать, будто она гладит его грудь, Тиффани поспешно отдернула руки, словно обожглась. И тогда он склонился по настоящему низко.

– Я знаю, это плохая идея – поцеловать вас. Наверное, я буду сожалеть об этом до своего смертного часа, потому что никогда не забуду об этом моменте. А вы?

Тиффани не могла вымолвить ни слова, только ахнула, когда его губы коснулись ее губ. Она повернула голову, чтобы избежать поцелуя, но его губы последовали за ее губами, скользнув по щеке. По ее шее и плечам разбежались мурашки. Сердце оглушительно забилось.

– Хантер…

– Когда вы шепчете мое имя, меня словно скручивает в узел. Как вам это удается, Дженни?

Его дыхание обжигало ее щеку. Подсунув руку под голову, он повернул ее так, что их губы слились. Это был удивительно нежный поцелуй, но он вызвал в ее теле далеко не нежные ощущения. Скорее бурю, разразившуюся внутри и отозвавшуюся в самых неожиданных местах. Тиффани ощутила порывы, несвойственные ее натуре! Ей хотелось обвить руками его шею и притянуть Хантера ближе. И тут она поняла, что у нее серьезные проблемы.

– Если вы сейчас же не отпустите меня, я вас ударю!

Хантер со вздохом скатился с нее.

– А я то думал, что холодный душ остался внизу.

Тиффани не ответила. Зажмурившись, чтобы не видеть его наготы, она встала с постели и сделала то, что следовало сделать намного раньше: выскочила из комнаты.

Глава 30

Тиффани вернулась на кухню вне себя от ярости. Она хлопнула каждой дверью, через которую проходила, и дверцей плиты, когда ставила хлеб в духовку. Может, это дом Хантера, может, он привык расхаживать по нему в непотребном виде, но она, прости Господи, не привыкла! Теперь на кухне хозяйничает женщина, а не Старый Эд, который при подобном зрелище не моргнул бы и глазом. Что ж, придется ей настоять, чтобы в доме соблюдались хоть какие то приличия. Что за манера выходить из ванной в одном полотенце! Что за манера целовать ее, застигнув врасплох! О Боже, вот что на самом деле бесит: она позволила ему это. Она позволила Хантеру поцеловать себя, вместо того чтобы сразу же пресечь его поползновения. И знала, что он отпустит ее, как только она скажет. Для Хантера это игра: поддразнивание, рискованные шутки, даже поцелуи.

И она не верила в объяснение, которое он дал в оправдание этой скандальной демонстрации обнаженной плоти. Наверняка ему хотелось произвести на нее впечатление своими мускулами. Разве он не сказал, что удивился, не обнаружив ее на кухне? Видимо, рассчитывал, что поразит ее воображение своим видом! Неужели он думал, что она кинется в его объятия, не в силах устоять перед потрясающей фигурой, если увидит его полуголым?

Кстати, на полу не было грязных следов, подтверждающих заявление Хантера, будто он перепачкался с головы до ног. Тиффани заглянула в ванную. На полу валялась кучка одежды, которая действительно выглядела грязной. Сапог, однако, не было. Неужели он настолько предупредителен, что снял их снаружи, чтобы не наследить на полу? Она приоткрыла заднюю дверь и высунулась наружу. Его заляпанные грязью сапоги валялись за порогом. По ним катался поросенок, пребывая в явном восторге. По крайней мере хоть кто то здесь счастлив, подумала Тиффани, закатив глаза.

Подняв поросенка, она внесла его внутрь, стараясь держать как можно дальше от себя, и опустила в раковину. Бедняга завизжал, когда она пустила воду, но успокоился, когда она принялась смывать с него грязь.

– Нравится мыться? Но мы не будем превращать это в привычку, – предупредила она притихшего поросенка.

Вытерев насухо кухонным полотенцем, она выставила его наружу и подтолкнула в сторону свинарника. Крохотное животное в очередной раз подняло ей настроение. Весь ее гнев улетучился – пока, во всяком случае. Наверняка он вернется, как только Хантер снова окажется перед ее глазами.

Ей не пришлось ждать, чтобы проверить это предположение. Хантер уже находился в кухне. Тиффани не знала, сколько времени он простоял у двери, наблюдая за ней, но наверняка достаточно долго, чтобы видеть, как она вынесла поросенка наружу.

– Теперь обед сам приходит на кухню? – хмыкнув, поинтересовался он.

– Даже не думайте об этом.

Он вскинул бровь.

– Только не говорите, что подружились с поросенком.

При этом абсурдном предположении Тиффани вздернула подбородок.

– Конечно, нет. Но что, если бы и так?

– Вы такая вся чопорная и правильная, Рыжик, что заводить в качестве домашнего любимца животное, которое вырастет в здоровенную, весом более шестисот фунтов свинью, просто…

Само предположение так развеселило Хантера, что он расхохотался, не закончив фразу. Это было настолько заразительно, что Тиффани не смогла даже рассердиться на него. Он искренне наслаждался жизнью, находя забавное даже в самых пустячных вещах. Внезапно перед ее мысленным взором возник образ его широкой обнаженной груди. Видимо, она слишком долго смотрела на него. Вспомнив, что произошло в спальне, она отвела взгляд, но сердце учащенно забилось.

Поспешив к плите, она схватила большую ложку и принялась так энергично помешивать суп, что он выплеснулся из кастрюли. Смех затих, и внезапно Хантер оказался рядом с ней, но только для того, чтобы налить себе кофе. Однако, вернув кофейник на плиту, он не отошел, а остался стоять с чашкой в руке.

Даже не глядя на Хантера, Тиффани чувствовала его взгляд. Неужели он всегда будет заставлять ее нервничать? Если, конечно, то, что она испытывает, нервозность. Но, что бы это ни было, оно действовало ей на нервы. Может, разговор отвлечет ее от вида его обнаженной груди?

– Как вам удалось так выпачкаться? – поинтересовалась она.

– Один из наших старых работников, Калеб, недалеко от своего дома поймал дикого мустанга. Его не было в вашей команде уборщиков, поэтому вы еще не встречались с ним. Хотя наши работники в большинстве своем холостые, мы построили несколько домов в северной части наших владений для тех, кто женился, но не хочет расставаться с нами. Калеб – один из них. Он ждет второго ребенка, который может появиться в любой момент. В общем, он поймал сегодня мустанга, и я попытался сходу укротить его, хотя догадывался, что это не лучшая идея. В итоге он несколько раз сбросил меня, прежде чем сдаться.

– Почему же вы не подождали?

Хантер усмехнулся.

– Потому что пытаюсь побить рекорд Сэма Уоррена.

При упоминании брата Тиффани замерла и осторожно спросила:

– В каком смысле?

– Пару лет назад Сэм вызвал меня на соревнование по укрощению лошадей, которое проводилось в городе. Он привел шесть диких лошадей, которых поймал сам. Даже предложил, чтобы шериф следил за временем, поскольку ни один из нас не верил в беспристрастность представителя другой семьи.

– За временем?

– Ну да, сколько потребуется времени, чтобы укротить лошадь. Выигрывает тот, кто показывает лучший результат два раза из трех попыток. Он побил меня на первых двух лошадях. Мне следовало бы догадаться, что обречен на проигрыш, когда он заявил, что сам поймал всех шестерых. Позже я узнал, что он годами занимался укрощением диких мустангов. Просто для забавы, так что неплохо натренировался на этом.

Тиффани вспомнила, что Сэм рассказывал о своем необычном хобби. Он отслеживал табуны диких лошадей. Больше всего ему нравилось отлавливать кобылиц, не привлекая внимания жеребца, охранявшего табун. Он также спасал молодых мустангов, когда вожак табуна становился слишком агрессивным по отношению к ним.

Но поведение Сэма, которое только что описал Хантер, очень напоминало то, что проделал Закери, чтобы лишить Франклина его экономки. Озорство. Выходит, обе стороны наслаждаются озорными проделками? На взгляд Тиффани, подобное поведение никак не походило на смертельную вражду. А может, задалась она вопросом, вражда увяла бы сама собой, если бы предстоящая свадьба не подлила масла в огонь, разозлив ее братьев? Ведь до прошлого года противостояние между семьями не выходило за рамки взаимного недоверия, подначек и перебранок. Неужели та самая договоренность, которая все эти годы обеспечивала перемирие, станет его концом? Впрочем, напомнила себе Тиффани, она совсем забыла про спорный участок с озером, эту чертову воду, которую они никак не поделят. И как рассвирепели Каллаханы этим утром, когда поскакали выяснять отношения с ее семьей. Нет, вражда не кончилась, и она совсем не безобидна.

– Вы намерены вызвать его на поединок, если вам удастся побить рекорд?

– Это зависит от обстановки. Возможно, мне придется бросить ему другой вызов.

Тиффани побледнела, заметив, что Хантер положил руку на пистолет. Дуэль? С ее братом?

Глава 31

– Тревожитесь за меня, Рыжик? Не стоит. Вы сами видели, что я умею обращаться со своими кулаками. Возможно, Сэм такой же высокий и проворный, как я, но такой тощий, что хватит одного хорошего удара, чтобы свалить его с ног.

На щеки Тиффани вернулись краски. Речь о драке, а не о стрельбе. Она и раньше видела, как Хантер кладет руку на свой револьвер. Наверное, это всего лишь привычка. Теперь ее охватило смущение, потому что он видел, как она испугалась, и принял это на свой счет. Нужно, по крайней мере, исправить это впечатление.

– Я не тревожусь, – заявила она. – Просто не люблю насилия в любом виде. – А затем резко добавила: – Если вы не собираетесь жениться на сестре Сэма Уоррена, вам следовало бы сообщить об этом его отцу.

Хантер одарил ее долгим взглядом, сопроводив его медленной улыбкой.

– Пожалуй, я так и сделаю.

О Боже, кажется, он собирается разорвать помолвку из за нее! Вряд ли это можно назвать уважительной причиной. Это не положит конец вражде, зато закончит перемирие!

– Извините, – поспешно сказала она. – Я не вправе давать вам подобные советы. И мне кажется, что следует помириться с Уорренами, прежде чем предпринимать подобные шаги.