Она сразу же увидела свет. Не слишком яркий, но достаточный, чтобы освещать двор под ее окном. Он струился из кухни. Как и запах дыма. Неужели кто то снова зажег плиту?

Сначала она подумала, что это Эндрю пытается сделать ей сюрприз. Он был так благодарен за постоянную работу, что стремился сделать даже больше, чем Тиффани просила. Наверное, Эндрю решил испечь хлеб ночью, чтобы доставить ей удовольствие. Неужели уже скоро рассвет? Она взглянула на небо, пытаясь определить время, но небо до самого горизонта было затянуто тучами. И тут она увидела струйки дыма, тянувшиеся вверх мимо ее окна. Дыма было слишком много, чтобы отнести его на счет плиты.

Побледнев, Тиффани выскочила из комнаты и бросилась к лестнице с криком:

– Горим!

Каждая жилка в ее теле вопила, побуждая кинуться к входной двери и выбежать наружу в поисках безопасности. Тем не менее Тиффани помедлила, сопротивляясь инстинкту. Она даже не была уверена, слышал ли кто нибудь ее крик. Может, огонь не так силен, как кажется, если судить по дыму. Может, хватит ведра воды, чтобы погасить пламя, прежде чем оно вырвется из под контроля. Если нет, придется вернуться наверх, чтобы убедиться, что все проснулись. При этой мысли Тиффани чуть не расплакалась.

Она распахнула дверь кухни и тут же закашлялась. Помещение было полно едкого дыма, который жег глаза. Только закрытая дверь не давала ему распространиться по коридору.

Дым скрыл даже слабый свет луны, лившийся в окно. Он был таким плотным, что Тиффани не могла сказать, где находится огонь. Посмотрев в сторону плиты, она увидела язычки пламени, вырывавшиеся из под стоявшей на плите сковороды, которой там не было, когда она отправилась спать. Значит, кто то снова зажег плиту, чтобы что то приготовить, а затем просто оставил сковороду на плите до тех пор, пока ее не охватило пламя. Кто стал бы делать что то столь опасное и безответственное? Пламя в сковороде взметнулось выше. Тиффани взмолилась, чтобы оно не достигло стен и потолка.

Бросившись в ванную, она закрыла дверь, чтобы отгородиться от дыма, и наполнила ведро водой. Она слышала, как кто то вошел в кухню. Открыв дверь, она устремилась к плите, радуясь, что кто то принес фонарь и осветил кухню.

– Дьявол, не делайте этого! – крикнул Хантер. От неожиданности Тиффани уронила ведро. Вода расплескалась, залив ее босые ноги.

Он нагнулся, пошарив на нижней полке буфета, и выпрямился с крышкой в руке, которую с грохотом опустил на сковороду. Пламя просто исчезло под ней.

– Как вам это удалось? – спросила Тиффани, пораженная.

– Пламя гаснет, если перекрыть доступ воздуха. Я научился этому у Джейкса, после того как загорелось несколько деревьев, когда мы попытались погасить водой воспламенившийся жир. Если горит жир, вода только расплескивает во все стороны горящие капли.

Говоря это, Хантер схватил ее за локоть и вытащил наружу через заднюю дверь. За ними вырвались клубы дыма.

– Вы в порядке? – спросил он, подняв ее подбородок и вглядываясь в лицо.

Тиффани оттолкнула его руку.

– У меня промокли ноги, – сказала она в ответ.

– Значит, в порядке.

Он бросил взгляд в сторону кухни. С открытой дверью дым быстро рассеялся. Когда Хантер снова посмотрел на Тиффани, его глаза не задержались на лице, а медленно прошлись по телу. До этого момента Тиффани не сознавала, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья.

– Вам следовало накинуть халат, – ворчливо заметил он.

Тиффани вспыхнула.

– Я думала, что дом горит! – заявила она, с возмущением отметив, что он выглядит не лучше.

Хантер был босой, в расстегнутой рубашке и брюках без пояса, которые едва держались у него на бедрах. Но она воздержалась от замечаний и последовала за ним, когда он вошел в кухню. Возгорание не причинило особого ущерба, не считая налета сажи на стенах и большой лужи на полу благодаря принесенному Тиффани ведру воды. Что ж, могло быть намного хуже.

– Идите спать, – сказал Хантер. Найдя два полотенца, он снял сковороду с плиты и вынес ее наружу, поставив на каменные плиты дорожки. – Уборкой займемся утром.

Медленно шагнув к двери, Тиффани вдруг сообразила, что больше никто не пришел на помощь.

– Вы единственный, кто меня услышал?

– Я еще не спал, и вы крикнули только один раз, у моей двери, так что вряд ли родители слышали вас в другом конце коридора. – Он бросил на нее взгляд. И опять его глаза задержались на ней, медленно пройдясь по телу. – В следующий раз кричите громче.

Откровенный взгляд напомнил Тиффани о состоянии ее одежды. Она снова вспыхнула.

– Надеюсь, следующего раза не будет. Мне что, нужно запирать кухню, когда я покидаю ее?

Он покачал головой.

– Нет, просто убедитесь, что плита остыла, или по крайней мере не оставляйте на ней ничего, даже кофейник.

Тиффани собиралась сказать, что плита была холодной и пустой, когда она ушла спать, но снова подумала об Эндрю. Он может потерять работу, если выяснится, что это он устроил пожар. Так что пока она не узнает, имеет он отношение к этому происшествию или нет, лучше не упоминать, что плиту зажгли снова, после того как она поднялась наверх. Если это проделка Эндрю, ей придется взять вину на себя. Тем более Хантер уже решил, что это ее оплошность.

Он последовал за ней в коридор.

– Хорошо, что я вернулся домой. Если бы вы воспользовались водой, огонь перекинулся бы на стены.

Тиффани содрогнулась при этой мысли, но тут же вспомнила о бессонных часах, которые провела этой ночью – и почему. Они двинулись дальше, и она осторожно подалась к Хантеру в надежде определить по запаху, где он был. Ее маневр не прошел незамеченным.

– В чем дело? От меня пахнет дымом?

– Я хотела проверить, не пахнет ли от вас Перл, – бросила она, поджав губы.

Он расхохотался.

– Ревнуете? Я провел ночь за игрой в покер. Выиграл, кстати.

Тиффани ускорила шаг, не удостоив его ответом, и чуть не упала, поскользнувшись на гладком деревянном полу. Хантер, схватив за локоть, удержал ее от падения.

– Может, отнести вас наверх?

Уловив в его голосе заботу, Тиффани решила, что он искренен, и коротко ответила:

– Нет.

– Я был бы счастлив.

Похоже, она ошиблась. В его голосе снова звучало веселье, и ей не нужно было оглядываться, чтобы знать, куда устремлен его взгляд. Туда, куда не полагается.

– Нет! И перестаньте пялиться на меня.

– Ни за что!

Его смех преследовал ее, пока она поднималась по лестнице.

Глава 27

Когда на следующее утро Тиффани спустилась вниз, кухня была набита Каллаханами. Эндрю тоже был там и совсем не выглядел виноватым, встретив ее взгляд приветливой улыбкой. Братья смывали со стен сажу, а Закери сидел за столом, надзирая за их деятельностью. Они почти закончили и даже подшучивали друг над другом. Когда Тиффани вошла, Коул швырнул в Джона мокрую тряпку и рассмеялся.

Хантер сразу заметил Тиффани.

– Кофе горячий, – сообщил он.

Его голубые глаза задержались на ней, медленно скользнув по кремовому платью. Судя по ухмылке, сопроводившей взгляд, он вспомнил скудное одеяние, которое было на ней прошлой ночью. Тиффани удалось не покраснеть. В конце концов, это не ее вина, что он застал ее в кружевной сорочке и панталонах.

Братья дружно приветствовали ее. Но не Закери. Он надел шляпу с широкими полями, которую держал в руке, и поднялся, собираясь уйти. Кивок, который он отвесил в ее сторону, был довольно коротким.

– Всякое случается, – сказал он. – Но это могло закончиться очень плохо. Впредь будьте внимательнее, мисс Флеминг.

Он обвиняет ее? Тиффани подождала, пока кто нибудь возьмет на себя ответственность, но все молчали. И все же она знала, что вчера вечером, когда она ушла из кухни, плита выгорела до углей, мерцавших за железной решеткой, а поверхность была едва теплой на ощупь. Тиффани помнила это совершенно точно, поскольку вытерла плиту мокрой тряпкой, прежде чем удалиться в свою комнату. Это означало, что после того как все легли спать, кто то снова разжег огонь.

– Я здесь ни при чем, мистер Каллахан, – натянуто отозвалась Тиффани. – Я протерла холодную пустую плиту, прежде чем погасить свет и отправиться спать.

– Тогда кто был в кухне посреди ночи? – поинтересовался Закери. Взгляды всех Каллаханов обратились на Эндрю.

Мальчик побледнел.

– Я бы никогда не сделал ничего подобного. Мне нравится здесь! После того как мы с мисс Флеминг поставили тесто, я провел вечер в бараке с мистером Джейксом. Можете спросить у него. Он назвал меня благодарным слушателем. У него столько историй, что он все еще рассказывал их, когда появился первый ковбой.

– Должно быть, это Билли. Он вернулся вместе со мной, – заметил Хантер.

Закери повернулся к Эндрю.

– Мы не обвиняем тебя, парень. Если кто то хотел поджечь нас, он бы просто бросил в окно горящий фонарь. Сейчас лето, и большинство из них по ночам открыто. Зачем делать вид, будто это случайность?

Он задал этот вопрос Тиффани, поскольку именно она намекнула на поджог. Но ответил Хантер:

– Потому что кто то хотел, чтобы пожар выглядел как несчастный случай. Прошлой ночью большинство из нас были в городе, включая работников, так что имелся неплохой шанс, что никто не заметит огонь в пустой части дома, прежде чем он разгорится. А если бы кто нибудь обнаружил огонь вовремя, его списали бы на чью то небрежность.

Глаза Тиффани расшились. Только этого не хватало! Они что, собираются обвинить в поджоге ее семью?

Джон подтвердил ее опасения.

– Уоррены, – произнес он, гневно сверкнув глазами.

Тиффани мысленно застонала, сознавая, что остальные настроены так же.

– Ваши соседи и раньше пытались поджечь ваш дом? – спросила она. – За все эти годы?

– Нет, они более прямолинейны, подобные уловки не в их правилах, – ответил Закери. – А после дождя, который разразился на рассвете, мы не нашли бы никаких следов. Пожалуй, я нанесу визит Фрэнку Уоррену. Если он хочет начать разборки прямо перед свадьбой…

– То никакой свадьбы не будет, – закончил его мысль Хантер.

– Будут похороны, – прорычал Джон.

Тиффани в ужасе смотрела на них. Теперь все выглядели разгневанными. В отчаянии она попыталась предложить другую версию:

– Это могли быть те двое, с которыми вчера подрался Хантер.

Закери устремил на сына суровый взгляд.

– И когда ты собирался рассказать, что ввязался в драку?

Хантер пожал плечами.

– Нечего рассказывать. Просто парочка шахтеров пыталась обвинить меня в своих несчастьях.

– Понятно. Ты не счел нужным упоминать об этом, потому что это я виноват в их несчастьях. Что произошло?

– Им не повезло, – коротко отозвался Хантер.

Закери фыркнул. Тиффани недоверчиво взглянула на Хантера. И это все, что он может сказать о вчерашней стычке? Ни слова о том, что его чуть не застрелили? Похоже, никто не собирается учитывать ее мнение насчет того, кто мог устроить поджог.

– Мы поедем с тобой, па, – заявил Джон. Хантер и Коул кивнули.

Закери помолчал, переводя мрачный взгляд с одного сына на другого.

– Ладно, ребята, поехали.

Тиффани недоверчиво смотрела, как они выходят через заднюю дверь.

– Стойте! Не делайте ничего сгоряча. Вы ведь не уверены, что это дело рук Уорренов!

Каллаханы, даже Хантер, и ухом не повели, направившись к конюшне. В отчаянии Тиффани прислонилась к рабочему столу, не представляя, что делать.

– Я не знаю этих людей, но… похоже, у них есть враги. Думаете, это безопасно – работать здесь?

Тиффани бросила на Эндрю острый взгляд. Он выглядел испуганным, но она не могла винить его в этом, после того как услышала гневные призывы Каллаханов отомстить обидчикам. И как она может убедить Эндрю, что все обойдется, если не верит в это сама?

Тем не менее она попыталась:

– Наверное, теперь они выставят караульного, чтобы никто из посторонних не болтался здесь по ночам. – А если нет, она предложит это сама… если кто нибудь из них вернется домой живой.

При этой мысли Тиффани побледнела, но Эндрю уже отвернулся, направившись в кладовую.

– Пойду принесу суп из ледника, чтобы снова поставить вариться.

Такое обыденное дело, но Тиффани так волнуется за свою семью, что не в состоянии разумно мыслить. Неужели нет никакого способа остановить Каллаханов?

Услышав топот копыт за окном, Тиффани бросилась по коридору к передней двери. Когда она выскочила на крыльцо, четверо ковбоев уже скакали прочь с ружьями в руках. Проводив их взглядом, она опустилась на качели и уронила голову на руки.

– Черт бы побрал эту вражду!

Глава 28

Роуз мрачно смотрела в окно, сидя в карете, катившей по улицам Чикаго. Точно так же она чувствовала себя, когда четырнадцать лет назад впервые ехала в этот великолепный дворец. Нервная, испуганная, отчаявшаяся. Она не питала особых надежд, что на этот раз ее миссия увенчается успехом, ведь она так печально проваливалась прежде.

Ненависть, владевшая человеком, к которому она направлялась, была воистину безумной. И каждый раз, когда Роуз приезжала в дом Паркера, пытаясь образумить его, она получала от ворот поворот. Он отказывался выслушать ее мольбы. Он отказывался вернуть ей жизнь. Она надеялась, что время приглушит его жажду мести, но напрасно. Угроза все еще висела над головой Фрэнка – и над ее головой. Господи, неужели четырнадцати лет недостаточно, чтобы этот ублюдок удовлетворил свое извращенное представление о возмездии?

И она по прежнему была единственной, кто знал правду. Этот было условием Паркера, чтобы оставить ее мужа в живых. Фрэнк не должен знать истинную причину, по которой она его покинула. Должно быть, Паркер надеялся, что Фрэнк умрет от разбитого сердца – и история повторится. Но Фрэнк для этого был слишком силен духом и телом.

Каждый раз, приезжая сюда, Роуз заново переживала первый акт мести Паркера, чуть не приведший к смерти Франклина. Долгие годы она винила в случившемся себя, но стоило ли?