– Чтобы убить Уорренов?!

Хантер презрительно фыркнул.

– Нет, чтобы помешать им убить нас. Па предпочел бы, чтобы дело не дошло до кровопролития, когда мы так близки к заключению постоянного перемирия посредством брака.

Тиффани не нуждалась в уточнении, но у Дженнифер, возможно, возникли бы вопросы.

– А кто женится?

– У Уорренов есть дочь.

Тиффани молчала, ожидая продолжения. Она надеялась выяснить, как он относится к помолвке, заключенной столько лет назад. Может, он ненавидит эту идею так же, как она? Если да, они могли бы стать союзниками! Две головы лучше одной, чтобы придумать, как сохранить перемирие, не принося жертву на брачный алтарь. Но Хантер явно не собирался обсуждать эту тему. Если до сих пор он не сводил с нее взгляда, вместо того чтобы уделять внимание своей работе, то теперь уткнулся глазами в стол, взявшись за него с двойным усердием. Тиффани решила не настаивать, по крайней мере сейчас, тем более что она уже отчасти удовлетворила свое любопытство относительно обитателей ранчо.

Она вернулась к Дигану, о котором Хантер, похоже, был не прочь поболтать.

– Выходит, в данном случае мистер Грант выполняет обязанности телохранителя?

– Можно сказать и так. Хотя это чертовски раздражает. Как будто мы не в состоянии позаботиться о себе сами.

Итак, Диган играет роль пугала. Тиффани не могла не признать, что он подходит для этой роли, но не понимала, зачем он вообще понадобился. Рой никогда не сделал бы того, в чем его только что обвинил Хантер. Как и Карл. А вот Сэм…

Она знала своих братьев не настолько хорошо, как хотелось бы, а последние пять лет они вообще не виделись, хотя и продолжали переписываться. Тем не менее она была уверена, что ни один из них не стал бы стрелять из засады. И меньше всех Рой, которого Каллаханы назвали зачинщиком этих ссор. Он был мечтателем, сочинял стихи и был старше ее всего лишь на десять с половиной месяцев. Они оба родились в один год. Но Тиффани могла представить, как рассвирепеет Сэм, если Каллаханы обвинят Роя в том, чего тот не делал. Вполне возможно, что он захочет поквитаться с ними. Как старший, Сэм считал себя защитником братьев. Но даже Сэму всего лишь девятнадцать! И она не могла вообразить ни одного из своих братьев стреляющим исподтишка, и не один раз, а дважды.

– А что говорит шериф по поводу этих выстрелов? – поинтересовалась она.

– Росс занимается фактами, а не досужими домыслами. Что бы ни думал, он не станет делиться своими соображениями, пока не получит доказательства.

Оставалось только пожалеть, что семейство Хантера не следует этому правилу, но Тиффани воздержалась от замечаний.

– А каковы отношения вашей семьи с владельцами других ранчо?

– Все обитатели Нэшарта и его окрестностей, кроме Каллаханов и Уорренов, всегда ладили между собой. В последнее время даже образовалось сообщество, выступающее против шахтеров, которые стали перебираться в эти края. Многие опасаются, что Нэшарт превратится в подобие Виргиния Сити, Хелены или Бьютта, шахтерских городов, расположенных западнее, куда стекается публика, которая не в ладах с законом.

Тиффани удивилась.

– Впервые слышу, что Нэшарт – шахтерский город.

– Одна шахта еще не делает его шахтерским городом, по крайней мере пока. В этом году здесь нашли медь, слишком близко для нашего спокойствия. Бьютт – один из самых больших шахтерских городов на территории. Один из тамошних шахтовладельцев по имени Хардинг прислал свою команду, и они приступили к разработкам, прежде чем кто либо в Нэшарте услышал о находке.

– И что?

– Нашли две жилы. Одна из них проходит по нашим землям. Мы даже не знали, что они там роют, пока один из туннелей не обрушился, оставив такую здоровенную яму, что в нее провалились несколько бычков из нашего стада. Па был в ярости, но управляющий Хардинга заявил, будто не знал, что они вторглись в чужие владения. Они пытались купить у нас эту полоску земли, пытались взять в аренду, даже предлагали сделать нас партнерами. Па сказал «нет» в ответ на все эти поползновения. Он скотовод до мозга костей. Ему плевать, даже если мы сидим на богатой медной жиле. В общем, Хардинг не стал бы возражать, если бы мы психанули и уехали. Или вообще исчезли.

Тиффани ощутила гнев, прозвучавший в ее голосе.

– То есть имеется владелец шахты, который положил глаз на вашу землю, но вы предпочитаете думать, что в вас с Коулом стреляли соседи, едва вышедшие из юношеского возраста? Ведь это мог организовать Хардинг?

– Что заставляет вас думать, что сыновья Уоррена настолько молоды?

– Догадалась исходя из возраста Коула и того, что первая стычка произошла между ним и Роем.

– После двух драк было естественно прийти к такому выводу. В любом случае Хардинг получил от ворот поворот, а его делишками занялся шериф. Ему ничего не остается, кроме как прикрыть жилу и убраться отсюда. В Монтане найдено слишком много золота, серебра и меди, чтобы за них убивать.

– Возможно, мистер Хардинг смотрит на это иначе, – возразила Тиффани, повысив голос.

– Тогда он дурак!

– А кто говорит, что это не так? – сердито парировала она.

– Теперь моя очередь спросить, что здесь происходит?

Диган вернулся и стоял в дверях, прислонившись к дверному косяку. На его лице не было насмешки, только любопытство. Хантер швырнул свою тряпку и выскочил из кухни, не сказав ни слова. Тиффани снова повернулась к раковине, чтобы скрыть румянец. Неужели она действительно на повышенных тонах разговаривала с сыном хозяина?

– Вы собираетесь сообщить старшему Каллахану, что меня следует уволить? – осведомилась она, не оборачиваясь.

– Вы хотите, чтобы вас уволили?

Она резко обернулась.

– Вы не считаете, что меня следует уволить? Хантер наверняка так считает.

Уголок его губ слегка приподнялся, что могло стать улыбкой, но не стало.

– Потому что у вас есть свое мнение?

– Это была перебранка. Мне следовало держать свои мысли при себе.

– Если Хантер захочет вас уволить, он сделает это сам. Но могу поручиться, это не то, чего он хочет.

Глава 15

Этим вечером Тиффани рано удалилась в спальню, которую выбрала днем. Это была довольно приятная комната, хотя небольшая и скудно обставленная: бюро, гардероб с зеркалом на внутренней стороне одной из дверец, двуспальная кровать с тумбочкой и медная жаровня у окна. Все, что нужно, хотя и чересчур по спартански. Она могла бы попросить Анну смастерить дополнительную мебель, раз уж у горничной в ближайшие недели будет столько свободного времени. При этой мысли Тиффани улыбнулась. Хотя Анна призналась, что умеет делать подобные вещи, Тиффани просто не могла вообразить свою миниатюрную горничную строгающей доски и орудующей молотком. Но не могла вообразить и себя за стряпней, если уж на то пошло.

Это была угловая спальня в задней части дома, прямо над кухней. Тиффани выбрала ее, потому что здесь было три окна, позволявшие устроить сквозняк, если понадобится. Она подошла к окну, выходившему на восток. Снаружи было темно, и она почти ничего не видела, кроме луны и звезд. Какая разница с тем ночным видом, который открывался из окна ее спальни в городе! Там она даже поздно ночью могла видеть уличные фонари, элегантные дома и экипажи, проезжавшие мимо. А здесь видела только свет в окнах барака для работников, мерцавший в темноте, и больше звезд, чем наблюдала за всю свою жизнь. Издалека доносился вой какого то животного. Собака? Не волк же, в самом деле?

Тем не менее Тиффани испытывала удовлетворение от прошедшего дня. Дом, пусть и небезупречно чистый, стал вполне пригодным для житья. Она была очень благодарна ковбоям. Они за несколько часов сделали все, что она попросила. И хотя сетовали, когда приступали к уборке, но искренне переживали, правильно ли все сделали, когда она пришла с проверкой.

Один из них, Слим, ковбой с удивительно длинными усами, даже растрогал ее, ворвавшись в гостиную с букетом полевых цветов. Тиффани проверяла, как вычистили мебель, проводя пальцами по спинкам стульев, когда он вручил ей букет со словами:

– Моя ма любила, когда в доме цветы. Что то я не заметил здесь ни одного цветочка, даже высохшего.

Она была так тронута, что ее глаза слегка увлажнились. Но она определенно увлеклась своей ролью, когда пообещала, что первый пирог, который испечет, будет для них. Ковбои встретили это сообщение радостным гиканьем, наперебой называя свои любимые лакомства. Тиффани чуть не застонала, вспомнив, что вначале ей нужно научиться готовить!

Она по прежнему не представляла, как это сделать, но после того как этим вечером отведала жаркое Джейкса, которое Хантер, как и обещал, принес в дом, это стало ее третьей целью. Жаркое действительно было безвкусным, хлеб – черствым. Хорошо еще, что масло не прогоркло. А потом ей пришлось снова мыть посуду!

На этот раз Хантер действительно пришел ей на помощь. Она предпочла бы, чтобы он этого не делал. Стоять рядом с ним возле раковины оказалось даже хуже, чем рядом с Диганом, хотя Тиффани не совсем понимала почему. Но она слишком устала, чтобы задумываться об этом.

– Вы выглядите несколько утомленной, – заметил Хантер в качестве объяснения.

Какой вежливый способ сказать, что она выглядит ужасно!

– Это не совсем то, чего я ожидала, когда бралась за эту работу, – призналась она.

– Я не говорил вам, что кухня – мое любимое место в доме? – спустя некоторое время поинтересовался Хантер.

Тиффани одарила его скептическим взглядом. Он хмыкнул.

– Позвольте перефразировать. Отныне это мое любимое место. Вы оживили его, Рыжик. У меня такое предчувствие, что я постоянно буду болтаться у вас под ногами.

Он что, снова заигрывает с ней или пытается проявить дружелюбие? Трудно сказать, когда человек смеется так много, как Хантер Каллахан.

– В таком случае постараюсь не наступать на вас.

Хантер только ухмыльнулся в ответ. Тиффани слишком устала, чтобы обращать на него внимание. Она не просто утомилась, от непривычных занятий она ощущала ломоту во всем теле и ничего так не хотела, как упасть в постель. Но она поднялась в свою комнату слишком рано, чтобы спать. К тому же надо было написать матери, чтобы объяснить свои поступки, что было непросто.

Тиффани не сомневалась, что будь Роуз здесь, она никогда бы не позволила дочери устроить этот маскарад. Тем не менее Тиффани нуждалась в разрешении матери, пусть даже задним числом. Ей даже не пришло в голову солгать Роуз, хотя и подумывала о том, чтобы опустить тот факт, что Закери рассчитывает, что она будет готовить еду. Но лишь потому, что ее мать оскорбилась бы за свою девочку.

К счастью, в ее единственном чемодане нашлись письменные принадлежности. Тиффани слишком устала, чтобы распаковывать вещи, но беглый осмотр содержимого показал, что она лишилась всех, кроме одного, вечерних платьев и всех ночных рубашек. Последнее означало, что придется спать в сорочке и панталонах. Но у нее сохранилась шкатулка с драгоценностями, хотя вряд ли она в своем новом образе сможет носить дорогие украшения. Тиффани позволила себе усталую усмешку. Подумать только! Грабителям не достался самый ценный чемодан в этом поезде. Наверное, бандит, опустошивший большую часть багажного вагона, оставил самые тяжелые чемоданы напоследок, а потом у него уже не осталось времени.

При отсутствии письменного стола или хотя бы туалетного столика ей пришлось писать прямо на крышке ящичка для письменных принадлежностей, сидя на постели. Она начала:

«Дорогая мама!

Я так по тебе скучаю! Только что я слышала, как за моим окном завывает волк. А днем мне рассказали про гризли, который так сильно напугал одного молодого человека, что тот поседел. Дикие звери! Я начинаю узнавать на собственном опыте, что Монтана совсем не так цивилизованна, как ты говорила. Я чувствую себя испуганной и чуждой этим местам, но знаю, что ты беспокоишься из за телеграммы, которую я прислала, поэтому позволь мне объяснить.

Все произошло совершенно случайно! Я стояла на платформе, так нервничая из за встречи с отцом, что чуть не осталась в поезде, и тут появились, ты не поверишь, два члена того самого семейства, куда ты хочешь выдать меня замуж. Они приняли меня за экономку, которую нанял мой отец. Она ехала в моем поезде, но Запад привел ее в такой ужас, что она сделала то, что хотелось бы сделать и мне, – вернулась домой. А я нет. Я помню о своем обещании. Но возможность, которую предоставили мне Каллаханы, была слишком заманчивой, чтобы пренебречь ею. Представляешь, они наняли меня к себе экономкой! И даже не догадываются, кто я на самом деле. Только не смейся, пожалуйста. Какой бы забавной ни казалась тебе их ошибка, я решила, что это идеальный случай познакомиться с моим женихом, узнать настоящего Хантера Каллахана, а не его неискреннюю, подчищенную маску, которую он будет носить, ухаживая за мной в доме моего отца. В конце концов, это была твоя идея – дать ему шанс. Но как я могу сделать это, если даже не знаю, как он относится к этой свадьбе? Здесь, в его доме, я могу выяснить, каков он на самом деле и каковы его настоящие чувства. И кстати, ты была права. Он оказался весьма привлекательным и, кажется, вполне добродушным».

А также несносным и склонным к поспешным выводам. Но это Тиффани оставила при себе. Если ее мать решит, что Хантер может понравиться ее дочери, она снисходительнее отнесется к пребыванию Тиффани там, где она сейчас находится.

«Я не прошу, чтобы ты позволила мне оставаться здесь все два месяца, мама, просто дай немного времени, чтобы я смогла сформировать мнение о своем женихе. К тому же я чувствую, что пока еще не готова к встрече с отцом. Он ждал пятнадцать лет, чтобы увидеться со мной, так что еще несколько недель не сделают для него существенной погоды.

Но для меня это важно. Обещаю не затягивать эту историю, тем более что мне не терпится снова увидеть братьев. Но я хотела бы привыкнуть к Монтане, прежде чем встречусь с отцом. Тебе известно, как я отношусь к нему. Слишком много навалилось на меня сразу: незнакомое место, жених, которого я не знаю, отец, которого не помню. Позволь мне пройти этот путь постепенно. Я знаю, что делаю. Так что, пожалуйста, придумай оправдание, чтобы объяснить задержку моего прибытия на некоторое время. Что нибудь неопределенное. А чтобы я не умерла за это время от голода, пришли, пожалуйста, несколько поваренных книг для повара Каллаханов. Насчет голода я, конечно, преувеличиваю, но не насчет книг. Местный повар привык кормить ковбоев на пастбищах. Думаю, ты в состоянии вообразить, насколько неаппетитны его блюда.