Тиффани резко обернулась, но Диган уже обошел ее, войдя в кухню. Она беспомощно наблюдала за ним, словно прикованная к месту. Он сказал, что поможет, но почему то она не думала, что он имеет в виду настоящую помощь. Вот почему не осмелилась дать ему поручение. Кроме того, он уже помог ей, побудив работников взяться за уборку.

Диган воспользовался насосом, чтобы наполнить раковину, а затем бросил в воду горсть мыльной стружки из коробки, стоявшей на подоконнике.

– Посуду легче мыть, если дать немного отмокнуть в мыльной воде.

Тиффани не ответила, уставившись на гору грязных тарелок, высившуюся на рабочем столе посредине комнаты. При мысли, что придется дотронуться до них, она содрогнулась. Хотя у нее была дюжина вопросов, она не могла набраться храбрости, чтобы заговорить со своим добровольным помощником. Ее воображение рисовало картины, как он грабит поезда, почтовые кареты и даже банки. Неужели бандиты могут быть такими разносторонними?

Диган, сняв пиджак, повесил его на крючок у двери и закатал рукава рубашки. С широкими плечами, мускулистыми руками и револьвером на боку, он казался в кухне совершенно неуместным. Взявшись за тарелки, он начал соскребать остатки еды в большую кастрюлю и погружать их, одну за другой, в мыльную воду. Это обыденное занятие сделало его чуть менее устрашающим и развязало Тиффани язык.

– Мистер Диган…

– Вообще то Диган Грант.

– Мистер Грант…

– Диган, если не возражаете.

– Извините, но я не могу за один день отказаться от привычных правил. Мистер Грант, я понимаю, что это странный вопрос, но вы знаете что нибудь о приготовлении еды?

Она могла поклясться, что он подавил улыбку.

– Я умею кипятить воду, если это имеет отношение к стряпне. И знаю, что для приготовления хлеба требуются дрожжи, хотя не представляю, что еще.

– Я тоже, – со вздохом призналась она. – Когда я сказала мистеру Каллахану, что не кухарка, я не просто указала, что это не входит в обязанности экономки. Я действительно не умею готовить. Не уверена, что он услышал меня. Если вообще хотел услышать, что, пожалуй, ближе к истине.

Грант не ответил, наполнив ведро водой и поставив на широкую стойку рядом с раковиной.

– Вы будете мыть и полоскать, а я – вытирать.

Тиффани восприняла это как намек, что он не хочет продолжать разговор, и закатала рукава, насколько это было возможно. Получилось не слишком высоко, учитывая узкие манжеты. Не приходилось сомневаться, что желтое платье будет испорчено.

Если бы Роуз видела ее сейчас, она бы решила, что дочь лишилась рассудка. Стоил ли шанс познакомиться с Хантером таких жертв? Наверное, нет, но возможность избежать встречи с человеком, из за которого она пролила столько слез, безусловно, стоила. Надо потерпеть всего два месяца, и она уедет домой, не повидавшись с отцом.

Сцепив зубы из за того, что предстоит делать, Тиффани шагнула к раковине. Краем глаза она заметила на угловом столике деревянный ящик, предназначенный для хранения хлеба. Ее посетила идея, как разрешить проблему с готовкой.

– Хлеб! – воскликнула она. – В городе есть булочная. Я могу заказать доставку!

Она не поняла, что сказала это вслух, пока Диган не отозвался:

– Сомневаюсь, что Каллаханы собираются покупать что либо, что, по их мнению, вы могли бы приготовить сами. Кроме того, не можете же вы кормить домочадцев одним хлебом?

Приуныв, Тиффани сунула руки в воду и достала тарелку.

– Завтра в городе надо будет поискать книгу о приготовлении пищи.

– Желаю удачи.

Уловив в его голосе сарказм, она бросила на своего помощника взгляд и обнаружила, что он стоит слишком близко. Она предпочла бы увеличить расстояние между ними, но опасалась, что он заметит и почувствует себя задетым. Не хватает только, чтобы она разозлила бандита!

Но в данный момент Диган не выглядел как бандит. А когда он взял тарелку из ее рук и принялся вытирать, Тиффани едва сдержала нервный смешок. Что он сказал? Ах да, что она едва ли найдет в городе поваренную книгу. Наверное, Анна была права, предположив, что в единственном магазине, который они заметили на главной улице, торгуют только самым необходимым. Но что же делать?

– А тот человек, Джейкс, не мог бы готовить для Каллаханов? – в отчаянии спросила она.

– Его уже просили, но он отказался. Он готовит для работников, на пастбище и в бараке. Кроме того, его простая еда хоть и сытная, но зачастую безвкусная.

Тиффани чуть не сломала голову, пытаясь сообразить, как сможет готовить для этих людей, не имея никаких указаний.

Она протянула Дигану очередную тарелку, и их плечи соприкоснулись. Ее желудок ухнул от страха вниз, но Диган, казалось, ничего не заметил. Тиффани потихоньку отодвинулась, чтобы этого больше не случилось.

– Надо будет завтра отправить письмо домой. Попрошу маму прислать поваренную книгу, – сказала она, взявшись за следующую тарелку.

– А тем временем что будете делать?

Почти каждое слово, сказанное Диганом Грантом, указывало Тиффани на дверь. А его физическая близость просто подталкивала ее в том же направлении. «Уезжай, – сказала она себе, – и все вопросы разрешатся, по крайней мере вопрос с готовкой».

Ей пришла в голову очередная идея.

– Я поговорю с миссис Каллахан. У нее должны быть какие нибудь семейные рецепты, которыми она могла бы поделиться. Я объясню, что ее муж поступает неразумно.

– Полагаю, она преданна своему мужу, – возразил Диган. – Вряд ли ей понравится, если вы станете критиковать его.

Верно. Пожалуй, не стоит обращаться к Мэри Каллахан. Та скорее всего поделится с мужем, и Закери придется признать тот факт, что он платит Тиффани двойное жалованье ни за что. Отсутствие штата слуг уже сделало бессмысленным пост экономки. Осталось только место кухарки. И если она не справится с этой работой, ее просто уволят. Какая ужасная мысль. Она и представить не могла подобную возможность, когда затеяла эту историю.

Одно дело отказаться самой, и совсем другое – потерпеть поражение. Пожалуй, завтра она проведет в городе больше времени, чем собиралась. Наверняка там найдется кто нибудь, кто сможет ей помочь.

– Ладно, что нибудь придумаю.

– Помимо того, чтобы уволиться?

Она снова бросила взгляд на Гранта. На этот раз он смотрел прямо на нее, вызвав в душе трепет, но, что удивительно, не страх. Он явно был опасен, но, признаться, поражал воображение своей мрачной красотой.

При этой мысли Тиффани вспыхнула и поспешно сунула ему последнюю тарелку.

– Да, помимо этого. – Она отошла к столу, чтобы взять две кастрюли и отнести к раковине. – Почему кухня находится в таком жутком беспорядке? Кто нибудь из Каллаханов пытался готовить?

У нее в мозгу возник образ Хантера, стоящего перед железной плитой и помешивающего содержимое кастрюли, и ее губы изогнулись в усмешке. Диган, ставивший в буфет чистые тарелки, ничего не заметил.

– Нет, просто Эд уехал разозленный. Он приготовил одно из своих лучших блюд, чтобы смягчить удар от своего отъезда. Это возымело обратный эффект. Он объявил об отъезде, когда мы еще сидели за столом. Закери пришел в ярость. Они поскандалили, и Эд отбыл, не прибравшись на кухне.

– Мистеру Каллахану следовало бы сдерживать свой нрав, – пробормотала Тиффани себе под нос.

Диган вернулся как раз вовремя, чтобы взять у нее первую кастрюлю. Несколько расслабившись от совместных трудов, Тиффани поинтересовалась:

– Могу я спросить, что вы здесь делаете, мистер Грант?

– Не пасу скот.

Он больше ничего не сказал, и внезапно Тиффани снова ощутила исходящую от него опасность. Зачем только спросила? О чем вообще думала? Раздосадованная, она принялась яростно скрести оставшиеся кастрюли. Она не поднимала глаз до тех пор, пока за ее спиной не раздался голос:

– Что здесь происходит? Не верю своим глазам.

Глава 14

Диган, должно быть, узнал голос и даже не обернулся. Тиффани подумала, что это, возможно, Хантер, и оглянулась, чтобы убедиться. В дверях кухни действительно стоял Хантер, недоверчиво уставившись на спину Дигана, вытиравшего посуду.

Тиффани бросила взгляд на Дигана. Тот выглядел совершенно невозмутимым, ничуть не смущенный тем фактом, что его застали за подобным занятием.

– Кто то должен навести здесь порядок, если мы хотим прилично питаться, – произнес он, по прежнему не оборачиваясь.

– Ты никогда не был особо привередливым в еде, – заметил Хантер.

– К счастью, – сухо отозвался Диган.

Тиффани шагнула к плите, чтобы взять последнюю грязную кастрюлю, что привлекло к ней внимание Хантера.

– Признаться, не ожидал увидеть вас за работой, Рыжик, – лениво протянул он. – Думал, будете только хлыстом щелкать.

Тиффани напряглась, задетая этим несправедливым замечанием.

– Если не собираетесь помогать, мистер Каллахан, вам лучше уйти.

– Ни за что. Пропустить такое развлечение…

Сытая по горло его поддразниванием, она швырнула в него мокрой тряпкой. Та приземлилась у ног обидчика. Тиффани огорчилась, что не попала ему в грудь, хотя потом, наверное, ей пришлось бы пожалеть о своем поступке.

– Тогда помогайте, – сказала она. – Можете начать с этого стола.

Хантер не отказался. Улыбнувшись, он проследовал внутрь с тряпкой в руке. Неужели он все находит забавным? С некоторым опозданием она сообразила, что вела себя как Тиффани, а не как Дженнифер. Новая экономка никогда бы не стала отдавать приказы сыну хозяина дома.

Диган наконец развернулся и прислонился к рабочему столу, продолжая вытирать кастрюлю. Тиффани догадалась, что ему просто хотелось убедиться, что Хантер действительно взялся за работу. Справедливости ради она вынуждена была признать, что на месте Хантера не стала бы помогать с уборкой. Для этого есть наемные работники, пусть даже у Каллаханов в данный момент не хватает рабочих рук.

Но Хантер удивил ее. Он принялся скрести кухонный стол с самым серьезным видом.

– Ребята расслабились, – сказал он Дигану, кивнув в сторону двери. – При таких темпах они сегодня ночью не сомкнут глаз. Им нужен стимул. Ты бы занялся.

Диган не возражал. Поставив кастрюлю на стол, он вышел из комнаты. Тиффани не стала притворяться, будто не поняла, что имел в виду Хантер, говоря о стимуле.

– Почему они его боятся?

– А почему вы шепчете?

Тиффани даже не сознавала, что говорит шепотом.

– Вы не могли бы ответить? – произнесла она громче.

– Он метко стреляет. И им это известно.

Тиффани ахнула.

– Так он преступник?

Хантер снова развеселился.

– Нет, просто достаточно ловок с револьвером, с помощью которого зарабатывает на жизнь. Преступники нарушают закон. Диган не расхаживает по улицам, стреляя в людей ради забавы. Во всяком случае, я такого не видел. Он чтит закон.

– Как же тогда называется его профессия?

Хантер пожал плечами.

– Охранник, телохранитель, наемный стрелок, миротворец – выбирайте любое.

Последнее заинтриговало Тиффани.

– И как он добивается мира?

Он хмыкнул.

– Запугивая противоположную сторону.

– Вы тоже боитесь его?

Хантер казался искренне удивленным.

– С какой стати? Она работает на нас, а не на Уорренов.

Ей не понравилась такая постановка вопроса.

– То есть если ли бы он работал на них, вы бы тревожились?

– Возможно… если бы я не знал его. Он не станет затевать ссору. Для этого он слишком скор на руку. Это было бы просто нечестно.

– Вы уверены? Или это всего лишь ваше мнение? – уточнила Тиффани.

Хантер вдруг нахмурился.

– К чему столько вопросов о Дигане?

– Если я останусь здесь…

– Если?

– Да. Если я останусь, мне нужно знать, насколько это безопасно. Так почему ваш отец нанял охранника?

– Несколько месяцев назад произошла стычка, из за которой наше перемирие с соседями дало трещину. Мой брат Коул подбил глаз Рою Уоррену, когда они вместе работали на строительстве моего дома. Спустя несколько дней Коулу чуть не отстрелили ухо. У нас нет сомнений, что это Рой пытался сравнять счет. Но когда шериф Росс попытался поговорить с ним, Уоррены словно взбесились.

– И что случилось?

– Старший из братьев, Сэм, явился в салун «Голубая лента», явно напрашиваясь на ссору. Мы там часто бываем, а Уоррены обычно держатся в стороне от этого заведения. Он сел играть в покер с моим братом Джоном и обвинил его в шулерстве. Такой наглости Джон не стерпел бы ни от кого, тем более от Уоррена. Они вышли наружу, чтобы разобраться. Думаю, один из них не дожил бы до утра, если бы не появился шериф и не швырнул обоих в каталажку. Утром Сэм извинился. Он, видите ли, был слишком пьян, чтобы мыслить здраво.

– А ваш брат? Тоже извинился?

Хантер приподнял бровь.

– Может, у Джона и вспыльчивый характер, но ему не за что извиняться. Жульничество в картах считается серьезным проступком в здешних краях, и быть обвиненным в этом без всякого основания… Удивительно, что за подобное оскорбление Джон не застрелил Сэма прямо за карточным столом. И будто этого недостаточно, чтобы снова начать военные действия, кто то выстрелил в меня, когда я приехал в город за новым седлом. Не успел я выйти из седельной мастерской, как прогремел выстрел и я повалился назад, разбив витрину.

Тиффани ахнула.

– В вас попала пуля?

Хантер засмеялся.

– В мое новое седло. Я отделался несколькими царапинами от разбитого стекла.

– Кто в вас стрелял?

– Я так и не узнал. В то утро в городе было несколько бродяг, а также пассажиры с поезда, коротавшие время до отправления. Но Карл Уоррен в тот день тоже был в городе.

Тиффани пришлось прикусить язык, чтобы не кинуться на защиту братьев. Ведь предполагается, что они даже не знакомы. Тем не менее она заметила:

– Мне кажется, здесь слишком много домыслов, не подкрепленных доказательствами.

– Возможно, – отозвался Хантер. – Но эти домыслы небезосновательны. Когда па услышал, что Диган Грант находится в наших краях, он нашел его и нанял.