– Королева островов? – воскликнул Александр.

– Да, так она себя величает. – Не будь Моргана венценосной особой, тон ее можно было бы назвать злоехидным. – Выскочила замуж за какого-то мелкого королька, да и то ей, считай, повезло, она ведь ходила в полюбовницах у Мерлина одни боги знают сколько лет, а он ей в деды годился!

Александр с Морганой сидели вдвоем в королевиной опочивальне – этой обители блаженства. Граф Ферлас, отдохнув в замке два дня, отбыл домой, к матушке, с печальным известием о смерти брата, и с тех пор королева всячески старалась ублажить своего юного возлюбленного, оскорбленного в лучших чувствах, и доказать ему, что между ними ничего ровным счетом не изменилось. Александру уже приходило в голову, что, пока Ферлас гостил в замке, беседы между графом и королевой Морганой как-то слишком затягивались, даже если им и в самом деле многое надо было обсудить. Но хотя юноша не признался бы в этом даже самому себе, он был скорее рад отдохнуть немного от необходимости постоянно угождать и прислуживать своей даме и от еще более изнурительных занятий любовью.

И тем не менее, когда его наконец позвали, Александр кинулся к возлюбленной со всех ног. Он застал Моргану одну в королевских покоях: она сидела у окна, выходящего на юг, на речную долину. Юноше дозволили поцеловать руку, не более, и, встав с колен, он заметил, что прелестное личико омрачено заботой.

Но спрашивать о том, что ее гнетет, не понадобилось. Моргана резким жестом указала юноше на кресло напротив собственного и заговорила сама.

Граф Ферлас и его брат, поведала Моргана, входили в число рыцарей, которые служили ей еще до того, как ее изгнали в Каэр-Эйдин, и не покинули королеву и в заточении – сперва там, а затем в Кастель-Ауре. И хотя (тут Моргана одарила Александра трогательно-жалобным взглядом) нельзя утверждать, не погрешив против истины, будто брат ее Артур обращался с узницей с неуместной суровостью, все же плен есть плен, и ее верные рыцари всегда считали и считают кару несправедливой. Так что они объединили усилия, дабы по возможности помочь ей и убедить Артура вернуть сестре свободу. Они знали – а кто не знал? – что главным к тому препятствием была королевская советница и преемница Мерлина, Нимуэ, жена короля Пелеаса Островного.

Именно о Нимуэ и шла теперь речь. Александр, конечно же, слыхал о ней, о юной подопечной и ученице великого Мерлина, которую еще девочкой отдали в Озерное святилище на Авалоне, но Нимуэ покинула тамошних дев, чтобы жить с Мерлином и перенимать его мудрость.

– Некогда Мерлин не прочь был взять в ученицы меня, да только испугался, что я превзойду его в могуществе, – рассказывала Моргана. – И вот он убедил моего брата Артура спровадить меня на север и выдать за короля Урбгена Регедского. Оба короля охотно использовали меня, чтобы скрепить союз между двумя королевствами; а я оказалась заперта в Урбгеновом замке в Лугуваллиуме, в обществе дряхлого старика. Его двое сыновей были старше меня – и оба меня возненавидели.

Так королева излагала свою версию событий прошлого, расцвечивая историю мастерски искаженными общеизвестными фактами, о которых Александр наверняка был наслышан. А правда состояла в том, что на пути к почетному браку невесту сопровождал Мерлин как представитель Артура и Моргана попыталась лестью заставить чародея обучить ее начаткам своего искусства. Мерлин холодно отказался – и с тех пор стал ей заклятым врагом; причем вражда эта распространилась и на Нимуэ, его преемницу. Даже недавнее убийство Моргаузы, единокровной сестры Морганы, отчего-то вменяли в вину Мерлину, притом что Мерлина при дворе уже не было, а зарубил королеву ее же собственный сын. Но ведь все знали, что Мордред, сын Моргаузы от Артура, при этом присутствовал, – и как знать, что за распоряжения получил он от королевского советника?

Так что Моргана изменила подход, подстраиваясь под прискорбную верность Александра верховному королю. Зорко следя за юношей из-под полуопущенных век, она ненавязчиво подводила к сути. Памятуя о случившемся, как знать, что может однажды произойти с другой королевой – с ней самой, ввергнутой в заточение, подобно Моргаузе, по облыжному обвинению в измене, притом что, в отличие от Моргаузы, у нее нет ни сыновей, ни родни, которые могли бы ее защитить, – никого! Есть только венценосный брат, который прислушивается лишь к своекорыстным советам Нимуэ, призванным отдалить Моргану от брата, а ведь она могла бы поставить ему на службу силу куда более великую, нежели у Нимуэ!

Да, кивнула королева, поймав озадаченный взгляд Александра, такое возможно. У беспомощной королевы есть один, только один способ противостоять магии Нимуэ и обелить себя перед братом. Есть один талисман; заручившись им, Моргана обрела бы такую силу. Ферлас и его брат отправились на поиски этого талисмана. Они не преуспели, равно как и еще один из ее рыцарей, отважившийся на этот подвиг до них.

Так разве может она просить кого-то еще, такого храброго и великодушного, отправиться в поход столь опасный? Лучше она проведет остаток дней своих беспомощной узницей и, возможно, погибнет так же, как и Моргауза, от руки убийцы во тьме…

Какой бы магией королева Моргана на самом деле ни обладала, владела она одним искусством, которому Мерлин никак не смог бы ее обучить, – а Александр ведать не ведал, что оно доступно большинству женщин. Благодаря этому искусству прекрасные глаза затуманились слезами, в нежном голосе прозвучало рыдание, а возлюбленный кинулся к ее ногам, позабыв обо всех своих смутных сомнениях и клянясь всеми богами календаря, что он выполнит любое ее пожелание, даже если это грозит ему гибелью. Александр был пылок, горяч и очень молод. Вот оно, приключение, ради которого он некогда выехал из Крайг-Ариана – как же давно это было! Вот она – самая суть поэзии, и красоты, и рыцарственности! Подвиг во имя королевы, столь прелестной и любящей!

Моргана, охотно принимая его клятвы, и поцелуи, и платок тонкого льна, дабы осушить слезы, откинулась к спинке кресла, дабы поведать юноше о подвиге, столь близком ее сердцу, о походе, уже дважды предпринятом, – и оба раза закончился этот поход неудачей и смертью.

То был поход за Граалем.

Историю, которую она начала рассказывать, Александр уже отчасти знал. Тайная любовь короля Утера и Игрейны, герцогини Корнуэльской, приведшая к рождению Артура, уже стала легендой; мальчика спрятали от всех, и рос он в безвестности, а потом нежданно-негаданно объявился рядом с умирающим Утером в битве. О последующем удивительном чуде, когда, ведомый чародеем Мерлином, юный король извлек волшебный меч Калибурн из камня и был провозглашен законным королем всей Британии, пели и повествовали у каждого очага.

О том, как меч некогда попал к Мерлину, мало кто ведал: эту подробность совершенно затмили ошеломляющие события, связанные с восшествием на престол юного короля. А вот Моргана историю меча знала, ибо слышала от сестры Моргаузы, а та в свою очередь от соглядатаев, в давние времена подосланных следить за всем, что происходит при королевском дворе.

Меч Калибурн некогда принадлежал императору Максиму, которого бритты, во время его недолгого правления в их стране, прозвали Максеном. Его отковал для короля некий бриттский кузнец – если верить легенде, сам Веланд – в кузне в валлийских горах. Клинок обладал волшебной силой. Им мог владеть лишь тот, кто по праву рождения является королем Британии.

Когда Максен умер в чужих краях, преданные императору солдаты, не желая допустить, чтобы меч попал в чужие руки, отвезли его обратно в Британию и закопали, вместе с прочими сокровищами, под алтарем в храме Митры в Сегонтиуме, последней могучей крепости Максена на побережье Уэльса. Там Мерлин и нашел чудесный клинок с помощью своего магического искусства и, поскольку происходил из рода Максена, взял меч по праву, сокрыл его и сохранил до прихода Артура.

– Ты ведь об этом слышал? – спросила Моргана. Александр кивнул, и она продолжила: – Меня там не было; я в ту пору была слишком молода. Я оставалась в Корнуолле с моей матерью, королевой Игрейной, готовясь к свадьбе, но Моргауза, моя единокровная сестра, находилась на севере вместе с нашим отцом, королем Утером, и… – Моргана умолкла. – Ну да не важно. Она сполна заплатила за то, что совершила тогда.

Королева на мгновение умолкла; на какое-то мгновение лицо ее утратило всякую красоту. Но Александр ничего не заметил. Впервые к его радостному возбуждению подмешались сомнения. Юноше вспомнилась и другая история – ее обычно пересказывали шепотом – об истинной причине того, почему королева Моргана впала в немилость и оказалась в заточении; и речь шла не только и не столько об осквернении супружеского ложа. Говорили, будто она подговорила своего любовника Акколона похитить королевский меч Калибурн и подменить его подделкой, чтобы Артур ничего не заподозрил. Что именно замышляла эта парочка, оставалось только гадать, потому что Артур сразился с Акколоном и убил его, а после вместе с королем Урбгеном позаботился о том, чтобы Моргана не натворила новых бед.

Королева, конечно же, отстаивала свою невиновность: она всего-то-навсего хотела отдать волшебный меч своему супругу Урбгену и это Акколон втянул ее во всю эту историю. Но Моргане никто не поверил, и Александр, испытав на себе, как Моргана обращается с молодым любовником, очень сомневался, что Акколон обладал над нею хоть какой-то властью.

– Но ведь меч тебе больше не нужен? – промолвил он, пытаясь скрыть неуверенность в голосе.

Моргана, разом вернувшись в настоящее, с первого же взгляда поняла, что ее магические сети ослабли. Она рассмеялась, встала налить вина им обоим, затем опустилась на подушки, разложенные на широкой скамье в оконной нише, и жестом поманила к себе юношу.

– Нет-нет. Я разве не сказала, что речь идет о Граале?

– Да, но я не понял. Грааль? Это ведь такая чаша, да? Что за чаша?

– Ты разве не помнишь, как я рассказывала, что, поехав в Сегонтиум, Мерлин отыскал в Митреуме Максенов волшебный меч вместе с другими сокровищами?

– Да. И этот самый Грааль тоже там был?

– Именно так. Говорят, это огромная золотая чаша, изукрашенная драгоценными камнями, с ручками в виде крыльев. Там еще много всего было, я уж и не помню, что именно, но каждая вещь – бесценна. Все эти святыни спасли из сокровищницы императора и привезли обратно в нашу страну после смерти Максена в чужих краях. Каким-то образом тайну удалось сохранить, сокровище так и осталось лежать погребенным в земле, а со временем Митреум обветшал и обрушился. Мерлин забрал только меч. Он… – В голосе королевы прозвучали язвительные нотки. – Он решил, что Грааль ему ни к чему.

– Но тебе он нужен?

– Нужен! Хотелось бы мне думать, что нет, но я жажду его. Алекс, любовь моя, я жажду его! – Моргана отставила кубок, так и не пригубив вина, обернулась, протянула руки, обняла лицо юноши ладонями. – Я жажду его даже больше, чем тебя, если такое возможно! Нет, нет, милый, дослушай до конца! Этот Грааль, чаша, как ты говоришь, мне думается, она еще более волшебна, чем даже меч! Я знаю, что тому, кто этой чашей владеет, Грааль дарует силу и покровительство высших богов. Я видела это в кристалле, я слышала это в шепоте темных духов воздуха.

Александр отпрянул было, но королевины ладони крепко удерживали его, а взгляд ее глаз завораживал и подчинял себе. Винные пары теплом разливались в мозгу. И юноша зашептал в свой черед:

– Я добуду его для тебя, Моргана, чаровница моя. Конечно добуду! Ведь ничего дурного в том нет, если сокровище это было зарыто солдатами Максена много лет назад? А в твоих жилах течет королевская кровь Максенова дома; у тебя есть право на чашу, как у Артура – на меч! Я добуду для тебя Грааль! Ты говоришь, он в Сегонтиуме? Расскажи мне скорее, где он, этот храм Митры!

Моргана выпустила юношу и снова откинулась на подушки.

– Там его больше нет. Его забрала Нимуэ.

– Нимуэ?

– Да, эта Мерлинова сучка. Мерлин рассказал ей, где искать. Она выведала у него все, когда он лежал больной и при смерти, поехала и забрала из-под развалин Митреума оставшуюся часть сокровищ, Грааль и все остальное, и отвезла Артуру в Каэрлеон. Мне рассказывали, что ни верховный король, ни Мерлин не пожелали даже притронуться к кладу. Так что она все забрала с собою на север, и с того самого дня сокровища никто не видел.

– А как же граф Ферлас? – спросил Александр, помолчав.

– Ах да. Ферлас поехал в Лугуваллиум и порасспрашивал там и тут, но это все не важно. Это долгая история, и он ничего не добился. Он так и не смог добраться до Нимуэ. Он ничего не узнал, его брат заболел лихорадкой и умер, и Ферлас вернулся обратно.

– Эту болезнь навели колдовством?

– Как знать? Ты испугался?

– Ведьм я не боюсь, во всяком случае с некоторых пор, – рассмеялся Александр.

Моргана вскинула глаза, поразившись его неожиданно взрослому, едва ли не снисходительному тону, но тут же рассмеялась вместе с ним:

– Еще бы тебе бояться, любимый! Значит, ты поедешь и добудешь мне эту магическую чашу?

– Я же сказал, что добуду. – Александр снова замялся. – Если пообещаешь мне кое-что.

– Условия? Но я же посулила тебе свою любовь! – Королева улыбнулась очаровательно-лукавой улыбкой, втайне забавляясь от души. – Я даже налью тебе вина в Грааль, когда ты его привезешь.

Александр чуть качнул головой. Он был совершенно серьезен.

– Просто скажи мне – пообещай, что, когда эта магическая чаша окажется в твоих руках вместе со всей – как ты выразилась? – силой великих богов, ты воспользуешься ею только для того, чтобы обрести свободу, и после – на службе у верховного короля и ему во благо.

На миг юноше вспомнилось, будто он зашел слишком далеко. Королева сверкнула глазами, напоминая, что хотя он, строго говоря, и не пленник в Темной башне, но все же во власти Морганы. Однако королева в нем нуждалась. Ее брат Артур того гляди повелит ужесточить над нею надзор, а королева уже прониклась здравой мыслью о том, что там, где грубый солдафон Ферлас и его предшественник потерпели неудачу, не сумев выведать секрет Нимуэ, простодушный и самоочевидно преданный королю Александр может и преуспеть. Так что она лишь улыбнулась грустно и нежно и снова погладила юношу по щеке:

– Мне нужна сила Грааля для того только, чтобы оправдаться в глазах брата и оградить себя от страшной сестринской участи. Чтобы защитить себя, Алекс, не более того, – и потом служить Артуру. Я знаю, Грааль это может. Ты ведь добудешь мне чашу?

– Конечно добуду! Обещаю!

Три дня спустя, верхом на свежем скакуне, до блеска надраив оружие, облачившись в новый вышитый плащ, Александр выехал на север, в королевство Регед, где стоял замок Пелеаса, супруга волшебницы Нимуэ.