История повторялась: день выдался погожий, юноша скакал верхом на добром коне, во всеоружии, и впереди его ждало приключение. Но о прошлом Александр не вспоминал. Тогда он был совсем мальчишкой, в то время как теперь… Он мчался легким галопом вдоль реки, и в мыслях его по-прежнему царила его госпожа и их прощальная ночь любви.

Мечтательная отрешенность едва не обернулась для него гибелью. Хотя, памятуя о прежнем своем злоключении в этих местах, Александр ехал по ухабистой тропке по возможности осторожно, конь его шарахнулся в сторону так резко и словно бы без видимой причины, что юноша едва не вылетел из седла. Он очнулся от задумчивости, тихо выругался, сдержал коня – и только тогда разглядел привидение, так напугавшее гнедого.

Дама и впрямь походила на привидение: хрупкая фигурка в сером плаще, трепетавшем на ветру. В первый момент Александр ее не узнал. Но затем разглядел, что перед ним леди Лунед, одна, и, судя по ее бледности и по тому, как она вцепилась в ствол молодой березки, чем-то напуганная. Конь, чувствуя твердую руку, стоял неподвижно и только вращал белками. Дама шагнула вперед, все еще цепляясь за тонкое деревце, словно без его поддержки упала бы. Но слова ее прозвучали вполне прозаично:

– Простите, если напугала вашего коня. Я так и подумала, что это вы, но не смела показаться, а то вдруг это… – Дама замялась.

– Что «вдруг»?

– Вдруг это кто-то из людей королевы.

– Выходит, вы меня ждали?

Банальный вопрос был подсказан замешательством. Утром Александр искал управительницу, чтобы попрощаться и поблагодарить ее за доброту, но ему сказали, что дама еще не покидала своих покоев. Учтивость вменяла ему в обязанность подождать; это он понимал и сам. Но, изнывая от нетерпения уехать навстречу новому приключению и по настоянию королевы, он просто попросил передать его слова леди Лунед и выехал сразу после завтрака.

– Я искал вас поутру, но ваши служанки сказали, вы еще не вставали, – быстро промолвил юноша. – Мне хотелось поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, и я счастлив, что судьба дала мне такую возможность. Но почему… я хотел сказать, как вы оказались здесь одна и в такую рань? Того ради, чтобы переговорить со мною? Но почему, госпожа? Не просто же затем, чтобы пожелать мне доброй дороги?

– Я выехала спозаранку, а служанкам велела говорить, будто я еще в постели. Моя лошадь привязана тут же, за деревьями, чтоб не заметили с дороги. Мне необходимо было с вами повидаться. Пока вы гостили в замке, я не могла прийти к вам тайком, но теперь…

Голос ее оборвался. Пальцы нервно затеребили плащ. Александр, нахмурившись, мгновение наблюдал за леди Лунед, затем спрыгнул с седла и предложил ей руку.

– Вам нужно что-то сказать мне? Дать какое-то поручение? Я охотно его исполню – хотя сам не знаю, как скоро смогу вернуться. Госпожа, если дело это тайное, давайте чуть углубимся в лес и поговорим там. Где вы оставили лошадь?

Ее кобылка была привязана на полянке ярдах в тридцати от дороги. Александр перекинул поводья через голову гнедого и пустил его попастись. Поискал какой-нибудь пень, или валун, или поваленное дерево, чтобы усадить даму, но ничего такого не обнаружил. Леди Лунед, глядя по-прежнему испуганно, покачала головой и настойчиво заговорила:

– Нет. Времени нету. Мне нужно вернуться, прежде чем она меня хватится. Милорд, вы меня выслушаете? Я знаю – а кто не знает? – что вы близки с королевой Морганой и что сегодня она отправила вас в путь, как отсылала прочих своих любовников…

– Вы говорите это мне, госпожа? Не думаете же вы, что я стану слушать…

– Да не будьте же глупцом! – Эта внезапная яростная вспышка настолько не вязалась с леди Лунед, что Александр умолк. На щеках управительницы проступили красные пятна; она в сердцах продолжала: – Не думаете же вы, будто вы у нее первый или даже единственный! С тех пор как супруг отослал ее от себя из-за Акколона, она любовников как перчатки меняет. А теперь вот она одержима Максеновым сокровищем – о да, об этом все знают! Как вы думаете, почему Ферлас поехал на север ради нее? И его брат Юлиан? И по меньшей мере еще один посыльный до них! Она вам сказала, что Юлиан умер? А теперь вот еще и вы!

– По-вашему, меня страшит опасность? А что до Акколона, это старая история: он обольстил и обманул ее…

– Так же, как вы обольстили и обманули ее, да?

Леди Лунед шагнула ближе и сжала его плечо. Хватка ее была так слаба, а трепещущая рука – так тонка и хрупка, что, как ни парадоксально, начать вырываться Александр просто не мог.

– Пожалуйста! – взмолилась дама. – Пожалуйста, выслушайте!

И – снова тот же парадокс! – поскольку Лунед была отнюдь не юной красавицей, а просто невзрачной женщиной, что отнеслась к нему по-доброму, и поскольку рука ее дрожала от страха на его плече, Александр сдержался и стал слушать.

– Я желаю вам только добра. – Лунед говорила быстро, задыхаясь. – Я хочу, чтоб вы это знали. Вот единственная причина, почему я приехала сюда сегодня рассказать вам правду, прежде чем вы отправитесь дальше в этот опасный поход ради королевы. Если мои слова причинят вам боль, я прошу прощения. Но клянусь любым из ваших богов, это правда.

Лунед умолкла и откашлялась. Александр не проронил ни слова. Каким-то непостижимым образом он уже отчасти догадался, что именно услышит. Стоило ему совсем недолго проехаться на бодрящем и свежем утреннем воздухе – и он уже снова почувствовал что-то вроде стыдливого облегчения, освободившись от дремотных, благоухающих медом силков, которые удерживали его в плену.

А Лунед между тем продолжала:

– Это правда, что король Урбген отослал ее от себя из-за супружеской измены, но это – сущий пустяк рядом с ее предательством по отношению к брату, верховному королю. Это Моргана уговорила Акколона похитить волшебный меч и применить его против короля. Нет, выслушайте меня! Она уверяла, что меч предназначался Урбгену, но это было уже после, когда она пыталась оправдаться! На самом деле она вручила меч Акколону, дабы он сразился им в поединке с верховным королем, полагая, что Артур непременно погибнет, а после того они с любовником завладеют королевским волшебным мечом. Заговор провалился, и, поскольку она приходится Артуру сестрой, ее не предали смерти заодно с любовником, но король Урбген, верный друг Артура, отослал ее от себя, и ее заключили под стражу. Вы своими глазами видели, сколь тяжко ее заточение! Удобство и даже роскошь и свобода разъезжать верхом когда вздумается! Зачем, как вы думаете, ей это сокровище? Она вам сказала?

– Она полагает, существует некая отделанная драгоценными камнями чаша, обладающая некоторой силой…

– Да-да, я про эту силу. Зачем она ей? Она уже обладает своей собственной силой, об этом все знают, и она первая могла бы вам о том рассказать.

Александр замялся.

– Согласен, ее заточение и впрямь суровым не назовешь, но, – по памяти процитировал он, – «плен есть плен». Сила нужна ей, чтобы обрести свободу, снова вернуться к брату и помогать ему своей магией. Она… все знают, что она владеет магией, вы сами так сказали!

– Магией? – Как ни странно, в голосе Лунед зазвенело презрение. – О да, она владеет магией и всякого рода умениями. Никто этого и не отрицает! И уж не вам в том сомневаться, милорд!

– Госпожа…

– О нет, я не про ее женские уловки. Я про ту магию, которой она их подкрепляла, дабы уловить вас. Про эти ее зелья. Она ж вас едва ли не каждый день ими пичкала!

– Леди Лунед…

– Подождите. Я почти закончила. Я приехала рассказать вам обо всем об этом только потому, что боюсь и представить, что она может содеять, если завладеет еще и этой силой – силой, перед которой и Мерлин, и верховный король благоговеют настолько, что сокрыли ее от всего света. Милорд… – Трепещущая рука снова легла юноше на плечо. – Я заклинаю вас, заклинаю: теперь, когда вы обрели свободу, держитесь подальше от Темной башни! Не возвращайтесь сюда! Никогда и ни за что! Вы понимаете?

– Но я не могу! Я дал клятву…

– Все равно. Лучше бы вам вообще не ездить на поиски этого сокровища, но, если вы когда-нибудь его найдете, прошу, подумайте хорошенько, прежде чем везти его сюда, к ней. Она ведь сказала вам, что никогда не использует его во зло верховному королю?

– Да.

Рука дамы соскользнула с его плеча; леди Лунед отступила на шаг, затем еще на один. Когда же она снова обернулась к юноше, выглядела она постаревшей и еще более хрупкой, словно источенной страхом.

– Она рассказывала вам, что за «советы» держит в том уединенном покое восточной башни?

– Разумеется. Это все, что осталось ей от ее двора и свиты.

– И она, конечно же, приглашала вас присоединиться?

– Она собиралась. Очень скоро так и случилось бы. Она сама так сказала.

– А рассказывала ли она, что именно обсуждается наверху башни в такой глубокой тайне?

– С тех пор как вернулся Ферлас, она совещалась со своими рыцарями относительно этого похода, что так много для нее значит.

– А она не упоминала, что погибший рыцарь, брат графа Ферласа Юлиан, обещал жениться на мне?

– Ох, нет! Я об этом не слышал. Мне так жаль… – Александр забормотал было слова утешения, но дама резко оборвала его.

– Она об этом знала, так что постаралась отослать его в этот поход. И я уверена, – произнесла Лунед так спокойно, что и Александр против воли тоже в это поверил, – что если Юлиан и впрямь умер от каких-то злых чар, то чары эти навела она.

– Но зачем?

– Чтобы он не вернулся. О да, ей не по душе, если какой-нибудь из рыцарей ее свиты обратит взгляд на кого-то, кроме нее, но дело не только в этом. Она боялась, что Юлиан расскажет мне об этих сборищах в восточной башне. Но она опоздала. Я уже знала все.

Повисло молчание. Александр словно окаменел. Он стоял, глядя вниз, себе под ноги, недоумевая, что теперь делать, что говорить и чему верить. Обвинить даму во лжи? Никак невозможно! Кроме того, он обязан ей добрым приемом, а может, даже и жизнью. Но услышать такое от придворной дамы самой Морганы? А леди Лунед между тем продолжала рассказывать, все тем же спокойным, безжизненным голосом, который, в силу своей невыразительности, звучал так убедительно. Что-то насчет клики молодых бунтарей с далеких кельтских окраин, недовольных королевским миром и сильной единой властью, что Артур утвердил в мелких королевствах Британии. Теперь, когда прекратились междоусобные войны, а суд вершили не мелкие князьки, но совет в Круглом зале в Камелоте, многие горячие и пылкие провинциальные юнцы злились на вынужденное бездействие. Они называли себя «молодыми кельтами». Начиналось все довольно безобидно, а теперь вот складывалось впечатление, что юных сорвиголов собирают под свою руку своекорыстные интриганы, чтобы направить их против интересов верховного короля и объединенного королевства, с таким трудом им созданного. А двор королевы Морганы – одно из мест сбора мятежной клики.

– Вы должны мне поверить! – убеждала леди Лунед.

Александр молчал, вспоминая, как сам он рвался отомстить Марку Корнуэльскому, как радовался первой своей стычке, как упивался боем на реке Северн и как не далее как нынче утром восторженно предвкушал приключение. В эту часть рассказа ему охотно верилось.

– Вот какие советы созывает она, – объясняла Лунед. – Не настолько часто, чтобы стража заподозрила неладное и сообщила королю, но всякий раз, когда есть хоть какой-нибудь предлог. Как только Юлиан дал мне брачную клятву, он стал опасен. И вот – он не вернулся.

Есть вещи, в которые верится с трудом. Александр по-прежнему молчал. Мгновение-другое леди Лунед не сводила с него глаз, а затем мягко спросила:

– Так вы все-таки поедете в этот поход?

– Я должен. Я же обещал. Кроме того, в то, что вы мне рассказали… – Юноша умолк.

– Вы не можете или не хотите поверить? Понимаю. Я не скажу больше ни слова. Умоляю вас лишь вот о чем: если вы и впрямь отыщете этот Грааль и будете по-прежнему уверены, что используют его лишь во благо верховному королю, то не везите его сюда или в Кастель-Аур, но сперва поезжайте в Камелот и предоставьте самому Артуру судить, должно ли его сестре владеть сокровищем.

– Но как я могу?..

– Усомниться в ней? А может, вы уже знаете в сердце своем, что король ни за что не позволит ей даже прикоснуться к чаше?

– Госпожа… – в отчаянии взмолился юноша.

– И вы считаете себя верным вассалом верховного короля? Или считали, всего-то несколько недель назад?

Тишину на поляне нарушало только размеренное лошадиное хрумканье, да где-то в ветвях остролиста вдруг пронзительно засвистела малиновка.

– Это все? – резко осведомился наконец Александр.

Леди Лунед удрученно кивнула:

– Это все, и спасибо, что выслушали меня до конца. Я даже не прошу вас мне поверить; вы все поймете сами, как только окажетесь далеко отсюда и освободитесь от… словом, как только окажетесь далеко отсюда. Но у меня к вам есть еще одна просьба.

– Что такое?

Леди Лунед достала из-под серого плаща бутыль с золоченой пробкой и в кожаном чехле:

– Это вино делают в монастыре, что за мостом; каждый год братия посылает его нам в подарок. Прошу вас, возьмите его с собой в дорогу.

Александр взял бутыль и принялся было неловко благодарить дарительницу, но она с улыбкой покачала головой:

– Это лишь половина просьбы. А вторая половина вот какая: вылейте зелье, что королева дала вам прошлой ночью.

Повисло напряженное молчание. Даже лошади, словно что-то почуяв, перестали жевать траву, вскинули голову и уставились на хозяев.

– Откуда вы знаете, что прошлой ночью она дала мне какое-то зелье? – сурово осведомился Александр.

– Вы разве не поняли, о чем я вам говорила? Вас опаивали зельями – или опутывали чарами, как угодно, – с первой же минуты, как только королева вас увидела и решила, что вы – следующий, кого она пошлет на эти свои бесконечные поиски силы и влияния: некогда она обладала и тем и другим, но утратила их через свое предательство!

Впоследствии Александр не переставал раскаиваться в том, что сделал в следующий миг. Бутыль с золоченой пробкой полетела в траву, юноша резко дернул вверх за поводья, заставив гнедого оторваться от травы, вскочил в седло, дал могучему коню шпоры и помчался прочь от поляны к дороге. Лунед осталась стоять где была.