В сумерках рыбак почувствовал, что скоро начнутся красивые волны. Он втащил лодку повыше на мыс, перевернул и привязал удочку. Потом заполз в свой цементный домик, свернулся серым сморщенным комочком и целиком отдался одиночеству.

Из всех ветров рыбак больше всего любил юго-западный, зюйд-вест. Тот уже набрал силу и не стихал на ночь. Осенью зюйд-вест может дуть неделями, волны в такие недели превращаются в длинные серые горы и катят прямо на остров.

Рыбак сидел в домике и смотрел, как нарастает волна. Как приятно ни о чём больше не переживать. Никто не задаёт вопросов, ничего не рассказывает, не надо никого и ничего жалеть. Есть только непостижимо, недостижимо огромные небо и море, струящиеся сверху и мимо, никогда не приносящие разочарования.

Уже почти стемнело, когда идиллию нарушил скатившийся по скале Муми-тролль. Он махал руками, шумел и наконец застучал в окно и крикнул, что его мама куда-то пропала. Рыбак с улыбкой покачал головой. Стекло было слишком толстое.

Муми-тролль покатился вместе с ветром дальше, прошлёпал по прибою обратно вдоль мыса и углубился в вереск продолжать поиски.

Муми-тролль слышал, как папа что-то кричит, и видел блуждающий по скале свет фонаря. Остров в эту ночь был исполнен страха, повсюду слышались крики и шёпоты, земля убегала у Муми-тролля из-под лап.

«Мама пропала, — думал Муми-тролль. — Ей стало так одиноко, что она пропала».

Мю стояла нагнувшись над каменным полем.

— Видел? — сказала она. — Камни шевелятся.

— Да наплевать! — крикнул Муми-тролль. — Мама пропала!

— Мамы не пропадают в никуда, — сказала Мю. — Наверное, свернулась поуютнее в каком-нибудь закутке, надо только как следует поискать. Пойду и я свернусь клубочком, пока весь остров не начал уползать у нас из-под ног. Здесь скоро начнётся полный конец света, попомните мои слова!

Фонарь светил теперь с чёрного озера. Муми-тролль бросился туда. Папа обернулся, высоко держа фонарь.

— Не могла же она упасть в воду?

— Мама умеет плавать, — сказал Муми-тролль.

Они постояли молча, глядя друг на друга. За скалой шумело море.

— Слушай, — сказал вдруг папа. — А где ты всё бродишь в последнее время?

— Ну… то тут, то там, — пробормотал Муми-тролль и отвернулся.

— А то я был так занят, — неопределённо проговорил папа.

Муми-тролль слышал, как на каменном поле выворачиваются из земли камни, они скребли друг о друга со странным сухим звуком.

— Я пойду поищу в лесу, — сказал он.

Но тут в окне маяка загорелись две свечи. Мама была дома.

Когда они вернулись, она сидела и штопала полотенце.

— Где ты была? — воскликнул папа.

— Я? — невинно переспросила мама. — Просто пошла немного проветриться.

— Нельзя нас так пугать, — сказал папа. — Не забывай, мы привыкли видеть тебя дома по вечерам.

— В этом-то и ужас, — вздохнула мама. — Необходимы перемены. Иначе слишком привыкаешь друг к другу, и жизнь становится такой однообразной… Ведь правда, дорогой?

Папа недоумённо посмотрел на неё, но мама только засмеялась и вернулась к штопке. Папа подошёл к календарю и поставил крестик, означающий пятницу, а под ним подписал: «5 по Бофорту».

Муми-троллю показалось, что портрет лошадки изменился. Море стало не такое синее, а луна чуть увеличилась. Он сел за стол и сказал самым тихим голосом:

— Мама, я живу на полянке в лесу.

— Да что ты? — сказала мама. — А полянка красивая?

— Очень. Я подумал, что, может, тебе захочется на неё посмотреть.

— Конечно, я обязательно приду, — сказала мама. — А когда?

Муми-тролль быстро глянул на папу — тот был по уши в своей тетради. Тогда Муми-тролль шепнул:

— Сегодня ночью.

— Почему бы и нет, — ответила мама. — Но, может, приятнее было бы пойти туда утром, всем вместе?

— Это совсем не то, — сказал Муми-тролль.

Мама кивнула, продолжая штопать.

А папа записал в тетради: «Возможно ли, что неизменные явления изменяются с наступлением ночи? Проверить: что море делает по ночам. Наблюдение: остров в темноте ведёт себя по-другому, возникают а) странные звуки, б) явление, которое с определённостью можно назвать движением».

Лапа с карандашом зависла в воздухе — папа размышлял. Потом он продолжил:

«В скобках: возможно ли, что сильное чувство само по себе могло изменить окружающую среду? Пример: я сильно беспокоился за маму. Проверить».

Он перечитал написанное и попытался сформулировать мысль яснее. Мысль не прояснялась. Папа поплёлся в кровать.

Прежде чем натянуть на уши одеяло, он сказал:

— Погасите фонарь, когда будете ложиться. Иначе можно задохнуться угарным газом.

— Конечно, дорогой, — ответила мама.

Когда папа заснул, Муми-тролль взял фонарь и всё время освещал маме дорогу. В вереске мама остановилась и прислушалась.

— Ночью всегда так? — спросила она.

— Ночью бывает беспокойно, — согласился Муми-тролль. — Но не обращай внимания. Просто когда мы засыпаем, остров просыпается.

Муми-тролль пополз впереди по главному входу. Время от времени он оборачивался посмотреть, ползёт ли мама следом. Хоть и зацепляясь за ветки, она понемногу продвигалась сквозь лес к полянке.

— Так вот где ты живёшь! — воскликнула мама. — Какое чудесное место!

— Крыша скоро совсем облетит, — сказал Муми-тролль. — А как было зелено, ты бы видела! Правда, с фонарём тут совсем как в пещере?

— Настоящая пещера, — подтвердила мама. — Надо принести сюда коврик и маленький ящик, чтобы сидеть…

Она подняла морду и увидела, как плывут среди облаков звёзды.

— Знаешь, — сказала она, — мне кажется, что остров скоро уплывёт и унесёт нас с собой. Мы поплывём куда-то…

— Мама, — сказал вдруг Муми-тролль, — я видел морских лошадок, но им неинтересно со мной. Я хотел просто побегать с ними, побегать и посмеяться, понимаешь… Они такие красивые…

Мама кивнула.

— Мне кажется, с морскими лошадками нельзя подружиться, — серьёзно сказала она. — Но не стоит из-за этого грустить. Ими можно просто любоваться — как птицами или как красивым пейзажем.

— Наверное, ты права, — сказал Муми-тролль.

Они прислушались к ветру, который носился над лесом. Муми-тролль напрочь забыл про Морру.

Он сказал:

— Жаль, что нечем тебя угостить.

— Это мы успеем и завтра, — сказала мама. — Можно устроить здесь праздник и пригласить остальных, если хочешь. Спасибо, что показал мне свою полянку. А теперь пойдём обратно к маяку.

Проводив маму домой, Муми-тролль погасил фонарь, чтобы немного побыть в одиночестве. Ветер усилился. Муми-тролль прошёл через остров. Темнота, шум моря и мамины слова укрывали его, точно капюшоном.

Скала здесь спускалась к чёрному озеру, из-под обрыва доносился плеск. Муми-тролль слышал его, но не остановился, а зашагал дальше, лёгкий, как воздушный шарик. Спать совсем не хотелось.

И тут он увидел Морру. Морра появилась на острове, побродила вокруг маяка, обнюхала следы на вереске, близоруко поозиралась по сторонам и побрела в сторону мхов.

«Меня ищет, — подумал Муми-тролль. — Но придётся ей потерпеть. На неё уходит слишком много керосина».

Он снисходительно, без всяких угрызений совести понаблюдал за Морриными шатаниями по острову.

— Потанцует завтра, — сказал себе Муми-тролль. — Не сейчас. Сегодня у меня семейный вечер.

Он повернулся ко всем спиной и кружным путём пошёл к полянке.

Муми-тролль проснулся на заре, охваченный ужасом. Спальный мешок казался путами, Муми-тролль чуть не задохнулся во влажном жаре и не мог шевельнуть лапой, точно кто-то держал его. Всё было не так, его окружал странный коричневый сумрак, пахло как будто глубоко под землёй.

Наконец он расстегнул молнию. Перед носом кружились еловые иголки, вся земля стала иной, он был один, покинутый всеми. Коричневые корни ползли, цеплялись и тянулись повсюду, наступая даже на спальник. Сейчас деревья стояли неподвижно, но в темноте лес вырвал из земли корни и прошёл прямо по Муми-троллю, как по какому-то камню. Спичечный коробок лежал на прежнем месте, рядом с ним стояла бутылка черничного сока. А полянки больше не было. Все входы затянулись, вокруг был только первобытный убегающий лес, и Муми-тролль пополз по нему, волоча за собой спальник — это был хороший спальник, подарок на день рождения.

Вдруг он увидел фонарь. Фонарь висел на ветке, как и раньше, просто дерево снялось с места.

Муми-тролль сел на хвост и во всё горло заорал:

— Мю!

Она тут же отозвалась. Последовала долгая череда позывных. Голос у Мю был как маленькая звонкая труба. Или как буй с колоколом. Муми-тролль понял, куда ползти, и пополз.

Он выполз на свет, и на него тут же налетела буря. Муми-тролль приподнялся на дрожащих лапах и с огромным облегчением увидел малышку Мю. В этот момент она показалась ему даже красивой.

Маленькие кустики, у которых корни уходили не так глубоко, как у деревьев, добежали уже до вереска и застыли там растрёпанной толпой. Мох втянулся в землю, образовав глубокую зелёную лощину.

— Куда это они? — крикнул Муми-тролль. — Почему они выдёргиваются из земли? Я ничего не понимаю!

— Им страшно. — Мю посмотрела на него в упор. — Им так страшно, что все иголки встали дыбом, гораздо страшнее, чем тебе! Если бы я не знала точно, что этого не может быть, я бы сказала, что некая всем нам знакомая Морра притащилась прямо сюда, а?

У Муми-тролля в животе стало холодно и пусто, и он плюхнулся прямо на вереск. Вереск, слава богу, цвёл по-прежнему. Он, очевидно, решил не переезжать.

— Морра, — задумчиво продолжала Мю. — Большая холодная Морра шляется поблизости и усаживается то там, то тут… Ты знаешь, что остаётся там, где она посидит?

Конечно, Муми-тролль знал. Там больше ничего не вырастет. Никогда. Ни травинки.

— Что ты так на меня смотришь? — крикнул Муми-тролль.

— Я на тебя смотрю? — невинно переспросила Мю. — Разве? Наверное, я смотрела на кого-то за твоей спиной…

Муми-тролль подскочил и обернулся.

— Ха-ха, поверил! — радостно завопила Мю. — Чего ты боишься? Разве не здорово, если весь пейзаж выдерется из земли и убежит? Это же потрясающе интересно!

Муми-тролль считал, что это вовсе не здорово. Лес направлялся к маяку. Он двигался через весь остров к подножию маяка. И каждую ночь будет подходить ближе, пока первая ползучая ёлка не уткнётся своей лапой в дверь, требуя, чтобы её впустили.

— А мы не откроем, — сказал он внезапно и посмотрел Мю прямо в глаза. Глаза у неё были весёлые, хитрые, они знали про все тайны Муми-тролля.

И от этого почему-то стало легче.

Сразу после утреннего кофе папа пошёл на одинокий выступ и погрузился в раздумья.

Тетрадь была почти вся исписана мыслями о море. Папа написал название новой главы: «Ночные метаморфозы» и подчеркнул его. Он долго смотрел на пустой лист, пока ветер пытался вырвать тетрадь из его лап. Потом вздохнул и отлистал обратно на свою любимую пятую страницу. Там он сделал вывод о том, что чёрное озеро соединяется с морем головокружительно глубоким туннелем (см. картинку), и именно этим путём сокровища, ящик с виски и скелет уплыли, как это ни прискорбно, обратно в море. В устье туннеля (точка А) задержался только ржавый бидон. Если предположить, что некто, назовем его Икс, находясь на дне в точке Б, выплёвывает воду изо рта или всасывает её в себя, то тогда вода в озере будет подниматься и опускаться, и от этого покажется, что море дышит. Кто же этот Икс? Вероятно, морское чудовище. Но это доподлинно неизвестно. Это относилось к главе «Предположения», которая шла следом.

В главе «Факты» папа утверждал, что вода чем глубже, тем холоднее. Это он знал наверняка — достаточно было сунуть лапу в воду. Но факт гениальным способом подтверждался с помощью бутылки. Когда бутылку вынимали из глубины, давление воды впечатывало пробку в горлышко. Далее, вода характеризуется тяжестью и солёностью. Тяжесть возрастает на глубине, а солёность — на поверхности. Доказательство: неглубокие ямки с солёной водой. Они очень-очень солёные. А давление ощущается во время ныряния.

Водоросли прибивает не с наветренной, а с подветренной стороны. Если от подножия маяка бросить в бушующее море обломок доски, он не прибьётся к берегу, а поплывёт вокруг острова на некотором расстоянии от него. Если приложить к горизонту дощечку, станет заметно, что горизонт изгибается. Вода поднимается в плохую погоду, но иногда и наоборот. Каждая седьмая волна длиннее прочих, но иногда самая большая волна приходит девятой по счёту или вовсе не соблюдая очерёдности.

Куда исчезают широкие дорожки из белой пены и как появляются? По какой причине? Папа пытался выяснить причину этого и других явлений, но это было очень трудно. Он утомился, растерял научный настрой и записал: «На остров не ведёт ни один мост, на берегу нет заборов; с него не убежать, однако же невозможно и стать пленником. Это означает, что ощущение, которое здесь испытываешь…» Нет. Папа густо зачеркнул эту мысль и перешёл к короткой главе «Факты».

И тут она нахлынула снова, эта головокружительная мысль о том, что у моря вообще нет правил. Папа торопливо отбросил её. Ему хотелось понять. Дойти до самой сути моря, чтобы ухватиться за эту суть и сохранить уважение к себе.

Пока папа сидел в раздумьях, мама всё глубже погружалась в свой настенный сад. Она обнаружила множество мест, которые необходимо было перерисовать. Понемногу она осмелела и уже не пряталась за ствол, услышав скрип ступенек. Заметив, что в саду она становится не больше кофейника, мама нарисовала много маленьких мам по всему саду, на случай, если кто-то заметит её. Если просто стоять тихонько, остальные не догадаются, какая из мам настоящая.

— Болезненный эгоцентризм, — заметила Мю, глядя на стену. — Почему ты рисуешь только себя? А мы?

— Вы же на острове, — сказала мама.

Она спросила Муми-тролля про праздник на его полянке, но Муми-тролль пробурчал что-то и выскользнул на улицу.

«Это всё из-за лошадок, — подумала мама. — Как летит время…» И нарисовала ещё одну маленькую, довольную жизнью маму под сиреневым кустом.

Муми-тролль медленно спустился по лестнице и вышел на скалу. Не было больше ни полянки, ни морских лошадок.

Он постоял, глядя на мамин садик у подножия скалы. Все кусты шиповника засохли от слишком хорошей жизни, не чувствуя больше знакомого и надёжного сопротивления песка и камней. Теперь мама обнесла оградой серединку цветочной клумбы — видимо, там росло что-то очень ценное. Значит, она предприняла ещё одну попытку — интересно, с чем на этот раз.

Из-за скалы выскочила Мю.

— Привет, — сказала она. — Угадаешь, что там растёт? С трёх попыток.

— Говори уже, — кивнул Муми-тролль.

— Яблоко, — торжественно провозгласила Мю. — Мама посадила яблоко. Его прибило к берегу. Мама говорит, что из семечка может вырасти дерево.

— Яблоко, — с изумлением повторил Муми-тролль. — Но оно же будет расти тыщу лет!

— Можешь даже не сомневаться, — и Мю поскакала дальше.

Муми-тролль стоял и смотрел на изящную ограду, похожую немножко на перила их веранды в Муми-долине. И вдруг тихонько и с удовольствием засмеялся. В целом мире нет никого упрямее его мамы. Может, из этого яблока и правда вырастет яблоня? Мама это заслужила. И кстати, хижина ведь ещё лучше, чем полянка. Пожалуй, он построит себе хижину. А окна выложит красивыми круглыми камушками.

Только вечером мама с папой заметили, что лес сделал решительный шаг по направлению к маяку. Больше всех спешили заросли ольхи. Они проползли уже половину острова, только та ольха, шею которой стягивал фалинь «Приключения», осталась на месте и так силилась вырваться, что аж дрожала. Голые осинки, которые не могли больше прошелестеть о своих страхах, пугливой стайкой сбились на вереске.

Деревья напоминали насекомых, они на ощупь хватались длинными корнями за камни, вцеплялись в вереск, чтобы устоять против юго-западного ветра.

— Что они делают? — прошептала мама и посмотрела на папу. — Зачем это они?

Папа прикусил трубку, отчаянно ища объяснения. Казалось невозможным просто сказать: «Я не знаю». Он уже устал ничего не понимать.

В конце концов он проговорил:

— Это то, что происходит по ночам… Ночные изменения, понимаешь ли…

Мама не отводила от него глаз.

— Следует предположить… — нервно продолжал папа. — Некие тайные изменения, и именно во тьме… И если мы тоже будем бегать на улицу по ночам и увеличивать её, я хочу сказать, эту неразбериху, она разрастётся настолько, что не прекратится и к утру…

— Но, дорогой мой… — с тревогой проговорила мама.

Папа покраснел.

После долгой неловкой паузы Муми-тролль пробормотал:

— Им страшно.

— Ты так думаешь? — с благодарностью подхватил папа. — По крайней мере, это что-то…

Папа оглядел изрытую землю. Все деревья до единого старались убежать подальше от моря.

— Теперь я понимаю! — воскликнул папа. — Они боятся моря. Море напугало их. Прошлой ночью я чувствовал, что снаружи что-то происходит…

Он принялся листать свою тетрадь.

— Здесь была одна мысль, я записал её сегодня утром… Погодите-ка. Я ведь додумал её до конца…

— Как по-твоему, это надолго? — спросила мама.

Но папа уже отошёл к маяку, уткнув нос в свои записи. Он споткнулся за куст и пропал в ёлках.

— Мама, — сказал Муми-тролль. — Ты только не волнуйся. Деревья побегают немножко, потом закопаются в землю на новом месте и снова будут расти.

— Ты думаешь? — слабым голосом спросила мама.

— Может, они даже прирастут снова вокруг твоего сада, — не сдавался Муми-тролль. — Получится хорошенькая полянка. Такие бело-зелёные березки…

Мама покачала головой и пошла к маяку.

— Ты такой милый, — сказала она. — Но мне кажется ненормальным, что природа так себя ведёт. Дома никогда такого не было.

Она решила зайти на минутку в свой сад, чтобы успокоиться.

Муми-тролль высвободил ольху, к которой было привязано «Приключение». Юго-западный ветер под ясным прозрачным осенним небом усилился, рифы у западного мыса белели острее, чем раньше. Муми-тролль прошёл через остров и улёгся на вереск, ему было спокойно и почти весело. Наконец-то и остальные заметили Изменения — какое облегчение!

Последний осенний шмель с ласковым жужжанием кружил над цветами вереска. Вереск ничего не боялся, рос себе, где и раньше. Что, если построить хижину прямо здесь? Маленький домик, а перед дверью положить плоские камушки…

Муми-тролль проснулся оттого, что солнце заслонила большая тень. Рядом стоял папа, и вид у него был встревоженный.

— Ну, как размышляется? — спросил Муми-тролль.

— Никак, — признался папа и сел на вереск. — Эти бегающие деревья испортили всю картину. Я стал понимать море ещё меньше, чем раньше.

Он снял шляпу смотрителя маяка, стиснул её в лапах, смял и снова разгладил.

— Видишь ли, — сказал он. — В первую очередь необходимо разобраться в тайных морских законах. Чтобы полюбить море, я должен его понимать. Я не смогу хорошо чувствовать себя на острове, пока не полюблю море.

— Это как с живыми существами, — Муми-тролль заинтересованно присел. — С любовью, я хочу сказать.

— Море всякий раз ведёт себя по-новому, — продолжал папа. — Как попало, без всякой логики. Прошлой ночью оно перебудило весь остров. Зачем? Что это было? Нет никакого порядка. Или есть, но я его не понимаю.

Он вопросительно посмотрел на Муми-тролля.

— Если бы он был, ты бы точно его понял, — сказал Муми-тролль. Он был очень доволен, что папа говорит с ним о важных, серьёзных вещах, и изо всех сил старался не упустить мысль.

— Ты думаешь? — уточнил папа. — То есть порядка и в самом деле нет?

— Наверняка нет, — подтвердил его сын, отчаянно надеясь, что это и есть правильный ответ.

Несколько чаек снялись с мыса и начали с криками кружить над островом. Биение волн отдавалось в земле, точно дыхание.

— Тогда получается, что море — живое, — заключил папа. — Оно способно мыслить. Оно ведёт себя как хочет… Просто невозможно поверить… Но раз лес боится моря, это верный признак того, что оно живое.

Муми-тролль кивнул с пересохшим от волнения горлом.

— Значит, чудовище, которое заставляет чёрное озеро дышать, — это и есть море. И оно же дёргало лотлинь. Теперь всё ясно… Оно разрушило волнорез, чтобы меня позлить, напихало травы в мои сети и пыталось унести лодку…

Папа встал и уставился в землю, сморщив морду, и вдруг морщины разгладились, и он проговорил с неимоверным облегчением:

— Значит, мне не надо ничего понимать! Просто у моря дурной характер…

Муми-тролль понял, что папа говорит сам с собой, и ничего не ответил. Папа пошёл к маяку, тетрадь в коленкоровой обложке осталась на вереске.

Птиц стало больше — целое облако, и они кричали как сумасшедшие. Муми-тролль никогда раньше не видел столько птиц. Там были и маленькие птички — они безостановочно вспархивали и пикировали вниз; с рифов прилетали всё новые стаи. Муми-тролль смотрел на них и понимал, что и они бегут от холода Морры. Но он ничего не мог поделать. Да и какая разница? Зато папа стал говорить с ним по-новому, и Муми-тролль был ужасно горд.

Остальные стояли у маяка и смотрели на птиц, в ужасе заполонивших небо. И вдруг птичий поток повернул к морю. Птицы пропали, они бросились прямо в море и исчезли в мгновение ока. Остались только волны.

Море грохотало, пена кружила над островом, как снег, возле мыса волны вздымались в воздух, как белые драконы с распахнутой пастью.

«Рыбак небось доволен», — подумал Муми-тролль.

И тут прямо на его глазах цементный домик рыбака опрокинулся. Следующей волной раздробило стены.

Рыбаку удалось открыть дверь, и он неуклюже побежал сквозь пену. Он подполз под лодку, стоявшую на скале килем вверх. Камень там был голый и гладкий, только железные скобы торчали, как несколько забытых зубов.

«Отсохни мой хвост, — подумал Муми-тролль. — Папа был прав — у моря и правда отвратительный характер!»

— Он промок до нитки! — воскликнула мама. — Он мог пораниться стеклом, когда разбилось окно… Мы должны ему помочь, у него ведь больше нет дома!

— Пойду посмотрю, как обстоят дела, — сказал папа. — Я намерен защищать свой остров!

— Но перемычка затоплена, это же опасно! — воскликнула мама. — А если тебя смоет волной…

Папа бросился за лотлинем, висевшим под лестницей. Настроение было превосходное, голова легче облака.

— Не бойся, — сказал он. — Пусть море вытворяет что хочет, мне наплевать. Я буду защищать всех, кто живёт на этом острове, всех до одного. Теперь я всё понял.

Папа побежал вниз по склону. Мю прыгала вокруг него, как блоха, и что-то кричала, но ветер подхватывал слова и уносил с собой. Муми-тролль всё ещё стоял в зарослях вереска и смотрел на мыс рыбака.

— Пойдём со мной, — сказал папа. — Пора тебе научиться драться.

Они сбежали вниз, на перемычке бушевали волны. Мю подскакивала на обеих лапах от восторга, пучок растрепался от ветра, волосы развевались над головой, как шипастый нимб.

Папа смотрел на недоброе море, которое наступало на остров всей своей мощью, пеной взмывало вверх и втягивалось обратно длинным головокружительным глотком. Но над перемычкой море катило волны свободнее. Значит, можно попробовать пройти там. Папа обвязался верёвкой и протянул другой её конец сыну.

— Держи так, чтоб даже Морре было неповадно, — сказал он. — Завяжи покрепче простой полуштык, двигайся за мной и натягивай верёвку. Мы обманем это море! Семь баллов по Бофорту, а? Семь баллов!

Папа переждал большую волну и пошёл по скользким камням к скале, стоявшей неподалеку от берега. Когда подкатила новая волна, папа уже миновал скалу. Верёвка между ним и Муми-троллем тёрлась о скалу, море сбивало с лап, вместе с пеной толкало вперёд. Но верёвка выдержала.

Когда волна откатила, они заскользили по камням дальше и повторили тот же трюк со следующей скалой.

«Я тебе покажу, — сурово думал папа, обращаясь к морю. — Всему есть предел. С нами ещё можешь выкидывать свои фортели, мы стерпим. Но нападать на рыбака, этого жалкого любителя водорослей, который только и знал, что любоваться тобой, — это уже чересчур!»

Папину злость поглотила подошедшая волна.

Он был совсем близко к цели. Верёвка давила на живот. Он ухватился за какой-то выступ, вцепился в скалу всеми четырьмя лапами. Зелёная мокрая тьма снова нахлынула сверху, верёвка ослабла.

Вынырнув на поверхность, папа торопливо побрёл к земле. Лапы дрожали. Он начал подтягивать к себе Муми-тролля, который беспомощно болтался где-то с подветренной стороны.

Они сидели рядом на мысу и мёрзли. Мю на другом берегу подскакивала, как мячик, и они догадались, что она выкрикивает им поздравления. Папа и Муми-тролль переглянулись и засмеялись. Они обманули море.

— Как у вас дела? — крикнул папа и сунул морду к рыбаку под лодку. Рыбак обратил к нему ясные синие глаза. Он был мокрый насквозь, но стеклом не порезался.

— Как насчёт капельки кофе? — крикнул папа, перекрикивая ветер.

— Даже не знаю… Последний раз я пил кофе так давно… — Голос рыбака был похож на приглушённый далёкий писк. Папе вдруг стало его ужасно жаль. Он ведь такой маленький. Он ни за что не сможет перебраться через опасное место.

Папа встал и посмотрел на Муми-тролля, пожал плечами и объяснил знаками, что ситуация такова, какова есть, и её не изменить. Муми-тролль кивнул.

Папа с Муми-троллем пошли к острию мыса, ветер прижимал уши к голове, от соли щипало глаза. Когда дальше было уже не пройти, они остановились и стали смотреть на величественные столбы пены, которые медленно, почти торжественно вставали перед ними с каждой волной и падали потом обратно в море.

— В любом случае море — достойный противник! — крикнул папа сквозь брызги.

Муми-тролль кивнул: он не расслышал слов, но уловил суть.

На волнах что-то плясало — оказалось, ящик. Он ударился об оконечность мыса и отскочил к подветренной стороне. Просто удивительно, как иногда понимаешь друг друга без слов. Обвязанный верёвкой Муми-тролль бросился в волну, а папа остался на берегу, обеими лапами держа другой конец.

Муми-тролль схватил ящик, тот был тяжёлый, с верёвочной ручкой на крышке. Верёвка крепче стиснула живот Муми-тролля — это папа потащил его к берегу. В такую захватывающую и опасную игру Муми-тролль ещё не играл. И что особенно здорово — он играл в неё с папой!

Они втащили ящик на скалу — он был как новенький. Большой роскошный заграничный ящик с виски, по верху шли красно-синие, украшенные завитушками буквы.

Папа повернулся к морю и посмотрел на него с удивлением и восхищением. Волны стали совсем зелёными, на гребнях краснела полоска вечернего солнца.

Рыбак подкрепился виски, и его вытащили на остров. Мама уже ждала на берегу, держа в руках старую одежду смотрителя маяка — она нашла её в нижнем ящике комода.

— Эти штаны я не люблю, — проговорил рыбак, стуча зубами. — Они страшные.

— Ступайте за камень и переоденьтесь, — решительно велела мама. — Не важно, страшные штаны или красивые — главное, что они тёплые и их носил достойный смотритель маяка без страха и упрёка. Хотя и очень грустный.

Она вручила рыбаку стопку одежды и оттеснила его за камень.

— Мы нашли целый ящик виски, — сообщил Муми-тролль.

— Замечательно! — сказала мама. — Тогда нам просто необходимо устроить пикник.

— Ох уж эти твои пикники! — засмеялся папа.

Через некоторое время рыбак появился из-за камня в вельветовой курточке и потёртых штанах.

— Но они же как на вас сшиты! — воскликнула мама. — Пойдёмте домой пить кофе.

Папа заметил, что мама сказала «домой», а не «на маяк» — в первый раз.

— Нет-нет-нет, — запротестовал рыбак, — только не туда.

Он с ужасом посмотрел на свои штаны и со всех ног бросился куда-то вглубь острова. И исчез в убегающем лесу.

— Придётся, наверное, отнести ему термос, — сказала Муми-троллю мама. — А вы оставили ящик не слишком близко к воде?

— Не волнуйся, — сказал папа. — Это подарок моря, а подарки не забирают назад.

Чай в этот день пили чуть раньше обычного.

Потом перенесли на стол пазл на картонке, а мама достала из-за печки банку с карамельками.

— Каждому по пять, сегодня особенный день, — сказала она. — Интересно, любит ли рыбак карамельки…

— Знаешь что, — сказал папа. — Мне всякий раз становилось нехорошо от тех конфет, которые ты приносила мне на озеро.

— Да почему же? — изумилась мама. — Ты всегда любил полосатые карамельки.

— Ну… — папа смущённо засмеялся, — может, потому, что мое исследование продвигалось хуже некуда. Не знаю.

— И ты чувствовал себя полным дураком, — заметила Мю. — А можно считать две карамельки за одну, если они слиплись? Так что́, море всё ещё не даёт тебе покоя?

— Нет! — воскликнул папа, — покоя мне не даёшь ты, и я не понимаю, почему ты так разговариваешь со взрослыми!

Все засмеялись.

— Видите ли, — папа подался вперёд, — море — это такое большое существо, и иногда у него хорошее настроение, а иногда плохое. Совершенно непонятно почему. Мы видим только то, что на поверхности. Но если ты любишь море, тебе ничто не помешает его любить… Приходится терпеть, в каком бы настроении оно ни было.

— Ты его теперь любишь? — робко спросил Муми-тролль.

— Я всегда его любил, — с досадой проговорил папа. — Мы все любим море, поэтому мы и здесь. Разве не так?

Он посмотрел на маму.

— Конечно, — ответила она. — Смотрите, я нашла кусочек к тому сложному месту.

Все с интересом склонились над пазлом.

— Получается большая серая птица! — воскликнула Мю. — А вот физиономия от другой птицы, белой. Несутся во все лопатки!

Теперь, понимая, что изображено на картинке, они быстро нашли сразу четырёх птиц. Стало темнеть, и мама зажгла фонарь.

— Вы и сегодня будете ночевать на улице? — спросила она.

— Не будем, — ответила Мю. — У нас дома́ позарастали.

— Я потом построю себе хижину, — добавил Муми-тролль. — И приглашу вас в гости.

Мама кивнула, она стояла и смотрела, как разгорается огонь.

— Выгляни, как там на улице, — попросила она Муми-папу.

Папа открыл северное окно и секунду спустя сказал:

— Не пойму, есть ли какое-то движение, — слишком сильный ветер. Баллов восемь, не меньше.

Он закрыл окно и вернулся к столу.

— Они начнут ходить позже, ночью, — сверкнула глазами Мю. — Поползут, поплетутся, будут жаловаться — вот так!

— Вы же не думаете, что они полезут внутрь? — воскликнул Муми-тролль.

— Конечно полезут, — подтвердила Мю и продолжила, понизив голос: — Ты разве не слышишь, как внизу скребутся в дверь камни? Они прикатываются сюда отовсюду, у дверей уже целая толпа… А деревья подползают к маяку, всё ближе, ближе, а потом начнут карабкаться корнями по стене и заглядывать в окна — и в комнате станет темно…

— Нет! — закричал Муми-тролль, закрывая лапами морду.

— Дорогая моя Мю, — сказала мама. — Такое может происходить только в твоей голове.

— Спокойствие, только спокойствие, — проговорил папа. — Нет никаких причин для волнения. Бедные кустики испугались моря и сами от этого страдают. Я всё улажу.

Сумерки превратились в темноту, но никто не ложился. Из пазла собрались ещё три птицы. Папа увлечённо делал чертёж кухонного шкафчика.

От бушующего снаружи шторма комната стала особенно уютной. Время от времени кто-нибудь вспоминал про рыбака и высказывал предположения, каково ему там, и нашёл ли он термос, и выпил ли кофе.

Мало-помалу Муми-троллем овладело беспокойство. Пора было идти к Морре. Он обещал, что даст ей потанцевать этой ночью. Он примолк и принялся вертеться на месте.

Мю смотрела-смотрела на него своими черёмуховыми глазами и вдруг сказала:

— Ты забыл на берегу верёвку.

— Верёвку? — удивился Муми-тролль. — Да нет же…

Мю с силой пнула его под столом. Муми-тролль поднялся и с глуповатым видом пробормотал:

— И правда. Надо за ней сходить. Если будет прилив, её унесёт…

— Только осторожнее, — проговорила мама. — Отовсюду торчат корни, а у фонаря светится всего одно стекло. И посмотри заодно, не валяются ли где-нибудь папины материалы.

Перед тем как закрыть дверь, Муми-тролль бросил взгляд на Мю. Но та сидела, уткнувшись в пазл, и беззаботно насвистывала сквозь зубы.