– Я сказала, что покажу тебе один. Но не сказала, что пойду с тобой.

Они прошли метров двести до тупика и остановились перед домом без таблички с номером. Из-за двери не доносилось музыки.

– Ну, вот, например, здесь… Только хочу дать тебе… – Она замялась, не решаясь сказать «совет», потому что это было бы худшее из возможных слов. – Хочу предостеречь. Наружу ничего оттуда не выноси: мы не видим полицию, но она следит из какого-то окна за всеми, кто посещает заведение. И обычно обыскивает выходящих. И тот, кто что-нибудь вынесет, отправится прямиком в тюрьму.

Пауло кивнул и спросил, нет ли других предостережений.

– Не экспериментируй.

С этими словами она поцеловала его в губы – чистый поцелуй сулил многое, но сейчас не давал ничего – повернулась и пошла в сторону своего хостела. Пауло остался один, раздумывая, войти или нет. Может быть, лучше вернуться и начать украшать куртку купленными накануне металлическими звездами?

Однако любопытство пересилило – и он двинулся к двери.

Узкий коридор с низким потолком был скудно освещен. Какой-то бритоголовый человек с ухватками полицейского (одинаковыми в любой стране мира) оглядел Пауло с ног до головы – произвел пресловутый «фейс-контроль», позволяющий оценить истинность намерений, степень нервозности, финансовое положение и профессию посетителя. Осведомился, есть ли у него деньги. – Есть, – ответил Пауло, но показывать не собираюсь, тут не пограничный пост. Бритоголовый секунду поколебался, но все же пропустил – турист? подумал он, – вряд ли. Туристы этим не интересуются.

Несколько человек лежали на полу, на матрасах, другие сидели, привалившись к выкрашенным в красный цвет стенам. Зачем я здесь, мелькнуло в голове у Пауло. Чтобы утолить извращенное любопытство?

Не слышно было ни голосов, ни музыки. И извращенное любопытство вполне утолялось тем, что он видел – а видел он только странный блеск (или отсутствие его) в глазах у всех. Он попытался заговорить с юношей своего возраста – все его тощее, голое по пояс тело было покрыто странными волдырями: казалось, он расчесал укусы какого-то насекомого, и они покраснели и воспалились.

Появился еще какой-то человек: по виду – лет на десять старше большинства юнцов на улице, но все же по возрасту он был ближе к Пауло, чем к поколению его родителей. Создавалось впечатление, что, по крайней мере, сейчас он тут единственный, кто сохраняет трезвость. Однако через мгновение и он перейдет в другую вселенную, и Пауло подошел поближе, чтобы получить от него хоть что-то, пусть хоть одну фразу для книги, которую когда-нибудь напишет – он ведь мечтал стать писателем и платил за свою мечту очень дорого: лежал в психиатрической больнице, сидел в тюрьме, изведал пытки, потерял свою первую, еще школьную возлюбленную, которой мать запретила даже смотреть в его сторону, испытал травлю одноклассников за свою особую манеру ходить, говорить, одеваться.

И, словно бы в отместку, к дружной зависти всех окружающих завел роман с красивой и богатой женщиной и начал странствовать по свету.

Но к чему было вспоминать все это сейчас, в этом вертепе, в этой странной, упаднической обстановке? – К тому, что Пауло необходимо было перемолвиться с кем-нибудь словом. Он присел рядом с юношей/стариком. Тот извлек откуда-то ложку с изогнутым черенком и шприц, которым явно пользовались уже много раз.

– Я хотел бы…

Юноша/старик поднялся и хотел пересесть подальше, но Пауло достал из кармана деньги (доллара три-четыре в пересчете на местную валюту) и положил их на пол, рядом с ложкой. Тот взглянул с удивлением:

– Ты что – из полиции?

– Да нет. Я вообще не голландец. И хотел бы всего лишь…

– Журналист, что ли?

– Тоже нет. Писатель. И потому пришел сюда.

– Писатель? И что же ты написал?

– Пока ничего. Сначала надо изучить материал. Человек неопределенного возраста покосился на деньги, перевел взгляд на Пауло, явно сомневаясь, что в столь юном возрасте можно заниматься писательством, если это не статьи в газеты из «Незримой Почты». И потянулся к деньгам, но Пауло остановил его руку.

– Пять минут разговора. Всего пять.

Юноша/старик согласился – никто еще не платил ему столько с тех пор, как он, впервые испытав «поцелуй иглы», бросил службу в крупном транснациональном банке, где делал быструю карьеру.

«Поцелуй иглы»?

– Да. Прежде чем впрыснуть героин, мы несколько раз колемся простой иглой, ибо то, что вы называете болью, для нас – преддверие встречи с чем-то таким, чего вам никогда не понять.

Они разговаривали шепотом, чтобы не мешать остальным, хотя Пауло знал – даже если сейчас взорвется атомная бомба, никто из присутствующих и не подумает убежать.

– Мое имя не упоминай.

Он заговорит, и пять минут пролетят как один миг. Пауло чувствовал в этом доме присутствие дьявола.

– Ну и как? Каковы ощущения?

– Как-как… Это нельзя описать – можно только самому попробовать. Или поверить словам Лу Рида и «Велвет Андерграунд»

Пауло приходилось слышать Лу Рида. Этого ему было мало.

– Попытайся все же описать… Пять минут проходят.

Парень глубоко вздохнул. Одним глазом он глядел на шприц, другим – на Пауло. Понял, что надо ответить немедленно и избавиться от назойливого «писателя», покуда того не выгнали отсюда с деньгами вместе.

– Я так понимаю, ты пробовал наркоту. И знаю, как действуют гашиш и марихуана – в душе воцаряется мир и покой, человек испытывает эйфорию, уверенность в себе, ему хочется есть и трахаться. Для меня это все неважно… для меня это все – из жизни, которой нас всех обучили. Ты куришь гашиш и думаешь: «Мир прекрасен, я наконец-то стал обращать внимание на то, чего прежде не замечал», но в зависимости от дозы вскоре отправляешься в странствия, которые приводят в ад. Ты принимаешь ЛСД и думаешь: «Мать твою, как же я раньше не видел, что земля дышит, а цвета меняются ежесекундно?» ты это хотел узнать?

Да, Пауло хотел узнать именно это. И ждал продолжения.

– С героином все совсем иначе: ты вполне владеешь своим телом, своим мозгом, своим искусством. И чувствуешь при этом неимоверное, неописуемое счастье, которое заполоняет вселенную. Иисус сошел на землю. Кришна – в твоих венах. Будда улыбается тебе с небес. И это не глюки, а реальность, чистейшая реальность. Веришь?

Нет, он не верил. Но лишь молча кивнул.

– На следующий день нет ломки, и чувствуешь только, что побывал в раю и вернулся оттуда к этой подделке, которую тут называют миром. Идешь на работу и вдруг сознаешь, что все вокруг – ложь, что люди из кожи вон лезут, оправдывая свое существование, пыжатся, напуская на себя значительность, на каждом шагу создают сложности, потому что, преодолевая их, обретают, как им кажется, силу и власть. Ты не в силах больше сносить это лицемерие и решаешь вернуться в рай, однако рай дорог, а врата его узки. Вошедший постигает, что жизнь прекрасна, что солнце можно разделить на лучи, и оно не будет больше этим скучным кругляшом, на который даже и взглянуть нельзя. На следующий день ты едешь с работы, и вагон набит людьми – и глаза у них пустее, чем у здешних завсегдатаев. И каждый думает, как приедет домой, приготовит ужин, включит телевизор, уйдет от действительности, но пойми ты, действительность – это белый порошок, а не телевидение!

Пауло слушал его и чувствовал искушение попробовать – пусть хоть один раз, всего один раз. И парень без возраста знал это.

– Когда я курю гашиш, понимаю, что существует мир, к которому я не принадлежу. То же – и с приемом ЛСД. Но героин… героин, понимаешь ли ты… – это я и есть. От него хочется жить, независимо от того, что там будут говорить те, кто снаружи. Проблема с ним только одна…

Хорошо, что она есть, эта проблема. Пауло срочно нужно было узнать, в чем она заключается, потому что он находился в нескольких сантиметрах от кончика иглы и от своего первого опыта.

– А проблема в том, что организм привыкает, и ему нужно все больше. Сначала я тратил пять долларов в день, сейчас мне, чтобы попасть в рай, нужно двадцать. Я уже продал все, что можно – теперь остается только просить милостыню, а потом – воровать, потому что дьяволу не нравится, когда люди познают рай. Я наперед знаю все, что будет дальше, потому что так случилось со всеми, кто сейчас находится здесь. Но мне на это плевать.

Забавно. У каждого свое мнение о том, с какой стороны двери расположен рай.

– Пять минут уже вроде бы прошли.

– Да. Ты все толково мне объяснил. Спасибо.

– Начнешь писать – постарайся не уподобляться тем, кто осуждает все, чего понять не в силах. Будь честен. Лакуны заполни с помощью воображения.

Оба сочли, что разговор окончен, но Пауло не тронулся с места. Юноша/старик, сунувший деньги в карман, не возражал, рассудив, вероятно, что тот, кто уплатил, имеет право увидеть.

Он насыпал на ложку белого порошка и поднес к ней снизу огонек зажигалки. Мало-помалу порошок начал плавиться и превращаться в жидкость. Тогда юноша/старик попросил Пауло помочь ему со жгутом, чтобы резче выступила вена.

– Кое-кому и колоться уже не во что – вены ушли, что называется… Тычут иглу в ногу, в кисть руки, но мне, слава богу, до такого еще далеко.

Он набрал в шприц жидкости из ложки, потом, как и обещал вначале, несколько раз ткнул себя иглой, предвкушая вход в райские врата. Наконец сделал впрыскивание, и из глаз его почти сразу же ушло беспокойство, сменившись блаженством, чтобы через пять-десять минут потускнеть и уставиться в некую точку в пространстве, где, по его словам, парили Будда, Кришна и Иисус.

Пауло поднялся и, перешагивая через распростертых на грязных матрасах людей, направился к выходу, стараясь ступать как можно тише – но бритоголовый охранник не пропустил его.

– Ты ведь только недавно зашел. И уже уходишь?

– Ухожу. Денег нет.

– Врешь. Видели, как ты сунул несколько бумажек Теду (так, значит, звали парня, с которым разговаривал Пауло). Ты что – пришел сюда переманивать наших клиентов?

– Вовсе нет. Я просто поговорил с ним. Спустя какое-то время сможешь спросить его, о чем.

С этими словами Пауло предпринял новую попытку пройти, но гигант-охранник не посторонился. Пауло стало страшновато, хотя он понимал, что ничего особенно плохого не случится – Карла сказала, что полицейские следят за происходящим.

– Тут с тобой поговорить хотят, – показав на дверь в глубине комнаты, сказал бритоголовый таким тоном, что благоразумней было послушаться. Может, Карла все выдумала про полицию ради его успокоения?

Выбора не было, и он направился к двери. Она открылась, и на пороге появился скромно одетый человек с бакенбардами и коком, как у Элвиса Пресли. Он учтиво предложил зайти и указал на стул.

В кабинете не было ничего такого, что он привык видеть в кино – ни чувственных красоток, ни шампанского, ни людей в темных очках и с целым арсеналом крупнокалиберного оружия. Все выглядело очень скромно и пристойно – на выкрашенных в белое стенах висели несколько дешевых репродукций, а на пустом письменном столе стоял телефон. Стол, кстати, был старинный, прекрасно отреставрированный. За ним висела огромная фотография.

– Беленьская башня, – произнес Пауло, не заметив, что говорит на родном языке.

– Именно так, – ответил хозяин по-португальски. – Оттуда вышли мы завоевывать мир. Выпьете чего-нибудь?

Пауло отказался. Сердце у него все еще колотилось.

– Ну, кажется, я имею дело с человеком очень занятым, – продолжал хозяин, и эти слова совершенно не вязались с обстановкой, но свидетельствовали об учтивости. – Мы видели, как вы вошли и пытались выйти, как разговаривали с одним из наших посетителей. На переодетого полицейского не похожи. Скорей всего, вы – тот, кто с большим трудом сумел добраться до этого города и желает испробовать все, что тот может ему предложить.

Пауло промолчал.

– С другой стороны, вас не заинтересовал первоклассный товар, которым мы торгуем… А вас не затруднит показать ваш паспорт?

Еще как затруднит. Но отказаться невозможно. Он полез в свою сумку на поясе, вытащил и протянул паспорт. И сейчас же пожалел об этом – а вдруг не получит его назад?

Однако хозяин кабинета лишь мельком просмотрел страницы и с улыбкой вернул.

– Отлично… Всего несколько стран – Перу, Боливия, Чили, Аргентина и Италия. Не считая Голландии, разумеется. На границе у вас, судя по всему, проблем не возникло.

Ни малейших.

– А куда направляетесь отсюда?

– В Англию, – сказал Пауло первое, что пришло ему в голову, потому что он не собирался сообщать этому господину свой полный маршрут.

– Я хочу предложить вам кое-что… Надо доставить некий товар – ну, вы понимаете, какого рода – в Германию, в Дюссельдорф. Всего два кило, так что уместятся под рубашкой. Мы вам купим, конечно, просторный свитер – зимой все носят свитер под пиджаком. Кстати, в этой вашей курточке долго не проходите – скоро осень.

Пауло, не отвечая, ждал продолжения.

– Получите пять тысяч долларов: половину здесь, половину – когда передадите посылочку нашему человеку в Германии. И пересечь придется всего одну границу. А ваше путешествие в Англию, вне всякого сомнения, станет куда более приятным. Пограничники там очень строгие и обычно просят показать, сколько наличных «турист» везет с собой.

Не ослышался ли он? Неужели ему предложили это всерьез? Как устоять перед таким искушением – на эти деньги можно колесить по свету два года!

– А от вас требуется лишь дать ответ как можно скорее. В идеале – уже завтра. Пожалуйста, завтра в четыре позвоните вот по этому телефону.

Пауло взял протянутую ему карточку с предусмотрительно напечатанным номером – то ли слишком много товару приходилось отправлять в разные концы, то ли опасались графологической экспертизы.