– Как вышло, что ты стал интересоваться восстановлением старых театров? – спросила Марни Леандро.

Прошла неделя с момента их приезда во Флоренцию. Был жаркий полдень, и они пили латте, сидя в кафе на площади Микеланджело, откуда открывался панорамный вид на город и была видна терракотовая черепичная крыша кафедрального собора Дуомо.

Они посетили заброшенный оперный театр, красивое здание постройки восемнадцатого века: Леандро купил его, чтобы восстановить, вернуть былую роскошь.

– Деньги, – просто ответил он и улыбнулся, заметив удивление на лице Марни. – Не стану притворяться, будто я этакий спасатель старых зданий и реставрирую их исключительно потому, что люблю историю. Я бизнесмен, а не романтик, и восстанавливаю театры только лишь тогда, когда уверен, что мне удастся сделать на этом прибыль. Марни задумчиво взглянула на жениха:

– Не думаю, что это правда. Я смотрела на тебя, когда ты осматривал тот театр – было видно, что ты любишь старину.

– Конечно, меня восхищают архитектурные находки старины, – сказал Леандро, помолчав. – Хотя признаю, что этот театр для меня необычен, потому что именно в нем моя мать начинала свою карьеру оперной певицы, до того как стала всемирно известной звездой мюзикла.

– Какой была твоя мама? Она ведь была так известна. Я видела телевизионные версии мюзиклов, где она играла, и голос ее был потрясающим.

– Джульетта была невероятно талантлива. На нее можно было любоваться как на сцене, так и в жизни, люди тянулись к ней, у нее была способность влюблять в себя всех без исключения одной лишь улыбкой, и я не был исключением.

Леандро рассмеялся, но Марни уловила боль в его голосе.

– Я был буквально околдован ею и еще мальчиком отчаянно хотел быть рядом, чтобы она улыбалась мне и любила меня. Но не уверен, что моя мать любила кого-то, кроме самой себя.

– Детям обязательно нужно чувствовать себя любимыми, – с чувством сказала Марни. – Моя мама страдала от депрессии и не могла заботиться обо мне и братьях. Иногда я думала, что это из-за меня она так несчастна, и потому старалась вести себя очень хорошо, надеясь, что тогда мама перестанет плакать, а папа вернется.

Рассказывая это, Марни подумала, что всю жизнь только и старалась угодить другим и в результате утратила чувство уверенности в себе.

– Я хочу, чтобы наш ребенок вырос, зная, что мы будем любить его вне всяких условий, – призналась она Леандро.

– И я этого хочу, дорогая.

Он улыбнулся ей своей сногсшибательной улыбкой, и, как это всегда бывало, Марни оставила все сомнения, что закрадывались порой в ее душу.

Гуляя по площади, она заметила, что ни одна женщина равнодушно не проходила мимо Леандро. Что ж, это неудивительно – он выглядел как знаменитость, в черных джинсах, рубашке поло и дизайнерских темных очках. Вот только почему он, такой роскошный, выбрал ее, незаметную и серенькую мышку?

– Почему ты хмуришься? – спросил Леандро, взглянув на Марни. – Устала гулять? Может, пойдем домой, и ты приляжешь отдохнуть?

Она хихикнула:

– О, я много времени провожу в постели – вот только не всегда отдыхаю.

Леандро снял очки, и в его глазах вспыхнул дьявольский огонек. Марни почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

– Может, вернемся на тот рынок неподалеку от моста Понте Веккио, туда, где продается чудесная одежда для малышей?

– Конечно. Но я серьезно: если ты устала, можем остановиться в кафе, и я куплю тебе еще мороженое.

– Я стану похожей на слона, если буду так много есть, – печально ответила Марни.

– Чепуха, дорогая, ты выглядишь потрясающе. Беременность лишь красит тебя.

Марни взглянула на Леандро, уверенная в том, что он поддразнивает ее, и не смогла разгадать выражение его глаз. Но от его взгляда время словно остановилось, и все звуки и голоса отступили на второй план.

– Я хочу, чтобы ко мне вернулась память, – расстроенно произнесла девушка.

– Для нас сейчас важно будущее, а не прошлое, – тихо сказал Леандро. – Думай о том, что мы будем вместе, муж и жена, а скоро станем родителями.

Мимо пробежала группка подростков, оживленно болтая, и очарование момента было нарушено. Да что это с ним? – спросил себя Леандро, ведя Марни по рыночной площади. На него это совсем не похоже – рассказывать о матери и своих чувствах к ней. Но Марни была хорошим слушателем, и отчего-то было легче открыться ей, чем тем женщинам, что были с ним рядом раньше.

Ее детство тоже не было самым счастливым – да и смерть брата сильно омрачила его. Но Марни не замкнулась в себе и своем горе, напротив – была доброй и понимающей. Леандро чувствовал себя виноватым за ту авантюру, что затеял. С его стороны несправедливо заманивать ее в этот брак, не рассказывая об истинных своих намерениях. Но он ведь сделает ее счастливой, в этом нет сомнений. Она никогда не узнает, что ее муж сделал ей предложение лишь затем, чтобы получить ребенка.

Они нашли прилавок с детской одеждой, где Марни уже однажды покупала что-то. На сей раз на глаза ей попалась красивая вязаная шаль. Купив ее, она пояснила:

– Малыш ведь родится зимой.

Они прошлись по мосту Веккио, что был перекинут через реку Арно. Идя к машине, Марни остановилась, чтобы купить воды. Пересчитывая мелочь в кошельке, она нахмурилась.

– Продавец на рынке дал мне на пять евро больше, а я сразу не заметила. Пойду отдам деньги.

– Это же всего пять евро, и, скорее всего, именно такую сумму продавец и накинул, ты же знаешь, что для туристов все всегда дороже, – сухо сказал Леандро. – Идти обратно на рынок – безумие, дорогая, это слишком далеко.

Но Марни уже шла к мосту.

– Пять евро могут показаться копейками для миллионера, – сказала она. – Но это не мои деньги, и я собираюсь их вернуть. Тебе можно не идти со мной. Можешь подождать в кафе.

Леандро обнял невесту за талию.

– Конечно же я пойду с тобой. Но после такой долгой прогулки придется устроить долгую сиесту, – пообещал он.

Идя с Марни к рынку, он размышлял о том, может ли человек, так желающий отдать назад случайно полученные пять евро, быть вором. Все в Марни указывало на ее кристальную честность и было совсем непохоже, что это она украла украшения. Но, может быть, она знала правду о том, кто их взял, и покрывала брата? Сейчас, конечно, потеряв память, она совсем ничего не знала о краже.

Леандро вспомнил, как она плакала, когда услышала его обвинения, и снова почувствовал угрызения совести. А что, если он не прав? Боже, ему нужно молиться, чтобы Марни ничего не вспомнила, потому что все это выглядит подозрительно, с неохотой признал Леандро.

Позднее лето плавно перешло в осень, и листья на деревьях стали золотыми, но погода по-прежнему была хорошей. Было достаточно тепло, чтобы ужинать на террасе, и даже малейший ветерок не тревожил пламя свечей на столе.

– Как ты начала интересоваться астрономией? – спросил однажды Леандро, любуясь золотистым отблеском волос Марни в свете свечей. С каждым днем она становилась все прекраснее. Беременность округлила ее формы, и теперь она казалась еще более соблазнительной. Леандро не мог насытиться ею.

Марни запрокинула голову и посмотрела в ночное небо: там, словно на черном бархате кулис, был виден серебристый диск луны и сотни, тысячи, миллионы ярких, точно бриллианты, звезд.

– Когда я была маленькой, отец брал меня и братьев летом в поход с палатками, и темной ночью мы непременно считали звезды. – Она улыбнулась. – Иногда, глядя в ночное небо, я думаю о папе. У него сейчас другая семья в Болгарии, и я думаю порой, берет ли он своих детей в поход и рассказывает ли им про звезды.

Сердце Леандро сжалось.

– Мне жаль, что твой отец покинул тебя.

– Я по нему очень скучала и, наверное, училась лишь потому, что хотела позабыть обо всех проблемах дома. Вселенная огромна, и, изучая ее, начинаешь понимать, как незначительны все наши человеческие беды.

Марни прошла дальше в сад, отходя от света, что лился с террасы.

– Смотри не упади в бассейн, – предупредил Леандро, идя следом. – Даже когда ярко светит луна, в саду темно – хоть глаз выколи. Пойду включу освещение.

– Не надо. Так звезды видны четче. – Склонив голову, Марни смотрела на созвездия, что казались ей добрыми друзьями. – Я всегда хотела быть ученым в Европейском управлении космических исследований, но, полагаю, эти планы придется отложить, пока малыш не подрастет.

Она произнесла эти слова с сожалением. Конечно, предстоящее рождение ребенка ее радовало, но одновременно и пугало, и немалую роль в этом играло то, что ее собственные родители были не лучшей моделью для подражания.

– А какие у тебя отношения с отцом? – спросила Марни, вспомнив, что Леандро редко заговаривал об этом. – Ты же говорил, что он воспитывал тебя после ухода мамы.

– Меня воспитывали многочисленные няни и воспитатели, и их отдельной заботой было выявлять на разных стадиях моего детства те качества, что отец хотел искоренить во мне, как в наследнике Виалли.

Леандро шутил, но Марни вспомнила ту его детскую фотографию, что висела на стене на лестнице, и одиночество, что читалось в его глазах.

– Не похоже, что твой папа тебя любил, – отозвалась она.

– В мире есть всего две вещи, что Сильвестро способен любить: деньги и власть. Он хотел получить меня вовсе не оттого, что ему нужен был сын, родственная душа. Он всего лишь хотел обрести контроль надо мной. Мы часто спорили, и я бы не сказал, что в наших отношениях была – или есть – любовь.

Леандро мрачно подумал, что и в первом его браке любви не было. Узнав о предательстве Николь, которая выдала Генри за его родного сына, он навсегда закрыл свое сердце от посягательств на него. И теперь мало у кого был шанс снова оживить былые чувства. Даже у этой женщины со светлыми волосами и карими страстными глазами.

Вдохнув аромат жасмина, Леандро подумал, что, должно быть, это пахнут кусты, что в изобилии росли вокруг террасы. Но, подойдя к Марии, он ощутил тот же сладковатый аромат и понял, что он исходит от нее.

– Похоже, такой же вот звездной ночью мы и зачали нашего ребенка на палубе моей яхты во Франции.

Произнеся эти слова, Леандро тут же пожалел о них, но было поздно.

Вначале Марни была всецело захвачена ощущениями близости с Леандро и даже не пыталась что-то вспомнить. Но слова любовника спровоцировали неясные воспоминания, едва уловимые, точно ветерок от взмаха крыльев бабочки: лодка, луна, запах моря, легкий ночной ветерок… Образы растворились, но оставили надежду.

– Мне показалось – всего на пару секунд, – что я вспомнила. Это хороший знак, значит, память возвращается.

На миг Марни почудилось, что улыбка Леандро стала какой-то напряженной. Но он не дал ей времени над этим задуматься, перекатившись и уложив Марни на спину так, чтобы ее ноги обхватывали его бедра.

– Сейчас это не имеет значения, дорогая. Ничто не важно, кроме нас.

Он сделал резкое движение корпусом, и Марни застонала от удовольствия.

– Прошлое не имеет значения. Во Флоренции мы оставили новые воспоминания и теперь можем мечтать о будущем… о том, как родится наш малыш.

Он начал ритмично двигаться, и Марни не могла думать больше ни о чем, кроме того захватывающего водоворота наслаждения, что уносил ее с собой. Она жалела лишь о том, что Леандро так и не признался ни разу в своей любви, и девушка тоже сдерживала чувства. Но ведь ему не все равно! Он так внимателен к ней, так очарователен – и это с момента их приезда во Флоренцию.

Да и неудивительно, что он не привык выражать свои чувства, думала Марни. Ребенок, покинутый матерью и воспитанный черствым отцом, он не видел подлинной любви. Возможно, он скажет ей заветные слова после свадьбы. Марни не хотела, чтобы даже тень сомнения омрачала ее счастье и волнение перед предстоящей свадьбой, которая должна была быть через неделю.

Они вернулись к вилле, и Леандро на руках внес ее в спальню, точно она – хрустальный сосуд, а не женщина с пятимесячной беременностью. Все просто замечательно, сказала она себе, засыпая в объятиях жениха. Однако ночью ей снились странные сны – или, может, это были воспоминания, что теперь жили лишь где-то в подсознании? Наутро Марни проснулась с чувством, что все произошедшее здесь – все счастливые дни с Леандро – было сном, а реальность вот-вот грозовым штормом ворвется в ее безоблачное счастье.

Через неделю они летели в Лондон на частном самолете Леандро, и странные сны начали сбываться. Реальность стала потихоньку вторгаться в ее жизнь, и Марни впервые поняла, что такое быть женой мультимиллионера.

Самолет был роскошным, а две стюардессы – потрясающе нарядными. Марни вдруг почувствовала себя рядом с ними неуклюжей и смешной в своем ярком сарафане – в солнечной Флоренции и на вилле он смотрелся как нельзя лучше, но сейчас…

Леандро пытался убедить ее купить новую одежду, но Марни не хотела пользоваться его кредиткой и приобрела лишь пару платьев, за которые заплатила сама. Что ж, зато у нее будет чудесное свадебное платье. Марни вспомнила шелковое платье цвета слоновой кости, умело скроенное, чтобы скрыть выступающий живот, и украшенное крохотными кристалликами, что сияли, точно звезды, на корсаже. Низ был отделан кружевом.

Повернувшись к Леандро, Марни почувствовала, что ее желудок точно ухнул куда-то вниз. Его лицо было чисто выбрито, и четко очерченные скулы с аристократическим профилем, как никогда, напоминали черты мраморных изваяний, что они видели в галерее Уффици. В первый раз за долгое время он был одет в строгий темно-серый костюм с белоснежной рубашкой и выглядел сногсшибательно – даже немного пугающе.

– Прекрати меня разглядывать, – рассмеялся он, и Марни вспыхнула. – Ты смотришь так, будто хочешь меня съесть. Еще пара таких взглядов – и придется показывать тебе спальню на борту.

Марни отругала себя за откровенные взгляды. Леандро знал, какое влияние оказывает на свою невесту, и она ничего не могла с собой поделать, лишь больше и больше влюбляясь в него с каждым днем.

– Мне нужно, чтобы ты подписала кое-какие бумаги перед свадьбой. – Леандро бросил на мраморный столик документы. – Прости, здесь много страниц. Мои адвокаты очень скрупулезны.

– Скрупулезны в каком отношении? – Марни почувствовала свинцовую тяжесть на сердце, прочитав пару строк. – Это и вправду брачный контракт?

– Это разумно, ведь я состоятелен, да к тому же единственный наследник отца, так что это мой долг – защищать активы компании «Виалли холдинг».

В голосе Леандро послышались стальные нотки, напомнившие ей о том, что перед ней сидит бизнесмен.

– Мне не нужны твои деньги или деньги твоего отца, – сказала Марни, стараясь скрыть боль. – И вообще как-то не очень оптимистично – обсуждать развод, даже не вступив в брак.

– Это лишь формальность, – заверил Леандро. – Подпишем и забудем. Прочитаешь позже, когда будешь в отеле, и сама убедишься, что здесь учтены интересы нас обоих.

В этот момент подошла стюардесса с кофе и восхитительными маленькими булочками. Вонзая зубы в выпечку, Марни подумала, что девушка подошла как нельзя вовремя.

Послышался голос пилота, просившего пристегнуть ремни, потому что самолет заходит на посадку. Сердце Марни радостно дрогнуло, когда она подумала о встрече с тетей и дядей.

– Как мило с твоей стороны было пригласить тетю Сьюзен и устроить нам с ней день спа в отеле до того, как вы с дядей Брайаном к нам присоединитесь на ужине.

– Боюсь, мне придется изменить планы, и сегодня вечером я не смогу отужинать с вами. Через несколько минут, когда мы приземлимся, мой водитель отвезет тебя в отель, чтобы ты встретилась с родными, а я полечу в Париж. Завтра утром вернусь.

Марни не смогла скрыть разочарование.

– Почему тебе нужно так срочно лететь в Париж за день до нашей свадьбы?

– Бизнес, – коротко ответил Леандро.

Мысли его в этот момент были о Генри и неожиданной новости, что он услышал от бывшей жены вчера вечером. Она позвонила и сказала: «Мы с Домиником решили начать все с чистого листа в Австралии, он наконец развелся с женой. Разумеется, он хочет, чтобы наш сын жил в городе Перт с нами, да и Генри наконец сможет познакомиться с отцом».

Леандро удержался от замечания о том, что Доминик Чилтон что-то не очень хотел быть отцом мальчика в первые десять лет его жизни. Что ж, если он хочет наконец узнать сына поближе, для Генри это поворот к лучшему. Так что сегодня Леандро летел в Париж, чтобы попрощаться с мальчиком. Он заверил его, что они останутся лучшими друзьями, но в душе знал, что нужно бы ребенку побыстрее привыкнуть к новой жизни в Австралии с настоящим отцом.

Свадьба должна была состояться в роскошном отеле напротив Гайд-парка, но, подъезжая к месту в роскошном лимузине в одиночестве, Марни, вместо радостного волнения, чувствовала уныние.

Однако, заметив тетю, выходящую из лифта, Марни приободрилась.

– Ты чудесно выглядишь. Беременность тебе к лицу, – сказала тетя Сьюзен.

Марни пригласила ее в номер, и обе женщины, войдя, буквально раскрыли рот, глядя на белую с золотом отделку, шелковистые ковры, массивные люстры, свисающие с потолка.

– Жаль, что Леандро так поспешно улетел в Париж, – сказала тетя Сью. – Помню, он не смог приехать на свадьбу Джеммы по той же причине – улетел в Париж к другу, с которым что-то стряслось.

– Не помню свадьбу Джеммы… – расстроенно сказала Марни.

Слова тети точно зажгли лампочку в ее мозгу – всплыли воспоминания о поезде и газете, лежащей на сиденье. Как странно, подумала девушка. С чего бы это ей вспоминать какую-то газету?

– Ты в порядке? Что-то ты побледнела, – с тревогой спросила тетя.

– Все отлично, просто голова болит. Наверное, будет гроза. – Выглянув в окно, Марни заметила серые тучи на небе. Осень раскрасила листья деревьев в Гайд-парке в красный, оранжевый и золотистый цвета, и они трепетали на ветках, точно крошечные флаги на ветру. – Надеюсь, завтра не будет дождя.

– Не важно, какая будет погода, все пройдет прекрасно, – заверила ее тетя Сьюзен. – Хотя, должна признать, что мы с дядей были удивлены, когда пару недель назад Леандро позвонил нам и сказал, что вы женитесь. Все произошло так быстро. Но, полагаю, это оттого, что свадьбу откладывать нельзя. – Она указала на живот Марни. И вдруг серьезно произнесла: – Надеюсь, ты не поспешила с решением, дорогая. Тебе не обязательно выходить замуж за Леандро только потому, что ты беременна.

– Но это и не так. Я люблю его, а он… он любит меня.

– Тогда прекрасно, – улыбнулась тетя.

Марни старалась отогнать сомнения, но они мучили ее весь день, как и головная боль, – даже массаж и процедуры спа не помогли расслабиться.

Ночью, лежа в одиночестве в огромной кровати в номере для новобрачных, девушка старалась убедить себя в том, что она поступает правильно, выходя замуж за Леандро. Разумеется, он ее любит. Но почему он никогда не говорил ей об этом? Если бы он сейчас был здесь! Сначала он сказал, что ночь перед свадьбой проведет в доме на Итон-сквер. Когда Марни предложила поехать с ним, надеясь, что что-то вспомнит, оказавшись в прежнем доме, он отшутился и сказал, что это плохая примета – проводить ночь до свадьбы вместе. Странно, но на миг ей показалось, что он не хочет, чтобы она возвращалась в этот дом, где она жила с ним целый год, воспоминания о котором были стерты из ее памяти.

Но сегодня ему пришлось улететь в Париж – по делам, как сказал он сам. А по словам тети Сьюзен, он так же точно летал туда во время свадьбы Джеммы.

За окном послышалось глухое ворчанье грома. Марни вздрогнула, что-то припоминая. Когда-то в ее прошлом была гроза – когда? Почему ей вспоминаются гроза и дождь, и при этом представляется кабинет Леандро в доме на Итон-сквер? А самое удивительное – отчего она ощущает ужас при мысли о предстоящей свадьбе завтра, точнее, уже сегодня, поправила себя Марни, взглянув на часы и увидев, что уже три часа ночи.

Голова все болела, не давая заснуть, но завтра утром и гроза, и боль пройдут, говорила себе она.

Она ошибалась. Гроза была готова вот-вот разразиться.