Удивительно, но этой ночью Марни спала намного лучше. Возможно, виной тому был обильный ужин – нельзя не признать, что Леандро был на высоте, продемонстрировав блестящие кулинарные способности. Но в глубине души Марни знала, что настоящая причина ее хорошего сна была в том, что Леандро был с ней и ночевал в спальне наверху.

Ей было тяжело подниматься по узкой лестнице, и она не знала, что он лежит в кровати, пытаясь унять головную боль, что разыгралась после удара о низкую балку. Но душевную боль унять было труднее. Снова и снова прокручивая в памяти слова Марни, Леандро удивлялся иронии судьбы – в бизнесе он не знал поражений. Однако сейчас, не сумев убедить Марни дать ему второй шанс, он чувствовал себя разбитым.

Два дня спустя они с наслаждением ели тайское блюдо с приправой карри, что Леандро приготовил на ужин.

– Не знала, что ты умеешь готовить, – сказала Марни.

– В Лондоне я этого не делаю, потому что есть домработница, а на вилле у меня прекрасный повар. Но я научился готовить в детстве, с поваром, которого нанимал отец в Нью-Йорке. Это вообще-то полезное умение – особенно когда ближайший ресторан, где можно заказать еду, на большом расстоянии от дома, – с иронией закончил Леандро, намекая на уединенность коттеджа.

Сделав маленький глоток вина и медленно выдохнув, он увидел улыбку на лице Марни. С тех пор как между ними состоялся неприятный разговор, когда она высказала ему все, что думает, напряжение между ними ослабло, и, хоть Марни не была особенно дружелюбной, в голосе ее больше не было льда.

– Мне нравится, что дом далеко от людей. Здесь бы ребенку и расти, тут такой огромный пляж вместо сада.

Эти слова были первыми, сказанными Марни о будущих планах и о том, что будет происходить после рождения ребенка. У Леандро были, разумеется, собственные надежды, но он знал, что нужно быть терпеливым и делать маленькие шажки по завоеванию любимой.

– Куда ты уехала, когда покинула меня? Я так боялся, что вообще не найду тебя, – сказал он.

– Я ездила в Болгарию к отцу и его семье, – ответила Марни, и, почувствовав удивление своего собеседника, бросила взгляд на него. – Я рада была провести время с папой. Я по нему скучала, да и он был расстроен тем, что мы не общаемся. Ему бы хотелось встретиться с Джейком, но я не знаю, где он.

Голос Марни дрогнул при воспоминании о том, что брат украл драгоценности из сейфа Леандро и исчез.

– Он работает садовником в Шотландии, как и планировал изначально, – неожиданно сказал Леандро. Следующие его слова сразили Марни наповал. – Вообще-то Джейк и мой отец провели Рождество со мной в Лондоне, и я бы не сказал, что ожидал чего-то в этом роде.

– Ты праздновал Рождество с Джейком… и твоим папой?

– Это, конечно, громко сказано. Я был не в настроении праздновать. Твой брат снова явился в мой дом на Итон-сквер, желая извиниться перед тобой за кражу. Тебя, разумеется, не было, а я был пьян в два часа дня. Вообще, я был пьян тогда круглые сутки семь дней в неделю, – признался Леандро. – Не мог смириться с тем, что так по-идиотски повел себя с тобой. Я рассказал Джейку все, и, если бы он меня избил, я бы его понял. Но он почувствовал, в каком я состоянии, нашел номер отца и позвонил ему, откуда ему было знать, что Сильвестро – последний человек, к которому бы я обратился за помощью.

Леандро покачал головой, словно не веря самому себе.

– Я был в шоке, когда отец приехал из Нью-Йорка. Им удалось заставить меня перестать жалеть себя и наливаться виски. За ту неделю я разговаривал с отцом больше, чем за все свои годы жизни.

Леандро задумался об этом самом странном Рождестве в его жизни. Он крепко подружился с Джейком и узнал много нового о Сильвестро.

– Мой отец всегда любил мать, – сказал он Марни. – Я думал, что он ненавидел, но оказалось, что она разбила ему сердце, отправляясь в тур со своей театральной компанией. Он ревновал ее к работе, хотел, чтобы она сидела дома и просто была его женой. После того как она уехала, он хотел поехать вслед и попросить ее дать ему еще шанс, но был слишком горд, чтобы бороться. Вместо этого он решил забыть о том, что такое чувства, что такое любовь. Он всегда казался мне таким холодным, но оказалось, что он просто не показывает эмоции, чтобы снова не подставить себя под удар.

Леандро замолчал, вспоминая, что сказал ему отец: «Гордость – глупая штука. Я знал, что не прав, заставляя твою мать выбирать между карьерой и мной, я должен был ее поддержать. Но из-за гордости я не поехал за ней и не стал просить о втором шансе. А жизнь без любви – все равно что дорога без попутчика. Ты такой же гордый, как и я, сын мой. Но если встретишь кого-то, достойного того, чтобы бороться за него, – забудь обо всем и следуй за сердцем». Что ж, сердце привело его в заброшенный уголок Норфолка, подумал Леандро. Он готов был бороться, но вовсе не уверен был, что победит.

Марни сидела в постели и пила чай, принесенный ей Леандро, убеждая себя, что их временное перемирие вовсе ничего не означает. Прошло восемь дней с его приезда, и Леандро все это время заботился о ней: готовил и убирал, не позволяя ей пошевелить и пальцем. Надо сказать, это весьма огорчало, потому что именно в последнее время ей хотелось вытирать пыль и постоянно что-то прибирать, даже переставлять мебель.

– Это называется «инстинкт гнездования», у беременных он проявляется непосредственно перед появлением ребенка на свет, – объяснила Марни акушерка вчера, во время их очередной встречи. – Малыш повернулся вниз головкой, а это означает, что теоретически роды могут начаться в любой момент.

Марни восприняла эту новость спокойно, но Леандро начал паниковать.

– Я настаиваю на том, чтобы ты переехала ко мне в Лондон, – сказал он, входя в спальню. – Если бы моя встреча не была такой важной, я бы ее отменил и остался с тобой.

– Я и сама справлюсь – всего денек, – заверила его Марни. – Ты же сказал, что приедешь завтра.

– Пожалуй, я уже сегодня после встречи поеду в Норфолк. – Леандро вздохнул. – Боюсь тебя оставлять одну. Акушерка сказала, что роды могут начаться в любой момент.

– А еще она сказала, что с первой беременностью бывает так, что ребенок переворачивается за месяц до родов, – напомнила Марни. – Мой срок через две недели. Спина еще побаливает, и мне будет неудобно с моими габаритами сидеть в машине целых два часа.

– Боже, почему ты не сказала мне ничего про спину? – В голосе Леандро зазвучало искреннее сочувствие, и он подошел ближе к кровати. – Это означает, что что-то должно произойти.

– Это лишь означает, что я размером с кита и не могу улечься поудобнее в кровати.

Марни увидела, как Леандро бросил быстрый взгляд на ее огромный живот, и на миг пожалела, что позволила ему увидеть себя в таком состоянии. Не стоило, наверное. На прошлой неделе она пару раз ловила его взгляды, и ей казалось, что Леандро все еще считает ее привлекательной. Но она всякий раз говорила себе, что ей померещилось.

Вздохнув, Марни натянула простыню до самого подбородка, чтобы спрятать пышную грудь.

– Иди и работай, и не смей ругать себя за то, что не можешь постоянно быть рядом, – пробормотала девушка, чувствуя, что вот-вот расплачется – так грустна была перспектива провести весь день без Леандро. Может быть, виной всему по-прежнему гормоны…

– Вечером я непременно приеду, – заверил Леандро.

Его низкий звучный голос ласкал слух и успокаивал. Сегодня он снова выглядел потрясающе в деловом костюме – утонченно и в то же время невероятно привлекательно.

Не только его голос смягчился, но и взгляд, в серых глазах появилась знакомая дымка, и Марни судорожно вздохнула, когда Леандро слегка склонился к ней. Его губы были так близко, теплое дыхание обжигало кожу. Поцеловать его? Нет, она снова непростительно расслабилась.

Неужели она вновь заставит соблазнить себя? Леандро ведь не интересует она, ему нужен ребенок. И Марни отвернулась, а его губы коснулись ее щеки. Он выпрямился и подошел к двери.

– Не перенапрягайся, дорогая. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

С трудом борясь с желанием попросить его остаться, Марни пожала плечами:

– Я уже научилась не верить твоим обещаниям.

В его глазах появилась боль. Какая же она негодяйка, что так ведет себя с ним. Он всю неделю был таким добрым и терпеливым, ему явно не хотелось нарушать некое подобие перемирия. Но Марни хотелось большего. В глубине души она понимала, что нарочно дразнит его, чтобы, разозлившись, он перестал обращаться с ней как со стеклянной, чтобы обнял и поцеловал – яростно, страстно, как бывало раньше.

– Я понимаю, что мое прежнее поведение заставляет тебя усомниться в моем слове, – тихо сказал Леандро. – Могу лишь надеяться, что когда-нибудь снова завоюю твое доверие. Я буду очень стараться убедить тебя, что изменился и отныне знаю, как ценить любовь.

С этими словами он вышел, а через несколько минут послышалось ворчанье мотора. Леандро уехал. Проглотив слезы, Марни легла, говоря себе, что полежит всего пять минуточек, а потом пойдет в душ…

Она проснулась, ничего не соображая, и, взглянув на часы, поняла, что проспала два часа. Леандро, наверное, уже в Лондоне, подумала Марни, спуская ноги с кровати.

В этот момент острая боль полоснула ее по животу, и пришлось ухватиться за тумбочку, чтобы не упасть. Тут же приступ повторился. Спина, что вчера лишь слегка ныла, теперь отчаянно болела. Боль нарастала, и вскоре Марни начала хватать ртом воздух.

Не может быть, роды не могут начаться так рано, сказала она себе. Это, наверное, подготовительные схватки Брэкстона-Хикса, что повторялись и раньше. Вот только сейчас они сильнее – намного сильнее.

Следующий спазм заставил ее закричать, и в это же время по ногам потекло что-то теплое. Марни в панике схватила телефон. Леандро настоял, чтобы номер акушерки был внесен в память быстрого набора, и Марни удовлетворенно вздохнула, когда на звонок ответили сразу же.

– Если у вас отошли воды, я позвоню в скорую и буду у вас через десять минут, – строго, но спокойно сказала акушерка. – Ваш друг с вами? Лучше вам ему позвонить и предупредить, что ребенок вот-вот родится.

Гоня на бешеной скорости, Леандро пропустил нужный поворот и выругался сквозь зубы. Мысли его были далеко, и он совершенно не переживал о деловой встрече в Лондоне. Переговоры о приобретении театра на Шафтсбери-авеню были в самом разгаре, но это был всего лишь очередной театр, коих в портфолио «Виалли энтертейнмент» набралось немало. Ничто сейчас не могло быть важнее Марни. И какого черта он оставил ее одну в самое критическое время, практически за неделю до родов?!

Внезапно он осознал, что переживает вовсе не за ребенка, а за нее саму. Найдя ее в пляжном домике после трех месяцев поисков, Леандро поклялся себе, что позаботится о ней. И что же вышло? Он нарушил очередное обещание и не мог винить Марни за недоверие.

Повернув, Леандро припарковал машину и позвонил одному из своих заместителей, приказав ему заменить его на переговорах. Сделав звонок, он поехал в Норфолк.

Спустя час зазвонил телефон – это была Марни. Не тратя времени на приветствия, она сказала:

– У меня отошли воды. – Она тяжело дышала, и было слышно, что ей с трудом удается сохранять спокойствие. – Акушерка только что приехала и говорит, что начались роды. Некогда ехать в больницу. – Голос Марни дрогнул. – Леандро… Я боюсь!

Святая Мария! Паника в голосе Марни заставила Леандро наконец понять то, что он не видел раньше из-за собственного упрямства.

– Дорогая, – произнес он. – Я обещаю, все будет хорошо. Я уже еду к тебе.

Он ощутил боль в груди. Еще одно обещание, которое он не может сдержать. Она рожает в отдаленном от города коттедже, без обезболивающих и медицинского оборудования. Конечно, она испугана. Боже! Да он и сам напуган. Ненавидя себя за беспомощность, Леандро не мог избавиться от чувства вины. Он не должен был оставлять Марни одну. Она – единственное, что у него есть. Какой же он идиот, что понял это только сейчас.

Ребенок вот-вот родится, и он уже не успеет убедить ее, что ему нужна лишь она, что она важнее кого бы то ни было. Даже важнее малыша.

Все происходило так быстро – даже слишком быстро. Задыхаясь от боли и страха, Марни едва могла слушать акушерку и выполнять ее указания.

– У меня очередная схватка, – с трудом вымолвила она, и через минуту уже не могла говорить и даже думать – спазмы были такими сильными, что, казалось, вот-вот разорвут ее.

– Ты чудесно справляешься, Марни. Все закончится быстро, – говорила акушерка.

Но Марни не слышала, отчаянно вскрикнув от боли. Как только все закончилось, началась новая схватка, и не было времени даже перевести дыхание. Казалось, она тонет.

Опустошенная болью и страхом, Марни снова закричала – и не поверила, что этот животный, гортанный крик принадлежал ей. В этот миг ей почудилось, что за окном притормозила машина. О, неужели приехал Леандро? Хоть бы да. Он ей нужен.

Слезы выступили на глазах Марни, когда она вспомнила, как обошлась с ним перед поездкой в Лондон. Ей хотелось причинить ему такую же боль, как когда-то испытала сама. Но на самом деле она ранила себя, потому что, несмотря ни на что, продолжала любить Леандро. И лишь сейчас, разрываемая болью, она смогла это признать.

Ворвавшись в дом, Леандро остановился в холле и тут услышал нечеловеческий крик, от которого кровь стыла в жилах.

– Дорогая!

Он поспешил в спальню и увидел Марни на кровати. Облокотившись на подушки и откинув голову, она издала новый крик.

– Боже! – Леандро бросил взгляд на акушерку, стоящую в изножье кровати. – Она же мучается, неужели нельзя ничего сделать? Дайте ей обезболивающее.

– Боюсь, уже поздно, – спокойно ответила та. – Марни превосходно справляется, и вы вовремя приехали. Ребенок вот-вот родится.

Марни застонала:

– Еще схватка. О нет, я не вынесу. Леандро, пусть все прекратится.

Леандро с радостью отдал бы все, что имел, чтобы поменяться с Марни местами и принять на себя все ее муки.

На пару секунд он почувствовал себя абсолютно беспомощным, но потом взял Марни за руку и прижался к ней губами.

– Сжимай мою руку во время схватки. Я с тобой, дорогая, и я обещаю, что помогу, как только сумею.

Боль не утихала, но страх Марни уменьшился. Схватив его за руку, она почувствовала на лбу холодную ткань.

На нее напало неодолимое желание тужиться.

– Неужели ты не хочешь увидеть, как рождается твой ребенок? – простонала она.

Покачав головой, Леандро пристально посмотрел в глаза Марни:

– Я обещал, что останусь с тобой.

Выражение ее лица изменилось, но лишь на миг. Издав очередной громкий стон, она снова напряглась, и словно нож пронзил сердце Леандро.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Марни глубоко вздохнула и с отчаянным криком сделала последний толчок. Малыш появился на свет.

– Мои поздравления. У вас девочка, – объявила акушерка, подняв младенца.

Но даже тогда глаза Леандро были прикованы к Марни, и он увидел, как выражение усталости и отчаяния на ее лице сменяется радостью при первом вскрике ребенка.

– Девочка. О, Леандро, у нас родилась дочь!

Дрожа от усталости и возбуждения, Марни протянула руки, и акушерка положила на них сверток, обернутый белой шалью. Из-под пуха выглядывало крошечное личико.

– О-о! – Марни, казалось, позабыла о боли и тут же принялась ворковать над малышкой. – Она такая красивая.

Леандро взглянул тоже, и сердце его перевернулось. Сглатывая слезы, он смотрел на дочь и понимал, что чудеса происходят.

– Разве она не самая прекрасная малышка на свете? – прошептала Марни. – Она совершенна.

– Да, – хрипло произнес Леандро, не отрывая взгляда от Марни. – Абсолютно.

Сердце его готово было разорваться. Ему хотелось обнять Марни и поцеловать, сказать ей, как она удивительна, но он сдержался, потому что почувствовал себя не вправе разрывать ту магическую связь между матерью и ребенком. Конечно, было бы здорово ощущать себя включенным в эту маленькую группу, но тут уж он сам виноват.

Что-то в голосе Леандро заставило Марни поднять глаза и посмотреть на мужчину, который отошел к окну и пристально смотрел на пляж.

– Ты расстроен, что не родился мальчик?

– Разумеется, нет.

Леандро повернулся и улыбнулся, но глаза его оставались холодными.

– Как я могу быть разочарован, когда у меня родилась такая чудесная дочь? Ты уже придумала ей имя?

– Мне бы хотелось назвать ее Стелла, – робко произнесла Марни, ругая себя за осторожность. Чего вообще она стесняется? Леандро уже видел ее в самом невыгодном свете, стонущей от боли. Однако она не могла избавиться от чувства, что расстояние между ними лишь увеличивается. Ах, если бы он подошел и поцеловал ее! Но этому не бывать, ведь он здесь только ради ребенка. Марни ему не нужна.

Малышка пошевелилась, и молодая мать быстро переключила внимание. Теперь у нее другие заботы, и, что бы ни произошло, она будет заботиться о дочери.