Виктория пустила скакуна рысью вдоль стены замка, возвращаясь с объезда владений Арнпрайора. Кейд еще не был готов к утомляющим физическим упражнениям, но сама она тосковала по прогулкам верхом и, наконец собрав волю в кулак, попросила графа о доступе в конюшню.

Хозяин замка, которого она застала за работой в библиотеке, положил перо и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд всегда волнующе действовал на Викторию. Впрочем, она научилась скрывать признаки беспокойства.

Да и граф в последнее время не замечал ее – если только она не обращалась к нему с просьбой или вопросом. Пожалуй, Виктория должна была радоваться – зачем ей привлекать интерес очередного ловеласа? В то же время, Арнпрайор никогда не вел себя так. Видимо, Ройал просто дразнил его.

– У меня нет возражений, – ответил граф, – если вы достаточно крепко держитесь в седле. В моих конюшнях улиток не водится, мисс Найт.

Его скептический настрой взбесил Викторию.

– Я опытная наездница. Настолько, что некоторые из моих прежних нанимателей просили меня преподать уроки верховой езды юным леди.

Заявление гувернантки только развеселило Арнпрайора. Она почувствовала, как заливается румянцем.

– Поистине, вы – дама многих талантов. Очень хорошо, я поговорю с главным конюхом. Однако не покидайте моих земель и не удаляйтесь от дорог. Со здешними местами вы незнакомы, а ландшафт весьма опасен. Я буду очень огорчен, если вы заблудитесь или упадете.

Виктория нахмурилась:

– Я не дурочка, милорд, и ни того, ни другого со мной не произойдет.

– Мисс Найт, я никогда не стал бы называть вас дурочкой, – мягко ответил он.

Виктория пробормотала извинения и быстро покинула библиотеку, чувствуя себя полной дурочкой.

Она заставила коня перейти с рыси на шаг. Они въехали в просторный двор, с трех сторон окруженный красивыми конюшнями из красного кирпича и крыльями главного здания. Цитадель замка Кинглас, может, и стара, но минувшие поколения Кендриков не отставали от моды и пристроили к ней два больших флигеля в более современном стиле.

Нынешний граф тоже собирался осовременить владения, чего не скажешь о его управляющем. Виктория была свидетелем нескольких напряженных дискуссий между Арнпрайором и Макдоналдом и даже слышала пару споров на повышенных тонах за закрытыми дверями библиотеки. Кричал в основном пожилой джентльмен, как правило, упирая на чрезвычайную универсальность и актуальность традиционных методов.

Впрочем, ее это не касалось, и мисс Найт делала вид, будто ничего не слышала, как бы сильно ни симпатизировала нанимателю.

Она направила лошадь к конюшне, и вдруг оттуда вышел граф. Одет он был, как конюх: кожаная куртка, простые брюки, высокие сапоги. Впрочем, никакой грум не сравнился бы с Арнпрайором в красоте.

Ее руки невольно сжали поводья, отчего скакун слегка приподнялся, будто вот-вот встанет на дыбы.

– Тише, – пробормотала она животному, ослабив хватку.

– Проблемы, мисс Найт? – Хозяин лошади поспешил ей навстречу.

– Вовсе нет, сэр. Наоборот, я наслаждалась прогулкой.

Ник быстро осмотрел и всадницу, и коня, затем удовлетворенно кивнул.

– Я рад, что вы воспользовались отличной погодой. Боюсь, скоро она испортится.

– Вам непременно надо было об этом напомнить, – драматически вздохнув, ответила Виктория. – Я уже почти убедила себя в предстоящей теплой зиме.

Граф усмехнулся:

– Конечно, когда наступят первые холода, сделаем вид, будто не заметили их, если вам так угодно. Позвольте помочь вам спуститься, дабы слуга мог увести этого красавца в стойло.

– Благодарю, милорд, – сказала она, вежливо улыбнувшись.

Виктория оперлась на его широкие плечи и соскользнула с седла в руки Арнпрайора. Он с легкостью принял ее вес и помог нащупать землю.

От прикосновения к нему она вздрогнула и немного качнулась.

Граф удержал ее за талию.

– Все в порядке? – тихо спросил он.

Его дыхание рядом с ухом и шеей будоражило мисс Найт.

– Не простудились?

Виктория покачала головой и освободились из его вкрадчивых объятий.

– Я никогда не простужаюсь, сэр, – проговорила она. Арнпрайора явно не удовлетворил такой ответ, поэтому она уверенно улыбнулась и продолжила: – Может, я и выгляжу хрупкой, милорд, но я в прекрасной форме. Тоща, да мощна, что вол – как говорил мой дед, когда я была ребенком.

Он рассмеялся:

– Боже правый. Похоже, ваш дед был весьма прямым человеком.

– Это большое преуменьшение, сэр.

– Тогда, подозреваю, мы с ним поладили бы.

Мисс Найт задумалась, пораженная этой мыслью.

– Да, пожалуй.

– Вам стоит как-нибудь рассказать мне о нем.

Виктория улыбнулась:

– Уверена, милорд, у вас есть дела поважнее, чем слушать истории о моей родне.

Граф кивнул слуге, терпеливо ждавшему указания увести лошадь.

– Вы ошибаетесь. Я крайне заинтригован, особенно с тех пор, как мой кучер заявил, что вы указали на неполадку в старой карете.

– О, мелочи. Всего лишь проблема с валом.

Арнпрайор переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди. Поза выгодно подчеркивала длину его ног и ширину плеч… О чем ей задумываться не стоило.

– Вы чрезвычайно способная леди, мисс Найт. В высшей степени компетентная гувернантка и эксперт в починке карет и повозок.

Она забавно наморщила носик:

– Я еще и с лошадьми хорошо обращаться умею.

– Похоже на то. Хотя я и испытываю беспокойство из-за того, что вы совершаете прогулки в одиночестве, без сопровождения слуг или одного из моих братьев.

Виктория сделала вид, будто ужаснулась:

– Милорд, эскорт из близнецов только подвергнет меня еще большей опасности.

– Действительно. Они из постели выбраться не могут, не учинив очередного бедствия. Тем не менее, если с вами что-то случится… Сэр Доминик меня убьет.

Граф снова выглядел взволнованным и обеспокоенным. Таким он ей не нравился.

– Сэр, мой дед посадил меня на пони, когда мне было всего два года, – улыбнулась ему Виктория. – Не будет преувеличением заявить, что я выросла с лошадьми. Первые друзья у меня появились именно среди них.

Первые и единственные. Кузены были младше Виктории на несколько лет, а дружбу со слугами тетушки не одобряли.

– У вас определенно необычное воспитание, – произнес Арнпрайор.

– Полагаю, так.

Как правило, разговоров о детстве она избегала, не говоря уже о ее происхождении. Взросление на постоялом дворе – сомнительный факт биографии для гувернантки.

– Я ни в коем случае не против этого, – сказал граф обыденным тоном. – Не стоит воротить нос от честной работы, неважно какой.

Согласно ее жизненному опыту, дворяне редко озвучивали такие благородные мысли, однако Арнпрайор явно говорил искренне. Пожалуй, можно ему немного и открыться, вреда не будет.

– Я выросла на постоялом дворе. Мой дед владел двумя гостиницами в окрестностях Брайтона. Мои дяди и тети помогали в управлении.

Его выразительные брови приподнялись:

– Неудивительно, что вы так хорошо управляетесь с лошадьми.

– Если обнаружится недостаток рук в конюшнях, помогу с удовольствием, – пошутила Виктория.

Ей было слегка неловко. Хотя семья мисс Найт и процветала, похвастаться родословной она не могла. Другие ученицы в пансионате для юных девиц мисс Кирби часто ее дразнили, дескать, станет конюхом, а не гувернанткой. Одна особо вредная девочка, дочь успешного галантерейщика, громко принюхивалась и заявляла, что в их спальне пахнет, как в конюшне.

Впрочем, Виктория привыкла не обращать внимания на подобные оскорбления. Учительницы уважали ее невозмутимость, но внутри нее все пылало от ярости, и не одной слезой она оросила подушки пансионской постели. Ее отец однажды станет королем Англии, но голубая кровь в жилах Виктории ничего не значила. Все перечеркивалось греховностью ее появления на свет.

– Буду иметь в виду. – Арнпрайор склонился в несколько комичном поклоне.

Ей захотелось втянуть голову в плечи.

– Ну, если вы закончили, милорд, я должна…

– Вы подумали, ваше происхождение меня напрягает? Нисколечко. Я просто дразню вас.

– О, э-э-э… – Она неловко улыбнулась ему.

– Я солдат, мисс Найт, – проговорил он. – С красивым титулом, маскирующим профессию, по сути, обычного фермера. Нужно быть последним дураком, чтобы презрительно смотреть на тех, кто зарабатывает на жизнь тяжелым трудом. Я хотел бы узнать о вас больше. Например, как вы подались в гувернантки.

– Вообще, это довольно скучная история, – немного помедлив, ответила Виктория.

Он взял ее под руку и повел в направлении огорода.

– Вы вовсе не скучны, о нет, мисс Найт. Кроме того, я предпочитаю поближе узнавать людей, которых нанимаю.

Разумная идея, но учитывая секреты, таившиеся в ее прошлом, нервы Виктории разыгрались.

Словно почувствовав ее неохоту, граф посмотрел на нее и улыбнулся:

– Конечно, это не допрос. Я очень доволен вашей работой. На самом деле, я хотел бы побеседовать с вами о ваших с Кейдом успехах.

– Я с радостью поговорю с вами об этом, сэр.

Украдкой посмотрев на графа, Виктория вдруг поняла: она совсем не прочь подольше с ним побыть. В последнее время ей стало немного одиноко. Большую часть дня она замечательно проводила с Кейдом, но все-таки ей не хватало общения с кем-то более зрелым. За едой она, как правило, сидела между близнецами, чье добродушие не скрывало отсутствие интеллигентности, либо рядом с Ройалом, который редко произносил хоть слово. Об Ангусе лучше даже не упоминать.

Мисс Найт укрепилась в уверенности, что после вечера с танцами Арнпрайор избегает ее общества. Беспокоить ее сей факт не должен был, но все-таки…

– Я подумал, мы можем пройтись по саду, – промолвил граф. – Раз уж выдался столь погожий денек. Я стараюсь как можно больше времени проводить на свежем воздухе, пока не наступят холода и начнут бушевать зимние бури.

– Пожалуйста, не напоминайте о страшном будущем. Боюсь, мои фланелевые или шерстяные нижние юбки не помогут мне пережить зиму.

Арнпрайор издал звук, будто чем-то подавился. «Разрази меня гром! – ужаснулась Виктория. – Я совсем спятила, разговаривать о белье с мужчиной, да и еще собственным нанимателем к тому же?» Вот ее мать нередко пользовалась такими «невинными» уловочками, хотя Господу известно, она не стала бы носить фланель.

– Ах, я не… я не… – Она замялась.

– Пожалуйста, смотрите под ноги, мисс Найт, – сухо проговорил он.

Граф провел ее между рядами аккуратно посаженной капусты и коробками с зеленью. Виктория настолько смутилась, что едва замечала предметы вокруг нее. Обычно она вела себя крайне собранно и отлично владела собой, но Арнпрайор оказывал на нее сильное действие, хоть и приятное.

– Вы собирались поведать мне, как стали гувернанткой, – напомнил он, когда они миновали ограду, отделявшую декоративные сады от огорода. Сейчас под их ногами были не грядки, а камень и гравий, а по бокам вместо овощей красовались большие прямоугольные клумбы, полные цветущих осенних растений.

– Как я уже упомянула, сэр, – начала Виктория, приводя мысли в порядок, – мои тети и дяди помогали деду управлять постоялыми дворами, и все жили либо на них, либо рядом, и потому недостатка в путающихся под ногами детишках не ощущалось. Поскольку я была старшей, причем на несколько лет, мне выпала доля приглядывать за самыми маленькими. Я, вполне логично, начала учить их читать, писать и считать. – Она улыбнулась, вспомнив маленькую, но уютную комнату, в которой учила кузенов. – Поскольку я обнаружила неожиданную способность к обучению, детей передали под мою ответственность, как только они достаточно подросли и не требовали непременного присутствия матерей поблизости.

– Почему ваш талант считался неожиданным? – спросил граф.

– О, полагаю, из-за моей матери, она-то не отличалась прилежанием и заботой по части детей. Хотя музыкальные наклонности мне достались от нее.

Мать проявляла музыкальные таланты, исполняя пошлые песенки для посетителей бара. Виктория, как и ее тетушки, ненавидела готовность матери выставлять себя напоказ, но дед не возражал. Мужчины стекались по вечерам услышать пение Розы Найт, а значит, регулярно тратили деньги на эль и прочее спиртное.

– Ваш отец тоже работал на постоялом дворе?

Вот, самый неприятный вопрос.

– Нет. Я… Я никогда не знала отца.

– О, мне жаль. Должно быть, он покинул вас в совсем юном возрасте.

Принц-регент точно покинул ее, тут сомневаться не приходилось.

– Да.

Арнпрайор приблизился к Виктории, коснувшись ее плеча своим, и сказал:

– Моя мать умерла, когда мне было всего семь.

Она посмотрела ему в глаза.

– Жестокое испытание для мальчика – потерять мать так рано.

Ник повидал много горя на своем веку – сначала потерять мать, потом жену…

– К счастью, отец оправился от потери и женился второй раз на поистине достойной даме, – ответил он.

Но восстановился ли нынешний граф Арнпрайор после смерти супруги? Непохоже, если до сих пор был вдовцом.

– А ваша мать не вышла замуж второй раз? – спросил он.

– Э-э, нет, но мне повезло иметь прекрасного деда и нескольких добрых дядюшек. Не говоря уже о сэре Доминике – он сама доброта. У меня не было недостатка в родственниках.

Не хватало только любящей матери и настоящего отца.

– Насколько я понимаю, сэр Доминик помог вам с образованием.

Мисс Найт улыбнулась.

– Да, он оплачивал мое обучение в пансионе мисс Кирби. Превосходное заведение, мне очень повезло.

Взгляд графа был странный. Пожалуй, его можно описать, как загадочный. В душе Виктория застонала: любое упоминание о сэре Доминике только усложнит рассказ. Их отношения никак не описать, не прибегнув ко лжи.

– Сэр Доминик, полагаю, был очень дружен с вашим дедом, – промолвил ее спутник.

– Верно.

– Иногда создается впечатление, будто он знает полкоролевства, не так ли?

– Поистине.

– В каком возрасте вы повстречали сэра Доминика?

– В девять лет, сэр, – напряженно ответила она и задержала дыхание.

– И сколько лет вы провели в школе? – наконец спросил граф.

Виктория мысленно издала вздох облегчения. Опасная тема осталась позади.

– Шесть, последний год в качестве помощницы учительницы. Я с радостью осталась бы, но для меня не нашлось вакансии. Первое место в качестве гувернантки я заняла в девятнадцать и с тех пор всегда преподавала.

Они остановились у каменной скамьи, укрытой от глаз высокой живой изгородью. Отсюда открывался красивый вид на фьорд. Виктория открыла для себя этот уголок еще во время первой прогулки в саду и с тех пор часто наведывалась сюда в хорошую погоду. Камень нагревался под солнцем, ветер сюда не задувал, и можно было вдоволь любоваться водой, горами и небом.

Арнпрайор указал ей на скамью, приглашая сесть. Сам он остался стоять.

– Теперь вы здесь, – объявил он саркастическим тоном, – вдали от цивилизации, в компании повес-горцев. Поневоле задумываешься: что привело вас сюда?

– Полагаю, солидное жалованье, которое вы мне платите, сударь, – в тон ему ответила Виктория. По крайней мере, это часть правды.

Граф изобразил на лице недоверие.

– Гувернантки вашего уровня наверняка пользуются большим спросом у знатных домов, не так ли?

Господь милосердный. Упорство ее нанимателя достойно уважения – жаль только, его силы направлены на выяснение фактов, которые ему лучше не знать.

– Милорд, у вас есть определенный вопрос, который вы хотите задать, или же озабоченность чем-то конкретным? Мне кажется, мы снова беремся за старое.

Неожиданная ухмылка Арнпрайора выглядела настолько чарующей, что ее сердце на миг остановилось, а затем забилось снова.

– А я уж думал, что перехитрил вас.

Мисс Найт призвала на помощь всю свою смекалку и остроумие, чтобы отразить его нападение.

– Поскольку я не могу разумно ответить на данное высказывание, не задев ничьих чувств, я просто прошу вас повторить вопрос. – И продолжила с извиняющейся улыбкой: – Милорд.

Арнпрайор рассмеялся – низко, тепло, соблазнительно. Виктория сжала кулаки, еле сдерживаясь от глупого девичьего ответа.

– Замечательно, – проговорил он. – Извольте. Я положительно зашел в тупик. Почему дама с вашим очевидным даром и опытом, с прекрасными рекомендациями и под опекой Доминика Хантера, принимает предложение, от которого остальные бежали бы с испуганным визгом?

– Я чуть и не сбежала, если вы помните, особенно после знакомства с вашим дедом.

– Да, действительно. Ангус – одна из причин наших трудностей с учителями. Он выжил учителя танцев из Глазго, а ведь я нанял того, чуть ли не угрожая кинжалом.

Мисс Найт представила жуткую картину.

Тут граф наклонился к ней, опершись на бедро. Его голубые глаза были почти на одном уровне с ее собственными.

– Впрочем, вам, похоже, удалось разоружить ворчуна, – сказал Ник с легкой улыбкой.

– Правда? Но не далее чем вчера он отчитал меня за приставание к близнецам с разными глупостями.

– А по поводу чего вы их беспокоили?

– Я предложила им не хлюпать, поглощая суп.

Арнпрайор рассмеялся:

– Несчастная мисс Найт! Данный пример отлично подчеркивает мой вопрос. Почему вы с таким терпением возитесь с моим семейством? И не говорите мне о жалованье, я знаю, это не единственная причина.

Очевидно, сдаваться он не собирался.

– Что же, если вы так хотите выяснить правду…

– Хочу.

И хотя граф улыбнулся, его требовательный тон не ускользнул от ее внимания. Граф еще имел сомнения насчет Виктории – из-за отсутствия рекомендаций от лорда и леди Уэлгейтов. Близнецы и Ройал наверняка одобрили бы ее расправу над мистером Флетчером-младшим, но Арнпрайор, скорее всего, с ними не согласился бы. Надо соблюдать осторожность.

– После предыдущего места мне потребовались перемены, – сказала она.

– Ученики не соответствовали вашим умениям, как я припоминаю.

– Они были чересчур юны, но наличествовали и другие трудности.

– Продолжайте, – проговорил граф, нависая над ней.

– Один из членов семьи отличался н-навязчивостью. – Виктория вздрогнула от внезапного заикания. – Он сделал мое положение крайне сложным, и я приняла решение оставить место у Уэлгейтов.

Граф выпрямился, и она выдохнула с облегчением.

– Этот мужчина причинил вам вред, мисс Найт?

Хотя Арнпрайор и держался спокойно, в его глазах вспыхнул гнев. Как ни странно, эта вспышка ярости согрела душу Виктории, прогнав остатки страха и стыда при воспоминании о притязаниях мерзавца.

Она покачала головой:

– Нет, но оставаться там я не могла.

Граф отвернулся и несколько долгих мгновений смотрел на раскинувшийся внизу фьорд. Когда он снова взглянул на Викторию, на его лице по-прежнему было написано глубокое беспокойство.

– Я сожалею, что вам пришлось пережить такое. Но сейчас вы находитесь среди неотесанных холостяков, весьма обделенных благопристойностью. – Он поморщился. – Сложно представить, чтобы вам такие условия казались комфортными, учитывая ваш недавний опыт.

– Уверяю вас, сэр, мое предыдущее место находилось в весьма уважаемом семействе, но это меня не защитило.

Арнпрайор хотел возразить, но Виктория подняла руку в предупредительном жесте:

– Вы не понимаете, милорд. Я не испытываю опасений по поводу собственной безопасности в Кингласе. Ваши братья, несмотря на некоторую… простоту, очень добры. Всякому видно: они не навредят по своей воле ребенку или женщине. И хотя ваш дед иногда сильно досаждает мне, я считаю его безвредным. По большей части, – добавила она с улыбкой, надеясь подбодрить графа.

Граф невесело улыбнулся.

– Поправка «по большей части» меня и волнует. Я уверен, вы к такому обществу не привыкли. – Он вновь повернулся к заливу. – Да и места здешние не похожи ни на Брайтон, ни на Лондон. Уверяю вас, зима уже близко, и легкой она не будет.

Мисс Найт встала и тоже посмотрела на каменистые холмы и узкие долины, поднимающиеся к величавым вершинам. Яркая осенняя листва уже сменилась коричневой и серой, изредка разбавленной зеленью сосен. Ветер с фьорда был прохладен и суров, словно шептал о предстоящих штормах. Виктория знала: будут дни, когда она захочет сбежать от холода и уединения в шум и суету Лондона или в старый добрый Брайтон.

Но она верила: здесь открывается новая страница ее жизни. В Кингласе ничего не связывало Викторию с прошлым.

– На самом деле, мне кажется, это прекрасное место, – призналась она.

Арнпрайор удивленно посмотрел на нее:

– Вы так думаете?

– Да. В горах отметается все ненужное и ветхое, не находите? И ваш замок, Кинглас, поистине чарующ и исполнен благородства.

Граф сделал глубокий вдох, внутренне успокаиваясь.

– Я тоже всегда так думал. В годы, проведенные на континенте, я сильно переживал разлуку с родными горами.

– Милорд, если вы боитесь, будто я сбегу, не волнуйтесь. Я намерена остаться здесь подольше. – Она бросила на него угрюмый взгляд. – Впрочем, переспросите меня в январе. Мои взгляды к тому времени могут измениться.

– Обязательно спрошу. – Арнпрайор тепло улыбнулся, и Виктория почувствовала, как ее щеки заалели.

– Кроме того, здесь – Кейд, – продолжила она, стараясь не обращать внимания на смятение в душе. – Он чудесный мальчик. Даже если бы мне пришлось спать в конюшнях, оно того бы стоило. Он так обаятелен и так талантлив…

Строгие черты Арнпрайора смягчились, и ее сердце ухнуло вниз. Он убрал выбившийся из прически локон с ее щеки.

– Он определенно берет пример с вас, мисс. И неудивительно.

– О, благодарю вас, – запинаясь, проговорила она, ошарашенная его прикосновением.

Граф быстро сунул руку в карман кожаного жилета и посмотрел в сторону, будто вдруг понял, как смутил ее.

– Да, Кейд делает большие успехи, – сказал он после паузы. Сдержанность и спокойствие вернулись к нему.

– О, безусловно, – отозвалась Виктория. – Впрочем, мне приходится чуть ли не принуждать его заниматься другими предметами, иначе он все время музицировал бы.

– С ним всегда так было. Мисс Найт, мальчик не поделился с вами ужасом, пережитым в школе?

– Нет, милорд. Он явно еще не хочет говорить об этом.

Арнпрайор нахмурился.

– Мне показалось, однажды, когда я вошел в гостиную, вы обсуждали что-то довольно личное. Разве вы говорили не о том случае?

Черт подери.

Виктория не видела смысла скрывать их беседу. Она уважала чужие секреты, но становилось довольно сложно игнорировать тот факт, что ее наниматель был женат.

– Мы говорили о вашей семье. Кейд очень тосковал по вам.

– Да. Я слишком много времени провел вдали от дома. Стоило вернуться раньше, – мрачно произнес граф.

– Он также упомянул, как скучает по графине.

Арнпрайор был явно озадачен.

– Мать Кейда умерла при родах. Он не может ничего о ней помнить.

– Он имел в виду вашу супругу, – мягко пояснила она.

На лице Арнпрайора не дрогнул ни один мускул, но Виктории показалось, ее слова глубоко его опечалили.

– Прошу прощения, сэр, если я вас расстроила, – и добавила: – Я не желала этого.

Ник прервал ее неожиданно резким взмахом руки.

– Все в порядке. Я желаю знать все, что беспокоит и мучает Кейда, – промолвил он. – Я и подумать не мог о его тоске по моей… жене. Он был совсем юн, когда она умерла.

– Мальчик упомянул об их общей любви к музыке.

– Да, графиня была признанной музыкантшей. Она играла для Кейда, когда бывала в графстве. Он ей очень нравился.

– Ее светлость не часто находилась в Кингласе? – осторожно спросила она.

– Она предпочитала наш особняк в Глазго.

Этот тон был ей знаком. Он предупреждал: впереди неприятная тема, не трогайте.

Прежде чем Арнпрайор обратил свой взор на залив, она уловила глубокое уныние на его лице.

– Мне очень жаль, сэр, – тихо произнесла она. – Должно быть, вы испытываете глубокую тоску по ней.

Арнпрайор резко повернулся к Виктории:

– Тоску? Пожалуй, вы правы. В конце концов, я любил ее.

И, увидев озадаченность на лице гувернантки, добавил с раздраженным вздохом:

– Простите меня, дело в том… – Тут он замолчал, хмуро глядя ей за спину.

Виктория обернулась и увидела миссис Тэффи, спешившую к ним через сад. Лицо экономки выглядело крайне сердито.

– Плохие вести, – пробормотала Виктория.

– У вас талант преуменьшения, мисс Найт, – заметил граф и отправился навстречу экономке.

– Прошу прощения, ваша светлость, – заявила миссис Тэффи, присев в реверансе. – Но у нас гости, и спрашивают они вас.

Арнпрайор нахмурился еще больше.

– Мы никого не ждали сегодня.

– Это констебли, – напряженно ответила экономка.

На лице графа застыл немой вопрос.

– Они желают осведомиться у вас по поводу изготовления виски на землях графства.

– У нас нет никаких… – На несколько минут хозяин упомянутых земель замолк. – Близнецы, – наконец процедил он сквозь зубы.

– Похоже на них, – ответила миссис Тэффи.

– Ангус причастен к этому?

Взгляд экономки стал таким же жестким, как и у графа.

– Сейчас не уверена, милорд, но к концу дня наверняка удостоверюсь.

– Проклятье. Я их придушу, – объявил Арнпрайор и устремился к дому, взметая комья грязи и высохшей травы.

– Ох, господи, – тяжело вздохнула миссис Тэффи. – Только все стало налаживаться.

– Я полагала, в Шотландии принято изготавливать виски, – сказала Виктория.

– Это если иметь лицензию, мисс, а у Кендриков ее нет. Простите, мисс, мне придется вас сейчас оставить, дабы проследить за графом. Не дай бог, приведет в исполнении свою угрозу.

– Я с вами, – решительно заявила Виктория, приподняв юбки и спеша вперед.

В конце концов, хватит и одного убийцы на графство.