Конечно, в то время она не подозревала об этом.

Идя вслед за Алексисом, Селена не могла сдержать улыбку от радости. Ее переполняли эмоции, хотелось танцевать. Даже хмурый взгляд Элени из окна гостиной не смог испортить ей настроение.

Куда они могли поехать? Остров не такой уж и большой. Они осмотрели практически весь остров, когда искали Милли и Костаса. Если только он не собирался снова отвезти ее в пещеру…

От одной мысли об этом ее щеки начали пылать, тело начало покалывать от желания. Чтобы скрыть смущение, Селена проговорила:

– Очень мило с вашей стороны.

– Нисколько, – помолчав, ответил он. – Я подумал, что тебе будет интересно побольше узнать о нашей важнейшей…

– Отрасли экономики, – продолжила за него Селена, с трудом скрывая разочарование. – Я увижу завод, где производят оливковое масло? Как чудесно.

– Не сегодня, – сказал Алексис. – Он свернул направо и съехал на ухабистую дорогу, протянувшуюся вдоль побережья, между морем и оливковыми рощами. Здесь они еще не были. – Мы вернемся туда, где все началось.

Селена улыбалась с таким усердием, что разболелись щеки. Но отступать она не собиралась. Мистер Константинос добр к ней, ей следует ценить это. Селена всем существом ощущала его присутствие. Она посмотрела на его сильные руки на рулевом колесе и вспомнила, как он обнимал ее там, в пещере.

Она отвернулась и начала смотреть на море. До самого горизонта простиралась безбрежная синяя гладь. Совсем скоро такое же расстояние будет отделять их друг от друга. Перспектива возвращения домой и стычки с тетей Норой мало радовали Селену. Она с нетерпением ждала начало учебного года. Тогда она с головой окунется в учебу. Глаза защипало. Слишком «яркое солнце» слепило глаза.

– Что тебя беспокоит, дорогая?

Вопрос Алексиса напугал ее. Селена и не заметила, что он за ней наблюдает. Она повернулась к нему и улыбнулась.

– Возвращение с небес на землю.

– Римнос кажется тебе небесами?

«Нет, – подумала девушка, – это из-за тебя. Из-за тебя он превратился для меня в несбыточную мечту. И я не хочу просыпаться».

Селена заставила себя пожать плечами и беспечно, насколько это было возможно, ответить:

– Ну, вряд ли, учитывая обстоятельства. Если бы я приехала сюда по своей воле, все могло бы быть по-другому.

– Значит, ты полагаешь, что когда-нибудь вернешься сюда? – спросил он тихо.

«Если бы ты попросил меня, я бы осталась…»

– Возможно, когда-нибудь, когда я буду сама себя обеспечивать. Кто знает? – выдавив из себя еще одну улыбку, ответила Селена.

– Тогда, моя дорогая, мы должны по полной использовать отведенное нам время.

Внезапно в ней вспыхнул гнев. Она захотела отыграться на нем. Потребовать от него объяснений: «Если ты действительно этого хочешь, где тебя носило все это время? Почему ты меня избегал? Почему заставил меня страдать все это время? Почему пришел сегодня? Что это, подачка?»

Но ничего подобного Селена не сказала, потому что задавать такие вопросы опасно. По правде говоря, она не имела права задавать их. А если бы и задала, то, скорее всего, получила ответы, которые не хотела услышать.

Надо оставить все так, как есть. И не надеяться на большее.

Селена поняла, что Алексис везет их вглубь острова, по ухабистой дороге через бесконечную оливковую рощу. По обеим сторонам дороги возвышались самые старые деревья, с искореженными скрученными стволами. Скорее всего, их лучшие дни давно миновали, потому что, даже вытянув шею, Селена не увидела ни одной оливки.

В конце концов она нарушила молчание:

– Это ваши деревья? Полагаю, вы хотите заменить их на молодые?

Алексис бросил на нее мимолетный взгляд и улыбнулся.

– Да, они мои, и, скорее наоборот, Селена, – урожай от них будет замечательный.

– Правда? – спросила она, с сомнением посмотрела на узловатые ветви.

– Оливки еще крошечные, – сказал он. – Но они есть.

Селена подумала, что он остановит джип и покажет ей эти крошечные оливки, но он поехал дальше. Джип ускорился на небольшом спуске, который вывел их из тени оливковых деревьев к обширной поляне.

Алексис припарковался под огромным оливковым деревом. Его узкие листья серебристо мерцали на солнце. Он открыл багажник и достал рюкзак.

– Отсюда, Селена, дорогая, мы пойдем пешком, – заявил Алексис.

– О, – сдавленно ответила она, взглянув на каменистые холмы впереди. – Я не одета для альпинизма.

– Не бойся. Идти придется недолго. И не в гору.

Трава, усеянная полевыми цветами, мягко пружинила под ногами. Алексис подал ей руку и помог обогнуть холм. На той стороне, на крутом склоне холма, словно установленные неведомым гигантом, поднимались к небу три высокие колонны из белоснежного камня. Такие знакомые по бутылкам на полке супермаркета, здесь, на фоне лазурного неба, они поражали воображение, казались чем-то сверхъестественным, частью несокрушимого мира, древнего и загадочного.

– Столпы Аполлона, – тихо сказал Алексис. – Все, что осталось от храма. Мое личное убежище с тех пор, как я был маленьким мальчиком. Именно здесь я понял, чего хочу от жизни. Место, где оливковое масло Римноса превратилось из мечты в реальность.

Селена глубоко вздохнула.

– Красиво. Но ведь это место не всегда было частной собственностью? Здесь же столько отдыхающих.

Алексис покачал головой.

– Они приезжают на Римнос, чтобы отдыхать на пляжах и в тавернах. Это место для них совсем не притягательно. Это не Дельфы. Здесь нет неизведанных пещер и древних статуй, неразгаданных загадок о погребенных сокровищах. Это всего-навсего маленькая руина.

– Но не для тебя, – прошептала Селена.

– Да, по многим причинам.

Алексис замолчал, глядя на нее. Селена не смогла отвести взгляд.

– Подойдем ближе?

Спуск был пологим, но Селене казалось, что она стоит на краю пропасти. Всего один неверный шаг, и она рухнет в пропасть, канет в небытие.

«Тебе нельзя здесь находиться, – шептал ее внутренний голос. – Ты знаешь, что может произойти. Но ты всегда можешь отступить. Отпусти его руку, придумай оправдание. Скажи ему, что уезжаешь завтра рано утром и тебе нужно собраться. Что угодно!»

Вместо этого Селена проговорила:

– Да, звучит заманчиво.

Молчание воцарилось вокруг них, когда они спустились к храму. Не та тишина, которую она почувствовала перед штормом, а нечто более глубокое, более интимное, интимнее, чем их сцепленные руки. И бесконечно опасное.

Алексис отпустил руку, и Селена двинулась вперед, преодолела две ступени и ступила на скальную плиту, служившую основанием святилища. Она оглядела каменную кладку рядом с колоннами, которая, как она предполагала, когда-то была алтарем.

«Сколько тысяч лет назад люди построили это место и приходили сюда со своими молитвами», – подумала она.

Ветер скользил между колоннами, принося с собой нежный пряный аромат.

«Орегано, – подумала Селена удивленно, – мята и тимьян. Они растут здесь в диких условиях?»

Она повернулась, чтобы спросить Алексиса. Он вытащил покрывало из рюкзака и разложил его в тени двух больших валунов. Он склонился к рюкзаку и вытащил бутылки с водой.

– Хочешь пить?

Селена медленно подошла к нему и взяла бутылку.

Как тихо. И как уединенно. Слишком уединенно и слишком тихо.

– Почему Аполлон? – спросила Селена, в попытке нарушить эту интимную тишину. – Я думала, Зевс был самым главным богом греческого пантеона.

– На Римносе – Аполлон, – улыбнувшись, ответил Алексис. Мать Элени, моя няня, тоже родилась здесь, и она рассказала мне, что Аполлон не только бог музыки и поэзии, Аполлон – врачеватель и предсказатель, к нему обращались за исцелением недугов и за пророчествами. Кроме того, Аполлон – божество Солнца, каждый день он ездит на солнечной колеснице по небу.

– Ого! Покровитель стольких талантов. Я думала, что он только за девушками гонялся.

– И для этого у него тоже было время, – торжественно согласился Алексис. – Иначе у него не было бы стольких сыновей.

– Что немаловажно, даже для бога?

– Я думаю, для всех, – сказал он, помолчав. – Один из его сыновей, Асклепий, стал отцом медицины, а другой, Аристей, научил греков сельскому хозяйству: разводить пчел, ухаживать за скотом, выращивать оливки и даже делать сыр, – добавил он. – Так что мы должны быть благодарны ему.

– Теперь я знаю, кто посодействовал внезапным успехам Милли на кухне.

– Спасибо, – проговорил Алексис. – Я думал, ты будешь меня обвинять.

– Вряд ли, – вздохнула Селена. – Похоже, она решила доказать, что со всем справится. А я все еще чувствую, что ей слишком рано брать на себя такие обязательства.

– Значит, ты не веришь, что иногда достаточно всего лишь взгляда, слова, чтобы потерять себя навсегда в другом человеке? – спросил Алексис тихо.

– Нет, не верю, – с вызовом заявила Селена. «Я просто не могу в это поверить. Это невозможно. И это правильно. Должно быть правильно», – мысленно добавила она.

– Скажи мне кое-что, Селена, дорогая, – отрешенно произнес Алексис. – Сколько раз ты звонила в Англию с тех пор, как попала в мой дом?

– Примерно шесть раз, – осторожно ответила она. – Я оплачу счет за телефон перед отъездом, – добавила она.

– В этом нет необходимости, – заверил Алексис. – Но все эти звонки, я думаю, были адресованы тете. Ты не звонила молодому человеку.

«Проклятье!» – подумала Селена, кусая губу. Почему она думала, что вымышленный молодой человек – хорошая идея?

– Не ваше дело, – сухо ответила она.

– Но как он отреагирует на такое долгое молчание?

– Он поймет, – вскинув подбородок, ответила Селена.

– Поймет? – повторил Алексис. – Если бы ты была моей женщиной, я бы прилетел сюда уже через неделю и перевернул бы остров с ног на голову.

– Я же говорила: он занят.

– Так занят, что он смог забыть гладкость твоей кожи, запах твоих волос, сладость твоих губ?

Селена вздохнула, щеки начали гореть.

– Ты… Вы не имеете права говорить такие вещи, – задыхаясь, ответила она.

– Я имею полное право, – тихо и спокойно ответил Алексис, взял бутылку из ее ослабевших рук и отставил в сторону. – Потому что я, да поможет мне Бог, ничего не забыл. И никогда не забуду.

Он взял ее руку, покрыл нежными поцелуями раскрытую ладонь, нежно прикусил подушечку большого пальца. Дрожь пробежала по телу Селены. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его голову, склоненную к ее ладони.

«Боже, я должна остановить это. Сейчас…» – беспомощно думала она.

Алексис поднял ее руку, положил себе на плечо. Селена могла оттолкнуть его, но вместо этого начала поглаживать его тугие мышцы под тканью рубашки и прижалась к нему еще ближе.

Алексис скользнул руками под ее топ и погладил обнаженную спину, пробежал пальцами вдоль позвоночника до хрупких лопаток. Селена выгнулась навстречу его прикосновениям, оторвалась от его губ и восторженно вздохнула. В следующий миг его рот нашел ее снова, его язык погрузился в сладость ее рта. Руки Алексиса скользнули вокруг ее тела и обхватили нежные груди. Он играл ее сосками, пока они не затвердели и не заныли от удовольствия, граничащего с болью.

Селена тихо постанывала, растворяясь в поцелуе, она с готовностью разделяла пыл Алексиса, отвечала на его ласки. Их языки переплелись. Их тела были напряжены, словно они пытались впитать жар друг друга. Раньше стыдливость и застенчивость были ее защитой, но рядом с Алексисом ей не хотелось быть сдержанной, теперь она понимала, что именно с ним ей предназначено познать истинную страсть.

В этот час. В этом месте. С этим мужчиной.

Когда Алексис наконец поднял голову, его темные глаза были затуманены желанием.

– Ты знаешь, как ты красива, Селена? Мне больно на тебя смотреть. Ты прекрасна, – сказал он охрипшим голосом.

Селена заглянула в его глаза. Она понимала, чего хочет Алексис.

– Я так сильно хочу тебя, моя дорогая. А ты хочешь меня?

Селена медленно села. Она положила руку ему на лицо, погладила его по щеке, провела рукой по линии подбородка, наслаждаясь прикосновением к проступившей после утреннего бритья щетине.

Селена глубоко вдохнула, стянула топ через голову и отбросила его в сторону, а затем легла на покрывало и улыбнулась ему.

Алексис с трудом сглотнул, наклонился к ней, обхватил ладонью округлую грудь и прикоснулся губами ко второй, осторожно посасывая набухший сосок.

Селена вскрикнула от наслаждения.

– Да, – сказал он. – Да, моя дорогая. Обещаю… Он начал расстегивать ее юбку: начинал с подола, затем медленно, осторожно расстегнул ее до пояса и бережно распахнул полы материи, как будто открывал бесценное сокровище. В его глазах сияли нежность и удовольствие, пока он изучал ее.

Алексис снова прикоснулся к ней. Его пальцы были чудесно нежными. Легкими прикосновениями он гладил ее плечи и руки, затем снова вернулся к груди. Его губы следовали за руками. Двигаясь вниз с дразнящей истомой, он погладил плоский живот, дерзкий язык нырнул в нежную впадинку пупка. Алексис провел ладонью по шелковистой коже бедра, запустил руку под резинку трусиков и одним ловким движением стянул кружевной лоскут, полностью обнажив ее.

Селена услышала, как он резко вздохнул. Алексис смотрел на нее, руки следовали за взглядом от бедра до груди и обратно на бедра.

– Доверься мне, любовь моя, – шептал он. – Позвольте мне научить тебя радоваться жизни.

Его рука двигалась, исследуя нежные складки ее женственности. Мягко и уверенно он коснулся клитора, вызвав у нее стон наслаждения. Селена не могла, да и не хотела сопротивляться. Она лежала с закрытыми глазами. Все мысли, каждая клеточка тела были сосредоточены на том месте, где его пальцы творили волшебство, пробуждали новые ощущения. Она застонала, не смогла сдержаться, когда Алексис погрузил палец в шелковистый жар ее тела. Он остановился, давая время привыкнуть к новому ощущению. И проник еще глубже, предлагая вкусить неизведанное.

Селена беспокойно двигалась под прикосновениями его пальцев, отчаянно желая большего. Она хотела ощущать его обнаженное тело; хотела познать мужскую твердость внутри себя, хотела владеть им. Она потянулась к застежке на его брюках.

– Нет, милая, – хрипло прошептал Алексис, схватил ее запястья, удерживая вдоль тела. – Держи их там. Все только для тебя, дорогая.

Он наклонился к ней и поцеловал. И снова напряжение нарастало внутри ее тела, глубоко, неумолимо, подталкивая ее к самому краю неизведанного. Селена умоляла, кричала что-то бессвязное, кажется, его имя. Затем внутри ее что-то взорвалось, и она будто освободилась, нырнула в пульсирующий хаос ощущений, где острые, сладкие спазмы удовольствия граничили с болью.

Селена все еще ощущала отголоски сладостной дрожи, но тело и чувства ее были удовлетворены и спокойны; она постепенно возвращалась в реальность. Алексис крепко и нежно держал ее в руках и что-то тихо шептал на родном языке. Его лицо было размыто. Она плакала.

Потрясенная, смущенная, Селена сидела, как провинившийся ребенок, и отчаянно пыталась придумать, как реагировать, молча проклинала отсутствие выдержки, которая помогла бы пережить этот неловкий момент.

– Я-я не знаю, что сказать… – только и смогла выдавить девушка.

– Мне кажется, я тоже, – потрясенно ответил Алексис.

– Думаю, мне стоит одеться, если только ты не будешь… – Селена смутилась. – Если, конечно, ты не хочешь…

Алексис протянул ей ее одежду.

– Как я уже говорил, моя дорогая, все это только для тебя. – Он улыбнулся, тихо добавив:

– Я могу подождать.

Алексис поднялся и отошел к храму. Стоя к ней спиной, он ждал, пока Селена оденется. Она была благодарна за его тактичность. Нелепо, учитывая, что он только что видел и делал. Но сейчас, когда все осталось позади, ей было неловко. И непонятно. А еще неудобно, потому что одежда как наждачная бумага царапала все еще чувствительную кожу.

– Я готова, – наконец сказала Селена. – Я готова, – повторила она громче, когда он не повернулся к ней.

Алексис мгновенно повернулся и выдавил из себя улыбку.

– Извини, Селена, дорогая. Я задумался.

«Задумался или начал сожалеть?» – подумала Селена.

Этот вопрос занимал ее мысли всю дорогу до виллы.