«Веди себя так, как будто ничего не произошло, – повторяла себе Селена, пока поднималась вверх по склону. Без помощи Алексиса. – Или так, будто это был просто случайный инцидент».

Когда они поднялись на утес, Селена бросила последний взгляд на море, как будто силой своего желания могла приказать лодке Адони появиться, повернулась и последовала к джипу за Алексисом.

– Итак, куда мы поедем? Если они просто плавают, как мы сможем их отследить?

– Возможно, на вертолете.

– Вертолет, – повторила Селена и рассмеялась. – Почему я об этом не подумала? Полагаю, у тебя найдется один?

– Конечно, – саркастически ответил Алексис. – Иначе я бы не предлагал.

– Так почему же ты сразу не предложил?

– Я решил, как выяснилось, ошибочно, что выследить их на машине не составит труда.

– Может, ты не знаешь Костаса так хорошо, как думал.

– То же самое можно сказать о твоих отношениях с сестрой, Селена, – сказал Алексис мягко.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда он начал снимать рубашку.

– Хочу быть уверен, что остальная часть поездки будет более комфортной.

Алексис аккуратно сложил рубашку и положил ее на все еще влажное пассажирское сиденье.

– Поехали? – Он собирался запустить двигатель, когда раздалась трель телефона.

Алексис по-гречески поприветствовал собеседника и какое-то время слушал, что тот говорит. Выражение нетерпения на его лице сменилось недоверием. Он резко ответил и прервал соединение.

Какое-то время они сидели в тишине. Затем Селена спросила:

– Что-то случилось?

– Да, моя дорогая, – ответил он и завел мотор. – Похоже, нам не понадобится вертолет. Лодка Адони вернулась в гавань. Костас и твоя сестра сейчас у меня дома. С ними его мать, и ей не терпится высказать все, что она думает по поводу их отношений. У персонала моего отеля выдалось драматическое утро, – с сарказмом проговорил Алексис.

– Я… я сожалею.

Оставалось только надеяться, что Милли решила расстаться со своим греком, оставить Римнос навсегда и вернуться в Англию.

– Я думал, ты будешь рада, – сказал Алексис.

– Я просто пытаюсь понять, что сказать им обоим.

– Тебе придется поговорить только с сестрой, – заверил он. – Я разберусь с Костасом. И его матерью.

– О, спасибо! – поблагодарила Селена. – Милли и Костас… Они все еще разговаривают друг с другом?

– Разговаривают, держатся за руки, не желают расставаться друг с другом. Думаю, это не совсем то, что ты хотела услышать. Или ты думала, что она безропотно согласится уехать?

– Ну, да.

– Ты оптимистка, дорогая. Так что давай поговорим о вашей тетке. Очевидно, у нее есть деньги. Как ты думаешь, сколько она готова заплатить за возвращение блудной племянницы?

– Ты имеешь в виду, что ей придется заплатить Костасу?

– Кто знает? – Его тон был циничным. – Но, в конце концов, деньги, как правило, говорят громче, чем слова любви.

Селена закусила губу.

– Сомневаюсь, что тетя согласится на это. Она даже слушать об этом не станет, – тихо сказала она.

– В таком случае, что ждет твою сестру в Англии?

– Школа. Экзамены. Поступление в колледж. Селена увидела, как Алексис состроил гримасу, и добавила:

– О, и ее восемнадцатилетие через несколько недель.

– Несколько недель, – тихо повторил Алексис. – Так, так, так. В таком случае у вас не так много времени, – добавил он и выжал педаль газа.

Селена предположила, что ей предстоит еще одна поездка на тряской дороге, но Алексис почти сразу выехал на широкую, асфальтированную дорогу. По-видимому, ее недавно проложили через середину острова. За окном расстилались мрачные каменистые равнины, поросшие жестким кустарником. Затем местность стала более холмистой, за одним из холмов показалась двускатная крыша невзрачной постройки, очевидно промышленного назначения. Дорога вела к одноэтажному зданию, выстроенному из бетонных блоков и гофрированного железа, обнесенному высокой проволочной оградой. У ворот возвышалась скульптурная композиция в виде трех золотых колонн.

– Так вот где производят оливковое масло, – сказала Селена, когда завод остался позади.

– Не самое красивое место, согласен, – заметил Алексис, не снижая скорости. – Но это предприятие стало настоящим спасением для Римноса.

– Поэтому оно расположено так далеко от города?

– Тебе так показалось, потому что я вез тебя кружным путем, – сказал Алексис. – Римнос – маленький остров, здесь все находится поблизости. В данном случае – близко к идее, которая превратилась в реальность.

– Я не очень хорошо разгадываю загадки.

Алексис пожал плечами.

– Если бы ты осталась, я смог бы объяснить.

– Что ж, мне, видимо, придется жить с этой загадкой.

Дорога, расстилавшаяся перед ними, огибала холмы и бесплодный ландшафт и, наконец, уступила место оливковым рощам. Там и тут встречались ухоженные сады с лимонными и персиковыми деревьями, инжиром и гранатами. Самый большой сад, как оказалось, принадлежал Алексису. Джип обогнул очередной холм, обсаженный плодовыми деревьями, и перед взором Селены предстала вилла «Гелиос» – великолепное строение из белого камня, крытое традиционной для этих мест зеленой черепицей. Сразу за домом простиралась безбрежная морская гладь.

«Великолепно», – подумала Селена и затаила дыхание.

Она знала, что Алексис наблюдает за ней в ожидании ее реакции – очевидно, ее восхищение не укрылось от его глаз.

Селена ожидала, что они остановятся у парадного крыльца, но Алексис объехал вокруг виллы и припарковался на заднем дворе. Из-под колес джипа, возмущенно кудахча, разбежались куры. Селена последовала за ним в открытую дверь, ведущую в большую кухню, переполненную людьми.

На мгновение наступила тишина, затем, как только Селена поняла, что Милли среди этих людей не было, тишину нарушил пронзительный визг женщины, одетой в черное с головы до ног.

Селена непроизвольно отступила назад, покачнулась и оказалась в крепких объятиях Алексиса. Крики резко возросли, и женщина средних лет, в аккуратном сером платье вышла вперед, раскинув руки в беспомощном смущении, бормоча что-то по-гречески. Она была пухлой, темные волосы, посеребренные ранней сединой, были стянуты в пучок.

Алексис сказал что-то строгим голосом, затем указательным пальцем поманил одну из горничных.

– Иди с Пенелопой к сестре, Селена, – произнес он. – Я присоединюсь к вам, когда поговорю с Костасом.

Селену провели по короткому коридору в просторный холл, затем подвели к двойным дверям, ведущим в гостиную. Когда девушка подошла, чтобы открыть их, Селена остановила ее.

– Ты говоришь по-английски э-э-э… Пенелопа?

– Немного. Когда я была ребенком, жила в Америке.

– Тогда скажи мне, почему та женщина начала кричать, когда увидела нас?

Пенелопа улыбнулась.

– Кирия Популис очень благочестива и скромна. Ее возмутило, что кириос Алексис был без рубашки[1].

Глаза Селены расширились.

– Но она, судя по всему, была замужем, – воскликнула Селена.

Пенелопа пожала плечами.

– Есть много видов брака, мисс. Может, нам стоит посочувствовать ее браку? – проговорила Пенелопа и пропустила Селену в комнату.

– Что ты здесь делаешь? – враждебно спросила Милли, как только Селена закрыла за собой дверь.

Сестра сидела на краю дивана, мрачная, угрюмая, одетая в крошечные белые шорты и черный топ; ногти на руках и ногах Милли были покрыты золотистым лаком.

– И я рада тебя видеть, – невозмутимо проговорила Селена. – Я пришла посмотреть, все ли в порядке.

– Конечно, все в порядке, – ответила Милли, отводя глаза. – Разве Дейзи и Фиона не передали мое сообщение?

– Передали все дословно. А тебе не приходило в голову, что тетя Нора будет волноваться?

– Волноваться? Нет, – спокойно ответила Милли. – А вот рвать и метать от злости – да. Тем не менее я написала ей, объяснила все и попросила ее выслать мне почтой свидетельство о рождении и кое-какие вещи. Ты убедишься, что она это сделает?

– Свидетельство о рождении? – недоуменно спросила Селена. – Зачем?

– Потому что хочу выйти замуж, как только мне исполнится восемнадцать. Это требование греческого законодательства.

– Замуж?

«Боже, – подумала Селена. – Так вот почему Алексис сказал, что нельзя терять ни минуты».

– Милли, ради бога, подумай, что ты делаешь. Ты разрушаешь свое будущее…

– Напротив. Мое будущее связано с человеком, которого я люблю.

– Ты едва знаешь этого парня.

– Я поняла это, как только его увидела. И он тоже, – заявила Милли. – Ты можешь до конца своей жизни наслаждаться ролью служанки нашей тети, но я хочу чего-то другого. Лучшего.

«Если Милли нашла в себе смелость уйти из дома и жить так, как ей хочется, значит, и я могу жить своей жизнью!» – внезапно подумала Селена, и эта мысль показалась ей ужасно заманчивой.

Однако сейчас надо было разобраться с проблемой Милли.

– У меня были причины делать то, что хотела тетя Нора, но теперь они не имеют никакого значения. Итак, давай вернемся к вам. Вы действительно собираетесь жить на то, что Костас зарабатывает в баре?

– Я тоже могу работать, – с вызовом сказала Милли. – Кроме того, он не всегда будет просто барменом. У него будет своя таверна.

– Но сейчас, где вы будете жить сейчас?

– Ну… в гостинице. – Впервые в голосе сестры послышалась нота неопределенности. – Конечно, Костасу придется разобраться со своим начальником, но тут не должно быть проблем. И я могу быть горничной или еще кем-то, – добавила она неуверенно.

«Смелое заявление для девушки, которая и постель-то не в состоянии заправить самостоятельно», – цинично подумала Селена.

– Я бы не рассчитывала на это, Милли. Если будут какие-то вакансии, их наверняка предложат местным жителям. – Милли не нашла что ответить. После минутного молчания Селена продолжила: – В любом случае, ты слишком юна, ты не знаешь жизни, чтобы принимать такое решение. Тебе нужно увидеть мир, познакомиться с другими мужчинами, прежде чем выйти замуж за первого парня.

– Ради всего святого, Лена, – вздохнула Милли. – Я не девственница, и я пью противозачаточные с шестнадцати лет, так что я знаю «о жизни» больше, чем ты. Я приехала сюда, чтобы хорошо провести время с подругами, и я, конечно, не ожидала, что влюблюсь. Костас тоже, между прочим. Но это произошло, и что бы ты ни думала, это не изменится. А потому я рассчитываю на то, что ты заставишь тетю Нору встать на мою сторону, пусть она увидит, что я имею право жить своей собственной жизнью. В конце концов, теперь ты будешь самой симпатичной голубоглазой блондинкой в Эйлсфорде, – добавила она.

Пока Селена пыталась придумать аргументированный ответ на монолог сестры, раздался стук в дверь. В гостиную вошел Алексис, на этот раз в рубашке. Его сопровождал молодой человек. Несмотря на угрюмое выражение лица выглядел он невероятно привлекательно.

– Костас, любимый! – Милли вскочила и бросилась к нему. – Все в порядке?

– Нет, любимая, – вздохнул он. – Господин Алексис говорит, что ты должна вернуться с сестрой в Англию.

– Но я уже объяснила ей, что не собираюсь покидать Римнос. – Она повернулась и мило улыбнулась Алексису. Тот посмотрел на нее с равнодушием. – Я уверена, вы все поймете и позволите нам пожить в вашем отеле, пока мы не поженимся и не найдем другое жилье. Нам нужен лишь маленький уголок. Обещаю, со мной не будет проблем!

– Прошу прощения, дорогая, но ты уже причинила куда больше проблем, чем можешь себе представить. Жилье в отеле предоставляется только одиноким сотрудникам, без исключений. К тому же твое присутствие будет отвлекать Костаса от работы. Ты ведь не хочешь, чтобы он потерял работу? – добавил Алексис после паузы.

– Конечно нет! – Голубые глаза Милли наполнились слезами. – Почему вы так жестоки?

– Возможно, это не тот случай, чтобы быть добрым. – Смуглое лицо Алексиса стало жестким. – Брак – ответственный шаг. У вас и так все началось не очень хорошо. Вам обоим нужно время подумать. Ошибки не так легко исправить.

– Но это не ошибка. – Костас повернулся к нему. – Моя Амелия – единственная женщина, которую я когда-либо любил. Я не могу жить без нее!

– Очень драматично, – сказал Алексис холодно. – Возможно, вам стоит поискать работу в национальном театре.

Он кивнул в сторону двери.

– В столовой вас ждет обед. Идите поешьте, пока я разговариваю с кирией Блейк. А тебе, милая, следует надеть что-нибудь поскромнее, прежде чем тебя увидит мать твоего жениха.

Они неохотно направились к двери. Милли поняла, что слезами Алексиса не пронять, поэтому, проходя мимо него, бросила уничтожающий взгляд.

– Итак, – сказал Алексис, когда они остались одни. – Как я и боялся, у вас проблемы, Селена. Что ты теперь будешь делать?

– Я не знаю. – Селена закусила губу. – Я вряд ли смогу заставить ее вернуться в Англию. Полагаю, мне стоит поговорить с тетей.

Алексис указал на письменный стол.

– Телефон в твоем распоряжении. Ты знаешь код?

– Да, – сказала Селена. – Спасибо.

– Тогда я оставлю тебя, чтобы не мешать.

У двери Алексис повернулся.

– Желаю удачи, моя дорогая.

Десять минут спустя Алексис вернулся в гостиную. Селена сидела на диване, понурив голову.

– Как я понимаю, разговор не удался, – предположил Алексис, взглянув на ее бледное лицо.

– Нет. Она была в ярости. – Селена попыталась улыбнуться. – Думаю, она злится на меня больше, чем на Милли.

«Бестолковая девчонка! Совершенно бесполезная! Да ты даже не попыталась все уладить!» – жестокие слова до сих пор звенели у нее в ушах.

– Тетя сказала, я должна заставить Милли опомниться, сколько бы времени это ни заняло. – Селена нервно сглотнула и добавила: – Мне запрещено возвращаться без нее.

– Так, так, так… – Алексис сел рядом с ней. – Ваша тетя совсем ничего не понимает в любви, не так ли?

– Вы думаете, они и вправду любят друг друга? – спросила Селена с тоской.

– Кто знает? – Алексис пожал плечами. – Понадобится время, чтобы понять это. Из разговора с Костасом я понял, что он дорожит Милли, что он готов заботиться о твоей сестре. Возможно, он впервые в жизни влюбился.

– Все равно я должна попытаться снова переубедить ее, – с тяжким вздохом проговорила Селена.

– Может быть, не сразу, – задумчиво сказал Алексис. – Пусть думают, что ты приняла ситуацию такой, как она есть, что ты остаешься только, чтобы дать вашей тете время остыть. Может, если они больше не будут преследуемыми влюбленными, романтика их отношений немного угаснет? Твоя сестра умеет готовить? – спросил он, помолчав. – Убирать? Кормить кур? Доить коз?

– Милли? Конечно, нет, – удивленно ответила Селена.

– Ради Костаса ей придется научиться, – резко сказал Алексис. – Я принесу твои вещи, их привезли из отеля, дорогая. Вы с сестрой останетесь здесь как мои гости. Моя домработница будет дуэньей твоей сестры, когда Костас будет навещать ее. У Элени хорошая репутация, – добавил Алексис, – он не будет позволять себе вольностей в ее присутствии. Твоя сестра будет учиться готовить и убирать у моих работников.

– Милли никогда не согласится на все это.

– Ей придется, дорогая, когда ей объяснят, что без этих навыков свадьбы ей не видать. Я также предлагаю, чтобы отец Стефанос дал ей наставления в греческой православной вере. Это может смягчить отношение матери Костаса к этому браку.

– Почему она должна возражать?

– Потому что она уже выбрала для своего единственного сына подходящую невесту, – сказал Алексис спокойно. – В Англии такого не бывает?

– Не там, где я живу. Но делайте все, что считаете нужным, чтобы пресечь ее крики, – сказала Селена неохотно. – Хотя я до сих пор не вижу смысла в том, чтобы способствовать их браку.

– А мы и не будем способствовать их браку, – невозмутимо ответил Алексис. – Скорее, покажем твоей сестре, чего ей ожидать от брака с простым парнем с маленького острова. Кто знает, как она отреагирует на новые условия.

– Хотите сказать, она возненавидит все это и захочет уехать? – медленно произнесла Селена.

– Мы можем надеяться. Есть идея получше?

– Нет, – призналась Селена неохотно. – Но мне неловко, что ты вынужден решать проблемы.

– Это не проблема. И пока твоя сестра будет учиться работать, ты, дорогая Селена, будешь учиться расслабляться: плавать, загорать, пить вино и наслаждаться всем, что может предложить Римнос. – Алексис встал и подошел к двери. – В конце концов, куда тебе еще идти?

Селена раскрыла рот, но не нашла что ответить.

Задним числом она поняла, как легко это было.

Как глупо и ужасно легко сказать себе, что она согласилась на это только ради Милли. Что через неделю или две ее сестра решит, что с нее достаточно домоводства по-гречески, и согласится вернуться в Эйлсфорд.

Дверь резко открылась, в гостиную вошла полная женщина в сером.

– Я Элени Валидис, милая, – представилась она. – Идемте, я покажу вам вашу комнату.

Домработница пересекла гостиную, пригласила Селену последовать за собой, распахнула широкие стеклянные двери, выходящие в просторный внутренний двор с большим бассейном в центре. Еще пара стеклянных дверей, и Селена оказалась в огромной светлой спальне. Цвет плитки на полу и занавесей на окнах гармонично сочетался со светло-голубым цветом стен. Первое, что бросилось Селене в глаза, когда она вошла в комнату, была кровать. Это была самая большая кровать, которую она когда-либо видела. Кипельно-белое постельное белье контрастировало с покрывалом глубокого синего цвета, сложенным в изножье кровати. В комнате также имелись туалетный столик и вместительный шкаф из светлого дерева. В центре потолка тихо бормотал большой вентилятор.

– Это великолепно! – с придыханием воскликнула Селена. – Спасибо! Эфхаристо! – повторила она по-гречески.

Женщина ничего не ответила, лишь коротко кивнула.

– Обед будет подан через час. Йоргос проводит вас в столовую, – проговорила она и скрылась за белоснежной дверью.

«Вот тебе и греческое гостеприимство, – подумала Селена мрачно. – Хотя, может, они не привыкли к таким шумным и хлопотным гостям».

Селена изучила свою комнату. За арочной дверью она обнаружила просторную ванную, выложенную плиткой из сверкающего перламутра. Ей захотелось освежиться под прохладным душем, или даже понежиться в глубокой ванне, но у нее не было чистой одежды.

Оставшись наедине со своими тревожными мыслями, Селена обнаружила, что час – это очень долго. Она с облегчением вздохнула, когда дверь открылась и вошла Милли.

– Костас ушел, – трагически сообщила она.

– Ушел? – повторила с надеждой Селена.

– Его несносный босс отвез его обратно в отель.

– О-о-о, – сказала Селена в тщетной попытке скрыть разочарование в голосе. – Вот, значит, где он работает.

– Даль дальняя, – ответила Милли. – Но если они надеются удерживать нас вдали друг от друга, это не сработает. Костас одолжит мотоцикл у двоюродного брата. – Она огляделась и нахмурилась еще больше. – Сразу видно, кто здесь будет наслаждаться отдыхом. Твоя комната в два раза больше моей.

– Если это так важно, мы можем поменяться.

– Ага, и не подчиниться приказу великого и ужасного господина Константиноса? – рассмеялась Милли. – Ты шутишь? Да он владеет практически всем на этом острове, и местные жители выполняют все, что он им говорит!

– Включая тебя, – сказала Селена, заметив, что на Милли надето закрытое синее платье. – Разве это не твоя школьная форма?

– Я была в нем в аэропорту, чтобы не выслушивать нравоучения тети Норы. И я подумала, что это может помочь мне с матерью Костаса. Как только она увидела меня, старая кошёлка, начала бить себя в грудь кулаками и кричать. Ты никогда не слышала ничего подобного. Мы с Костасом пришли сюда, надеясь, что его босс поговорит с ней, попросит за нас, – злобно продолжала Милли, – уговорит ее благословить наш брак. Мы понятия не имели, что она пришла сюда первой.

Селена тихо предположила:

– Наверное, она беспокоилась о его исчезновении. И, может быть, миссис Популис изменит свое мнение о тебе, если ты станешь примерной греческой женой.

– Я бы не стала надеяться, – ответила Милли. – А почему ты до сих пор здесь? Почему мистер Константинос не отправил тебя и твой багаж обратно?

«Вопрос на миллион», – подумала Селена.

– Потому что я также не хочу слышать нравоучений от тети Норы. Она и так злится, что ты не вернешься домой вместе со мной.

– Понимаю, – кивнула Милли. – Но даже не думай, сестричка, что тебе удастся отговорить меня, теперь Римнос – мой дом, и я не уеду отсюда ни сейчас, ни потом, не надейся, детка. Наслаждайся каникулами!

Милли развернулась и покинула комнату, оставив растерянную Селену стоять посреди великолепной спальни, которая стала ее ловушкой. Ловушкой, в которую она загнала сама себя.

«Или это сделал он», – подумала Селена и вздрогнула.