Казалось, между ними разверзлась пропасть.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – хрипло проговорила Селена. – Алексис, прошлого не вернуть! Мы должны смотреть в будущее, жить той жизнью, которую мы выбрали. – Она добавила с трудом: – С людьми, которых мы выбрали.

– Ты говоришь о своем мужчине в Англии? – спросил Алексис, иронично посмотрев на ее безымянный палец. – Если он все еще в твоей жизни, то, похоже, не спешит жениться на тебе.

«Не самое подходящее время признаться, что никакого мужчины в моей жизни не было и нет», – горько подумала Селена.

– Нет, – произнесла она четко. – Я говорила о твоей жене.

– У меня нет жены, – отозвался Алексис.

– О! Вы развелись?

– Нет. Развода не было, потому что никогда не было брака. Я разорвал помолвку.

– Я-я не понимаю, – пробормотала она.

– Тебе не надо ничего понимать, – пожал плечами Алексис. – Тебе нужно только сотрудничать со мной.

Селена поднялась.

– Я приехала сюда только для того, чтобы обсудить юридическую проблему с таверной «Амелия».

– Сядь, – сказал Алексис, – и послушай меня. – Он подождал, пока Селена не села обратно на стул. – Нет никаких проблем. Костас знает, что таверна и земля, на которой стоит таверна, принадлежат мне. Я хочу вернуть свою собственность.

Селена попыталась говорить уверенно:

– Его ввели в заблуждение. Ему должны вернуть деньги, которые он за нее заплатил.

Взгляд Алексиса стал насмешливым.

– Это тебя ввели в заблуждение, Селена. Он ни гроша не заплатил за таверну. Но ты пришла, чтобы убедить меня сжалиться над ним и отозвать иск о выселении против него и его беременной жены… У вас плодовитая семейка, – добавил он после паузы.

– Но Костас работал на тебя. Ты поддержал его, когда он собирался жениться на Милли. Почему ты ополчился на него?

– И снова ты ошибаешься. Это Костас ополчился на меня.

Селена сдавленно застонала. Она знала, чувствовала, что что-то не так.

– Почему? – спросила она осторожно.

– Костас думал, что женитьба на твоей сестре даст ему некоторые преимущества в отношениях со мной, – цинично ответил Алексис. – Я решил наглядно продемонстрировать ему, что он не прав. Он решил отомстить… Это была большая ошибка.

Селена закусила губу.

– Я должна знать, что он сделал.

Алексис пожал плечами.

– Почему бы и нет, тебя это тоже касается.

– Меня?

– Конечно, – сказал он. – Какое еще оружие у него было? Он как-то узнал о моей помолвке и о том, что мой отец заставляет меня соблюдать договоренность и жениться на девушке.

– Подруге детства, – подсказала Селена.

– Никогда, – пренебрежительно ответил Алексис. – Но что такое еще одна ложь среди многих? Я встречался с ней один или два раза в детстве. Ее отец, Ари Софиакис, бизнес-партнер моего отца. Они вместе основали корпорацию «Константинос».

Для своего отца Катерина была принцессой, для других – испорченной и отвратительной девчонкой. С годами она стала только хуже. Ее интересовали только модные журналы, шоколад и косметическая хирургия. Сомневаюсь, что у нас было хоть что-то общее.

– Тогда почему ты согласился жениться на ней?

– Я и не соглашался. Меня поставили перед фактом, я категорически отказался. Сначала отец утверждал, что мой отказ оскорбит семью Софиакис, я ответил, что сначала он должен был получить мое согласие, прежде чем что-то обещать. А потом он рассказал мне правду. Уже давно он давал взятки чиновникам, чтобы получать выгодные контракты. Ари Софиакис знал об этом. Мой брак с Катериной был ценой его молчания. К этому времени, видите ли, он понял, что своим экстравагантным поведением и бесконечными истериками его драгоценное дитя распугало всех женихов, и он стал отчаянно искать ей богатого мужа. Меня убедили, что, если я не соглашусь жениться на Катерине, мой отец окажется в тюрьме, «Константинос Интернешнл» и мне, соответственно, придет конец.

– Но это шантаж с обеих сторон, – сказала Селена дрожащим голосом.

– Конечно, – Алексис пожал плечами. – Мне предложили два одинаково невыгодных для меня выбора. Неохотно, но я предпочел защитить отца и согласился на помолвку. Но я дал ясно понять, что свадьба будет отложена. Я был настроен защитить Римнос от худших последствий экономического кризиса и не собирался отказываться от своих планов. Я сказал семье Софиакис, если Катерина согласится на скромную свадьбу, я с удовольствием возьму ее на Римнос и посвящу во все дела. Безопасное предложение. Я знал, что Катерина никогда по своей воле не уедет с Манхэттена дальше, чем Хэмптон или Кейп-Код. Катерина и ее мать устроили несколько истерик, и свадьба была отложена.

Перед отъездом я нанял группу следователей, чтобы те проследили за Ари Софиакисом. Особо ни на что не надеялся. У него была кристально чистая репутация, он слыл религиозным человеком, много жертвовал на благотворительность.

К тому времени мои юристы и бухгалтеры работали в постоянном режиме, чтобы вывести мой бизнес из корпорации «Константинос Интернешнл».

– Следователи что-нибудь нашли?

– Да, – сказал Алексис. – Когда я уже почти потерял надежду. Следователи, исследуя благотворительные проекты Софиакиса, обратили внимание на одну небольшую организацию, управляемую орденом монахинь, помогающую мигрантам адаптироваться к жизни в США. Мистер Софиакис регулярно и щедро переводит ей деньги, как и его друзья. Кроме моего отца.

Детективам это показалось странным. Они начали копать глубже. Оказалось: монахини уже давно ушли, их дом продан. Хотя мигранты, – в основном молодые привлекательные женщины из стран третьего мира, – остались. Высококлассные, дорогие девушки по вызову, а Ари – их верный и давний клиент.

Мне позвонили в Афины, и я первым же рейсом вылетел в Нью-Йорк, чтобы встретиться с ним. Ари Софиакис согласился разорвать помолвку. А мой отец сообщил мне, что мои отношения с тобой закончены и мне нужно найти девушку из нашей общины.

Когда я заявил, что женюсь только на тебе, он сказал, что ты жадная до денег стерва, что ты отреклась от нас за четверть миллиона фунтов. Его адвокат показал соглашение, которое ты подписала, пообещав больше никогда не появляться в моей жизни.

– И ты им поверил? – тихо спросила Селена.

– Не отцу, – сказал Алексис. – Но тогда у меня не было причин сомневаться в Маноло. Я учился в колледже с его младшим братом, мы дружили.

– А я была всего лишь подружкой на одну ночь, – презрительно сказала она. – Одна из многих.

– Если хочешь, чтобы я извинился за свое прошлое, Селена, я тебя разочарую.

Их взгляды встретились. Селена отвернулась первой.

– Как ты узнал правду о деньгах?

Спустя какое-то время, когда отец уволил Маноло. К тому времени я уже не зависел финансово от империи отца и предложил Маноло работу. Он признался, что ты отказалась от денег, что отец сам подписал документы. Он понадеялся, что я буду слишком шокирован, чтобы изучать достоверность документов или подписи. Я купил билет на ближайший рейс в Англию, чтобы найти тебя… – Алексис остановился. – Приехал в город, где живет твоя тетя.

– Ты разговаривал с тетей Норой?

– Да, – ответил он. – Она рассказала, что ты отказалась от ее помощи и поддержки, что из-за ненависти ко мне ты отказалась от нашего ребенка. Наверное, я должен поблагодарить Костаса за то, что он положил конец моим иллюзиям о тебе, – с горечью добавил он. – Но почему-то я не могу быть благодарен.

Селена ощутила головокружение. Задыхалась, изо всех сил пыталась не рассыпаться на кусочки от этого удара. Нужно сосредоточиться и найти выход из этого кошмара.

– И все же ты использовал его, чтобы заманить меня сюда, – прошептала она.

– Если бы ты знала, что это я послал за тобой, ты бы прилетела? – спросил он и тут же ответил: – Думаю, нет.

Так ли это? Сколько раз она мечтала о встрече с ним, об ответах на вопросы, которые так мучили ее?

– Итак, я должна сказать Костасу, что он потерял свой дом и свою жизнь.

– Думаю, Селена, дорогая, он уже знает. – Алексис пожал плечами. – Его время на Римносе истекло.

Он помолчал, наблюдая за ней, его взгляд переместился на ее губы.

– А теперь перейдем к личным переговорам?

– Нам нечего обсуждать. Я не собираюсь сотрудничать, как ты выразился. Сама мысль мне противна.

– Почему? – тихо спросил он. – Не скрою, я практичен. Я одинокий мужчина, мне нужен наследник. Я хочу, чтобы ты мне его подарила. Если бы я знал, что у меня уже есть сын, я бы заставил тебя отдать его мне, а не каким-то чужим людям.

– Я не бросила его, – ответила Селена глухо. – До его рождения я жила в комнатушке размером со спичечный коробок, работала на полставки, жила на пособия. – Она сглотнула. – Мне потребовалось слишком много времени на послеродовое восстановление, и его забрали в другую семью.

– Ты не подумала обратиться ко мне, его отцу?

– Нет, потому что я думала… мне сказали, что ты обручен. Я не хотела вмешиваться в твою новую жизнь.

– Как благородно, – сухо проговорил Алексис, изучая ее из-под полуопущенных век. – Ты сильно пожалела, что отказалась от денег отца?

– Нет, – сказала Селена. – Ни на минуту.

– Тебе было все равно, что у тебя забрали ребенка?

– Решение было принято за меня, – ровно проговорила она.

– Удобно, – протянул Алексис. – Давай я расскажу тебе, что я хочу сделать. Я хочу, чтобы ты стала суррогатной матерью моего ребенка. После рождения я усыновлю ребенка, сына или дочь, и оставлю тебя в покое. Естественно, я заплачу за твои услуги.

Лицо Селены скривилось от гнева и боли.

– Какая щедрость. – Ее голос дрожал от презрения. – Но я надеюсь, что ты предложишь не двести пятьдесят тысяч, как твой отец. Моя начальная цена вдвое больше.

Воцарилось длинное, холодное молчание. Алексис был неподвижен, темные глаза изучали ее, как будто он никогда не видел ее раньше.

– Итак, – произнес он наконец. – Ты действительно меня удивила, Селена. Но, по крайней мере, мы теперь знаем правила. Я заплачу любую сумму, хотя советую придержать твою жадность. Итак, мы договорились?

– Нет! – сказала Селена измученно. – Никогда! Как ты мог такое подумать? – Она не могла сдержать предательские всхлипы, оттолкнула стул и встала. – Ты мерзкий и подлый, и я жалею, что повстречала тебя.

Алексис тоже встал, сделал шаг ей навстречу, подошел слишком близко. Знакомый, головокружительный запах его кожи окутал ее. Воспоминания нахлынули на нее, острые, опасные.

– Правда? – жестко спросил он. – Хотел бы я чувствовать то же самое, но даже сейчас я не могу.

Если он подойдет еще ближе – она потеряется в нем. Потеряет себя.

«Спокойно, – прошептала Селена мысленно. – А теперь уходи».

Но когда она подошла к двери, он уже оказался рядом, схватил ее за руку.

Селена отшатнулась и прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Не прикасайся ко мне.

– Прости меня, но я должен кое-что знать. – В его голосе слышалась странная, почти мучительная нотка. – Мой сын, как его зовут?

– Александр! – сквозь слезы прокричала Селена и убежала.

* * *

– Ты, – с горечью проговорила Селена. – Ты осмелился попросить у меня помощи после всего, что сделал? После того, как разрушил мою жизнь?

Они были одни в баре. Милли отдыхала наверху, а мадам Популис, что-то бормоча себе под нос, пошла покупать забытые огурцы.

Лицо Костаса сделалось жалким.

– Я разозлился, сестра, потому что попросил господина Алексиса одолжить мне деньги, чтобы начать свой бизнес, но он отказал мне. Он сказал, что, если я хочу жениться, я должен работать и копить деньги, чтобы содержать свою жену, а не брать взаймы то, что, скорее всего, не смогу вернуть. – Он ударил себя в грудь кулаком. – В тот момент он заставил меня чувствовать себя никчемным, я хотел заставить его пожалеть о своих словах. Когда я был у него дома, слышал, как Элени и Йоргос разговаривали, они не знали, что я там. Они разговаривали о браке в Америке, устроенном отцом Алексиса. Как было бы прекрасно, если бы господин Петрос узнал, что у господина Алексиса появилась девушка, которая покорила его сердце.

– Значит, ты ему рассказал.

– Да. И он обещал вознаграждение. Я только хотел получить деньги, которые господин Алексис отказался мне одолжить, но он предложил мне эту таверну, которую он не имел права отдать. Он обманул меня.

– Надеюсь, ты не ожидаешь, что я посочувствую тебе, – ледяным тоном проговорила Селена.

– Я ничего не жду. Моя жизнь кончена. – Он посмотрел умоляюще. – Пожалуйста, сестра, не говори моей Амелии, что я виноват в том, что теперь мы потеряем таверну.

– Я думаю, она бы предпочла все знать, – сказала Селена едко. – Я хочу успеть на послеобеденный паром.

«На случай, если Алексис придет за мной», – мысленно добавила она.

От одной только мысли об этом она запаниковала.

– Но если ты уйдешь вот так, твоя сестра удивится. – Костас посмотрел на нее полным мольбы взглядом. – Ради нее останься еще немного.

– До завтра, – сказала Селена с каменным выражением лица.

– Спасибо. – Костас вздохнул. – Я надеялся, что ты уговоришь господина Алексиса простить меня, чтобы мы с Амелией смогли сохранить нашу мечту.

«А как же моя мечта? Мои надежды, моя потеря? – Селена хотела кричать на него. – А цена, которую я заплатила, которую я все еще плачу? Что я вижу своего маленького мальчика только раз в неделю и иногда в выходные. Что теперь его приемные родители заговорили об усыновлении, и я должна бороться, чтобы сохранить его».

– Я думаю, вам придется просто смириться и начать все сначала в другом месте, – ответила Селена, вздохнув. Она встала из-за стола. – Посмотрим, спит ли Милли.

Не просто спала, а спала мертвым сном. Селена пошла в свою комнату, села на край кровати и уставилась в пустоту.

Встреча с Алексисом потрясла ее. Интересно, было бы ей легче, если бы они встретились на нейтральной территории, а не где-то, где все напоминало об их времени вместе?

Их спальня, балкон с видом на сад и море, где по ночам они смотрели на луну, проложившую серебряную дорожку на глади моря.

Комната, в которой в один теплый, золотой день был зачат их ребенок…

Селена вспомнила, как проснулась однажды, потянулась к нему, но место рядом с ней оказалось пустым. Она встала с кровати и пошла его искать.

Он был в ванной. Темные волосы, еще влажные от душа, были растрепаны, полотенце обернуто вокруг бедер. Ловкими движениями бритвы он удалил последние следы пены с подбородка.

Он увидел ее в зеркале и улыбнулся. Блеск в глазах наглядно показывал, сколько удовольствия ему доставило ее появление перед ним.

Селена подошла к нему и обвила руки вокруг его талии, прижалась лицом к теплой коже голой спины, вдохнула пряный запах мыла, покрыла спину мягкими нежными поцелуями.

Она освободила концы полотенца, руками медленно пробежалась по упругим мускулистым ягодицам и сильным бедрам.

Алексис тихо вздохнул и уронил бритву в раковину. Его тело напрягалось под ее лаской, голова запрокинулась, а руки ухватились за край раковины.

Ее губы двинулись вниз. Она дразнила его каждым поцелуем, слегка покусывала теплую кожу. Селена обхватила рукой напрягшийся ствол, поглаживала его, дразнила кончиками пальцев, поглаживала по всей длине, пока он не застонал от удовольствия.

Алексис повернулся к ней лицом, поднял, усадил на край раковины и вошел в нее одним мощным уверенным толчком.

Селена прижалась к нему, обняла за шею, ногами обхватила его бедра. Они страстно целовались, языки сплелись в сладком танце, тишину комнаты нарушали лишь их тяжелое дыхание и звуки ударов плоти о плоть.

Селена сжимала его внутренними мускулами, желая получить свое удовольствие. Наслаждение нарастало, поднималось внутри ее тела, несло к вершине. Оргазм настиг ее неожиданно, и она, не прерывая поцелуя, застонала ему в рот. И в следующий момент почувствовала, как он взорвался внутри ее тела, наполнив ее жаром своего освобождения.

А потом они добрались до кровати и лежали, обмениваясь легкими поцелуями. В конце концов Алексис приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху вниз, нежно погладил ее лицо, отвел влажную прядь волос со лба.

– Я не хотел, чтобы так получилось, – произнес Алексис больше для себя, чем для нее.

Это было неожиданно.

– Ты сожалеешь? – встревоженно спросила Селена.

– Нет, – сказал он и поцеловал ее. – Нет, мой прекрасный ангел, никогда. – Алексис слабо улыбнулся. – Но я должен быть осторожным за нас обоих.

И лишь несколько недель спустя, когда она впервые почувствовала утреннюю тошноту, она осознала, как и он, что это был единственный раз, когда у них был незащищенный секс.

Который привел ее к самым страшным, душераздирающим моментам в жизни, которые ей пришлось пережить в одиночку…